Война Мёртвых

      30 апреля, 1945 год, Фюрербункер       Берлин дрожал под ударами советской артиллерии. В глубоком бункере, в котором воздух пропитался сыростью, пылью и отчаянием, Гитлер часами смотрел на карту, где армии существовали лишь в его сумасшедшем разуме. Руки фюрера дрожали от ярости. Он верил, что все предали его: офицеры, ближайшие соратники и партия. В последние дни войны приказы Гитлера были из ряда дикого фанатизма и не могли быть осуществимы. Он продолжал верить, что победа возможна, хотя было очевидно всем — война проиграна: города лежали в руинах, а Германия оказалась зажатой с Востока и Запада…       Гитлер сидел за столом в окружении своих немногочисленных генералов и выглядел подавленным. Землетрясение от ударов артиллерии Красной Армии было настолько сильным, что казалось, будто снаряды пробивали землю. Он потянулся к пистолету, что лежал рядом, но тут же отдернул руку. Один из генералов, чье имя Гитлер давно забыл, прокашлялся и произнёс: — Мой фюрер…       Гитлер поднял свой уставший взгляд на него. Его левое веко дёргалось, а пальцы нервно постукивали по карте. — Война… Проиграна… — произнёс генерал. — Мы… Мы должны сдаться, чтобы сохранить Германию…       Внезапно Гитлер вскочил, схватил свой «Люгер» и выстрелил генералу в голову. Тело упало замертво, а по полу стала растекаться кровь. — Фатерланд никогда не проиграет! — завопил Гитлер и швырнул пистолет на стол. — Вы ничтожества, предатели и трусы! Проваливайте!       Генералы, явно не ожидавшие такого от подавленного фюрера, быстро вышли из комнаты, оставив его наедине с трупом. Гитлер тяжко вздохнул и опустил голову, сложив руки и уперевшись в них лбом. — Ничтожества… Слабаки… Жалкие еврейские свиньи! Такие же предатели, как и остальные! — пронеслось в голове диктатора.       Внезапный кашель в углу комнаты заставил его поднять голову. В полной тишине комнаты это звучало очень громко. Гитлер собрался снова кричать на генералов, но вместо них стояла фигура, одетая в порванную чёрную мантию. Она была очень высокой, её ладони были неестественно чёрными, почти обгоревшими, а пальцы были куда длиннее, чем у человека. — Вокруг так много предателей… Это очень печально… Приходится полагаться только на себя… — произнесла спокойным, со странным рычанием в голосе фигура.       Гитлер ощутил, как его сердце пропустило удар. Голос принадлежал не кому-то из его генералов, одежда тоже была не естественной, а длинные пальцы на руках только дополняли общую картину неизвестного существа. — Ты… Ты кто?! Какого чёрта тут забыл шут вроде тебя?! Кто тебя пустил?! — пытаясь звучать уверенно закричал Гитлер, но голос предательски дрожал.       Фигура в чёрном тихо засмеялась, почти угрожающе, и шагнула вперёд. Её шаги были еле слышны, словно она ничего не весила. — Я? Я тот, кто тебе нужен… Кто знает, чего ты хочешь… Я всегда был с тобой… Просто не хотел тебя пугать, мой фюрер… — произнесла медленно фигура в чёрном и сделала ещё один шаг вперёд к столу фюрера. — Не подходи! Или я выстрелю! — закричал Гитлер и направил дуло пистолета на гостя в чёрном. — Хочешь меня убить? Своего последнего верного слугу? — произнесла холодным голосом фигура и подошла ещё ближе к столу. — Я могу дать тебе то, чего ты всегда хотел… Я дам тебе всё… Подарю Империю, которой ты жаждешь… Великий, тысячелетний Рейх, который станет реальностью… Подумай хорошенько… Это твой последний шанс одержать верх над врагами… — С чего я должен тебе верить?! — нервно произнёс Гитлер, его дрожащая рука с пистолетом казалось скоро оторвётся от такого напряжения.       Фигура протянула руку к пистолету и опустила его. Из-под капюшона на фюрера смотрели два красных глаза, несвойственные для обычных людей. — Потому что мне незачем тебя обманывать… Это наша общая мечта. Только вместе мы сможем добиться высшего результата… — фигура протянула свою ладонь к Адольфу для рукопожатия. — Что скажешь, мой фюрер?       Гитлер посмотрел на протянутую руку неизвестного. Чёрные и длинные пальцы существа едва заметно дёргались в ожидании. Обдумав все возможные варианты, фюрер понял, что это его последний шанс всё изменить, несмотря на абсурдность и дикость ситуации. Он опустил пистолет, бросил его на стол и пожал руку существа, сразу ощутив холод, исходящий от неё. Фигура довольно усмехнулась. — Мы точно поладим с тобой, Адольф. — произнесла фигура в чёрном. — Можешь называть меня… Чёрным принцем. Да, чёрным принцем. Звучит очень красиво, не так ли? — Да… — произнёс Гитлер. — Как скажешь, Чёрный принц.       Чёрный принц обошёл фюрера и сел в его кресло, сложив руки на столе. Его красные глаза смотрели на Гитлера, изучая его. — Теперь, когда мы пришли к соглашению… — начал говорить Чёрный принц, — мы можем… Сделать то, что нужно, и победа будет достигнута… — И что же нужно? — спросил Гитлер, подходя к столу. — Немного… Всего лишь капелька чей-нибудь крови и Книга Душ… — Книга Душ? — переспросил Гитлер в удивлении. — И где мне её достать? — Не волнуйся, мой фюрер, она со мной…       Чёрный принц достал из-под своей мантии потертую, пережившую не один век книгу. На пожелтевшей обложке была изображена пентаграмма со свастикой в центре, и какой-то надписью на латыни. — И кровь у нас тоже есть… — произнёс Чёрный принц, указав пальцем на труп генерала с дыркой от пули во лбу. — Поднеси его труп к столу…       Гитлер с громким кряхтением и ругательствами дотащил труп генерала до стола и положил его голову на стол. Чёрный принц раскрыл книгу, взял голову генерала в руки и резко ударил ею об пустые страницы книги. Кровь плеснула на бумагу, расползаясь в стороны и собираясь в заклятие. Через несколько секунд мантра было готово. Чёрный принц победно рассмеялся. Его глаза вспыхнули красным пламенем. — Да… Вкус победы… Я чувствую его… — произнёс рыча Чёрный принц и посмотрел на фюрера. — А теперь, Адольф, осталось лишь прочитать заклятие и мои обещания воплотятся в реальность… И сделать это нужно тебе… — И всё? — недоверчиво спросил Гитлер и бросил взгляд на страницу.       Чёрный принц молча кивнул и пододвинул Книгу Душ к фюреру. Гитлер тяжело вздохнул, посмотрел на страницу и принялся читать. — Ex cineribus non pax, sed bellum. Sanguis frigidus, voluntas ferrea. Mors victa est, umbra regnat. In nomine Furoris, surgite!

***

      Наше наступление было стремительным, остатки немецкой армии с отрядами Фольксштурма отступали в безрассудном бегстве. Уже в пригородах Берлина, в часе езды от сердца Рейха, мы были полны оптимизма и решимости раздавить фашистскую тварь навсегда. Сидя на броне Т-34-85 со своими боевыми товарищами и думая о том, что будет дальше, из раздумий меня вывел хлопок по плечу. Я повернулся и увидел своего друга Алексея, который улыбался во все тридцать два зуба. — Друг, ты с таким лицом сидишь, словно что-то тёмное готовишь, — он рассмеялся и протянул мне флягу с водой. — Держи, попей хоть немного, а то глядишь и побледнеешь скоро.       Лёша как всегда в своём стиле. Ничуть не изменился. Я взял флягу из его рук и принялся пить воду, в перерывах между глотками поддерживая разговор. — Спасибо. Ты иногда меня из раздумий выводи. Мало ли, критичный случай будет, а я просто где-то в облаках летаю. — Да без проблем, я уже привык. Если не секрет, то о чём ты задумался?       Я хмыкнул, закрывая флягу, и посмотрел на разрушенные дома, стоявшие на пути к Берлину. — Да так… Свои мысли, не переживай. — А ну-ка колись. Чего ты такого тёмного надумал? — с ехидной улыбкой сказал Лёша, взяв флягу из моих рук и принялся пить.       Я не сдержался и рассмеялся. Лёша всегда был… Весёлым. Даже слишком. В любой ситуации, какой бы она не была, он всегда находил способ развеселить нашу компанию. — Господи, Лёх! Ты с такой мордой сидишь, что я мысль потерял! — со смехом сказал я. — Ох, ну извините, товарищ Николай! — рассмеявшись сказал Лёша и убрал флягу куда-то под пояс. — Ладно, хватит тебе уже. Говори, чего на уме. — Да вот знаешь… О будущем думаю. Что будет дальше? — Вот оно что… — серьёзно произнёс Лёша сам себе и посмотрел на меня. — Ну, тут нельзя предугадать. Одно могу сказать точно, нацистские подонки навряд ли будет жить дальше. Они заплатят своей кровью за тот ужас, что принесли на нашу Родину. — И то верно… — произнёс я, тяжко вздыхая и смотря в небо, где высоко за облаками летали наши истребители.       Неожиданно наша колонна остановилась. От такой резкой остановки я чуть не вылетел с танка. — Эй! В чем дело? — спросил я у самого себя. — Да хрен его знает, друг, — сказал Лёша и постучал по люку танковой башни. Из башни танка вылез мехвод Игорь. — Чего тебе, Лёш? — Чего-чего. Почему остановились? — Приказ отдали. Сказали, что здесь какая-то странная активность, хотя разведка ничего более ясного не дала.       От этих слов я сразу напрягся. Стало не по себе. Я не был человеком, который верит в случайности, и этот раз не был исключением. — И… Что нам теперь делать? — спросил я с лёгкой дрожью в голосе. — Я откуда знаю, у командования спроси, — бросил напоследок Игорь и залез обратно в башню, хлопнув металлическим люком.       Лёша развернулся ко мне. Он был удивлён не меньше моего. — Коля, тут что-то нечисто, я чувствую… — Я тоже… — произнёс я, нервно сжав приклад ППШ-41.       Я попытался успокоиться и вдохнул воздух. Мой нос уловил странный запах, словно где-то рядом был труп. Нет, куча трупов. Запах был резким и сразу въедался мне в нос. — Чувствуешь? Запах странный… — произнёс я, принюхиваясь. — Да… Я тоже… — сказал Лёша и тоже стал принюхиваться. — Это странно.       Потом, всего через несколько секунд, нашу колонну окутал странный туман. Видимость практически отсутствовала, дальше десяти метров почти ничего не видно. — Что за… — в удивлении прошептал я. — Это туман? Но откуда он…       Мои размышления прервал резкий, громкий звук чьего-то крика, смешанного с рычанием. Сначала мы подумали, что это животное, но когда из тумана на нас стал двигаться какой-то силуэт, стало не по себе. Кто-то из наших выстрелил в силуэт и тот упал на землю. — Лёх, мне страшно… — тихо произнёс я, смотря в туман. — Самому не легче. Что это за хрень? — спросил у меня Лёша, взяв в руки винтовку.       Внезапно мы услышали, как топот тысячей ног отдавался легким трясением в земле. Из тумана на нас шла целая толпа. Когда первый ряд силуэтов вышел из тумана, мы потеряли дар речи. Это были не люди. Это были трупы! Ходячие трупы немецких солдат! Их кожа прогнила, в некоторых местах виднелись кости, а глаза горели красным пламенем. Их громкое рычание становилось всё громче. — Твою мать… — прошептал я тихо. — Огонь, бойцы! — нервно закричал наш командир.       Звук тысячей выстрелов пронзили тишину, которая повисла с приходом тумана. Мы стреляли по мёртвым из всего, что было, но без результата: они воскресали снова и шли вперёд, громко рыча. Вскоре уже со всех сторон был слышен их крик и рычание. — Отступаем! Отступаем назад! — кричал командир и колонна начала отходить.       Я же смотрел на всё это с немым ужасом. Мое нутро отказывалось верить в потусторонние силы, но увидев, как зомби-нацисты воскресают и вылезают из-под земли, мне стало страшно. Мы начали отступление слишком поздно — орда окружила нас и стала сжимать. Продолжая отбиваться от нацистской нежити в этом кошмарном хаосе, мы не заметили, как к нам из тумана с дикими воплями начали выбегать зомби, чья грудная клетка была увешана взрывчаткой. Волна немецких взрывников-самоубийц убивалась об нашу технику, уничтожая её, словно наша броня была из картона. Когда мы поняли масштаб проблем, на наш танк налетел взрывник. Я успел среагировать и спрыгнул с брони куда-то в воронку от снаряда. Сильный взрыв отдался звонким эхом в моих ушах, а кусок металла, отлетевший от танка, прилетел прямо мне в голову. Я потерял сознание и провалился во тьму, напоследок услышав крики своего друга и приказ сражаться до конца...