let you break my heart again

Сиын так сильно стучал кулаком по двери, что у него защемило в руке. Не дождавшись немедленного ответа, он ударил ещё сильнее. Он не знал, зачем он здесь и что будет делать, когда человек откроет дверь. Он просто знал, что злится, а причина этого — то, что тот чертовски долго не открывает эту дурацкую дверь. Ан Сухо. Известен на территории университета, но Сиын никогда с ним не встречался, даже не видел его. Ему были не нужны важные персоны и дружеские отношения, это только мешало его учебе. Он проводил время только с двумя людьми. Своим лучшим другом, Джунтэ, и своей девушкой, Суа. Ну, он полагал, что теперь она его бывшая девушка. После еще нескольких раундов безжалостного стука дверь квартиры распахнулась. — Серьезно, чего тебе надо? — раздался сонный, хриплый голос. Владелец голоса был намного выше Сиына. И шире, и мускулистее. Когда тот перестал тереть глаза, Сиын увидел, что он довольно красив, с острыми глазами и пухлыми губами. Честно говоря, он был на все десять баллов. И Сиын возненавидел его еще сильнее, чем несколько секунд назад. – Ты настоящий кусок дерьма, — выплюнул Сиын. Сухо широко раскрыл глаза, явно не ожидая таких грязных слов из его уст. Он выглядел совершенно озадаченным. — Э-э, а кто ты, собственно, такой? — спросил он, прочистив горло. — Ён Сиын. Я был парнем Чон Суа. Сиын сжал кулаки так крепко, что суставы на пальцах побелели. Ему хотелось ударить этого человека, но он с первого взгляда понял, что проиграет в драке. Разве что у него было бы оружие, но поблизости не было ничего, что можно было бы использовать. Сухо поднял глаза и загудел себе под нос, словно еще не проснулся до конца. Когда информация наконец дошла до его сознания, он ошеломленно раскрыл рот. – Парень Суа? — переспросил он, как будто не расслышал с первого раза. – Бывший. Из-за тебя, — повторил Сиын. Сухо тяжело выдохнул, проведя рукой по волосам. Он казался раздраженным, и это только еще больше задело Сиына. – И что? Ты пришел сюда, чтобы меня побить? — спросил Сухо. Сиын не знал. Каждая клеточка его тела хотела избить Сухо до крови. Но он был взрослым человеком, обладающим самоконтролем, и, что еще важнее, он учился в том же университете, что и Сухо. Если он ударит звезду университета, его мгновенно исключат. – Ну, тебе все равно стоит зайти. Чтобы никто не вызвал полицию, — предложил Сухо, когда Сиын не ответил. Он отошел в сторону и жестом пригласил Сиына войти. По какой-то причине тот так и сделал. Он снял обувь, пока Сухо закрывал за ним дверь, и ждал указаний Сухо. Почему он вел себя так послушно? Сухо был властным, но такими же были и многие другие, кто пытался указывать Сиыну, что ему делать. — Моих соседей по комнате сейчас нет, но нам все равно стоит пойти в мою комнату, чтобы уединиться на случай, если они вернутся, — нарушил тишину Сухо. Он повёл Сиына по коридору в спальню. Он снова закрыл за ними дверь и сел на край матраса. Он не был таким напряжённым, как Сиын, его поза была расслабленной. Он выглядел так, будто мог бы сразу же заснуть, если бы Сиын не стоял перед ним. – Просто чтобы ты знал, если ты меня ударишь, я тебе отвечу тем же. И я знаю, как бить, — предупредил Сухо, зевая, как будто Сиын не представлял для него никакой угрозы. – Я не буду тебя бить. Это против школьных правил, — сказал Сиын, как будто он еще не обдумывал это досконально. Сухо рассмеялся, и Сиын не мог поверить в его наглость. Но, пожалуй, ему не стоило удивляться, учитывая причины, по которым он пришел сюда. – Ты хороший парень. Прямо как все говорят, — сказал Сухо с легкой улыбкой. – Ты совсем не такой, как все говорят. За исключением той части, что касается интрижек, — отпарировал Сиын. Улыбка Сухо померкла. – Я знаю, что ты, наверное, мне не поверишь, но я не знал, что Суа с кем-то встречается, — сказал он серьезно. – Ты прав. Я тебе совсем не верю. Сухо вздохнул, как будто это ему доставляло неудобства. Как будто не у Сиына только что рухнули отношения. – Она тебе рассказала? — спросил Сухо. – Нет. Мой друг дружит с твоими соседями по комнате. Он мне рассказал, — ответил Сиын, не понимая, какое это имеет отношение к делу. Джунтэ вел себя странно уже пару дней, не смотря Сиыну в глаза. Видимо, чувство вины сломило его, потому что он рассказал Сиыну об этом сквозь слёзы и извинения. Сиын никогда не мог затаить на Джунтэ обиду. Почти все его негативные чувства были направлены на человека, стоящего перед ним. Но Сухо смотрел на него с мягким выражением лица. Он не выглядел как человек, готовый драться из-за девушки или хвастаться своим завоеванием. Он смотрел на Сиына, как на жалкое существо, и это заставляло его кровь закипать. — Прости, Сиын. Я даже не знаю, что сказать. Я действительно не знал, — сказал он, и на этот раз Сиын почти поверил ему. — Хватит нести чушь. Она тебе вообще нравится, или она была просто очередной отметкой в твоём списке? — сказал Сиын, громче, чем хотел. Сухо не ответил, только почесал затылок, отводя взгляд. Сиын презрительно фыркнул. Суа рискнула всеми их отношениями ради одной ночи с этим бабником. Сиын не думал, что может чувствовать себя еще хуже, но он ошибался. У него болела грудь. Руки дрожали. Сухо был настолько хорош? Или Сиын был просто таким одноразовым? Проблема, наверное, в Сиыне. У него почти не было друзей, за всю жизнь у него была только одна девушка, даже его родители, казалось, не заботились о том, жив он или мертв. Это было лишь еще одним доказательством того, что ему не суждено было общаться с людьми. Ему не суждено было быть любимым. Слезы потекли по щекам Сиына, не спросив его разрешения, пока он уставился в одну точку на полу. Его дыхание стало прерывистым и тяжелым. Ему было трудно дышать, и вдруг в комнате стало слишком шумно. Он закрыл уши ладонями и попытался взять себя в руки, но у него ничего не получалось. Он едва заметил руку на своей спине, которая повела его к кровати и усадила. Сухо вышел из комнаты, и Сиын почувствовал облегчение, но через несколько секунд тот вернулся. Сиын едва мог разглядеть его сквозь слезы, но его силуэт вырисовывался перед ним. Сухо сел рядом с ним и начал поглаживать ему спину медленными круговыми движениями. К своему стыду, это действительно принесло ему небольшое утешение. Сухо что-то говорил, но Сиын не слышал его. Большая рука разжала его пальцы, прижатые к ушам. — Сиын-а, послушай меня, — тихо сказал Сухо. Сиын зажмурил глаза, как будто это заставит другого мужчину уйти. Но рука на его спине крепко прижимала его к месту, пока Сухо приближался. — Делай, что я говорю, ладно? Пошевели пальцами ног, — проинструктировал Сухо тихим и успокаивающим голосом. Сиын сделал, как ему велели, послушно шевеля пальцами ног. – Хорошо. Теперь пальцы рук. Пошевели их все вместе, а потом по одному, — продолжил Сухо. Сиын пошевелил пальцами одной руки, сначала все вместе, а потом по одному. Когда он собрался сделать то же самое с другой рукой, он понял, что его пальцы крепко переплелись с пальцами Сухо. Он цеплялся за него, как за спасательный круг, вероятно, немного причиняя ему боль. Он отпустил его, словно прикоснулся к горячей плите, а затем повторил инструкции Сухо. Он удивился, когда его дыхание действительно выровнялось, а в комнате стало не так душно. — Молодец. А теперь широко раскрой рот, — сказал Сухо. Не задавая вопросов, Сиын послушался. Он открыл рот, и Сухо положил ему что-то на язык. Сиын на мгновение запаниковал, но его рот наполнил кислый вкус. — Что это? — спросил Сиын, кривя лицо. — Конфета. Кислый вкус помогает успокоиться после такого приступа, — объяснил Сухо, продолжая поглаживать Сиына по спине. Сиын не мог отрицать эффект. Он не чувствовал себя полностью лучше, его щеки все еще были мокрыми от слез. Но он снова мог нормально говорить. Его дыхание было неровным, но он уже не гипер вентилировал. Когда он проглотил конфетку, Сухо начал вытирать ему щеки большим пальцем. Он осторожно наклонил голову Сиына, чтобы их глаза оказались на одном уровне. Он провел пальцами под каждым глазом Сиына, собирая последние слезы. – Вот так. Все в порядке, — промурлыкал Сухо. Сиын не чувствовал, что все в порядке. Но то, как Сухо обращался с ним, словно он был чем-то важным, вызывало в Сиыне чувства, в которых он не хотел признаваться. Ему почти захотелось снова заплакать. Он задался вопросом, не так ли Сухо покорял сердца всех своих любовников. Так ли он покорил Суа. Сиын пришел сюда, чтобы выплеснуть свою злость, но вместо этого его утешал человек, которого он презирал. Сухо был опасен, гораздо опаснее, чем думал Сиын. – Так ты соблазняешь людей? Притворяясь, что тебе не все равно? — спросил его Сиын. Его голос звучал слабо. В нём не было той резкости, которую он хотел передать. Сухо в ответ ухмыльнулся и фыркнул от смеха. – Почему? Ты чувствуешь себя соблазненным? — поддразнил он. Сиын с трудом сглотнул. Он осознал, как близко оказались их лица, а рука Сухо прижалась к его пояснице. – Вовсе нет. Я парень, — сказал он. – Ты не будешь первым парнем, с которым я был, — ответил Сухо, почти шепотом. Щеки Сиына покраснели. Он хотел оттолкнуть Сухо и выйти из его квартиры, сохранив хоть какое-то подобие достоинства, но что-то приковало его к месту. – Мне не нужно, чтобы ты причинял мне еще больше боли. Тебе не стыдно? — сказал Сиын, но даже сам себе он показался неуверенным. – Какой вред я могу причинить? Я могу доставить тебе удовольствие, — сказал Сухо. Он дразнил его, лишь наполовину серьезно флиртуя. Но это разжигало огонь в животе Сиына. Он просто не мог понять, был ли это огонь желания или гнева. Может, и того, и другого. – Если я не могу быть любимым, я не хочу даже на мгновение чувствовать, то что могу. Сухо широко раскрыл глаза. Он не ожидал такого откровенного, честного ответа. Но прикосновения Сухо, его утешительное присутствие — все это было слишком для Сиына. Он возмущался этим, но это было магнетично. – Сиын-а, каждого можно любить. Я не вижу в тебе ничего плохого, — сказал Сухо с сочувственным выражением лица. – Ты знаешь меня всего полчаса. И за это полчаса ты проявил ко мне больше нежности, чем я получил за всю свою жизнь. Тебе этого достаточно? — спросил его Сиын. Сухо обхватил ладонью щеку Сиына, и он не смог удержаться, прижавшись к ней. Как кто-то может быть настолько идеально теплым? – Я могу показать тебе ещё больше, — сказал Сухо так искренне, что аж душевно стало больно. Он наклонился вперёд, коснувшись лбом лба Сиына. Сиын никогда не сдавался перед искушением, но ему хотелось узнать, насколько особенным он может себя почувствовать. Даже если всё это было лишь притворством. – Ты что, настолько ненасытный? Сначала переспал с моей девушкой, а теперь еще и меня используешь, пока я в уязвимом положении? — спросил он, прикоснувшись носом к носу Сухо. – Позволь мне загладить вину. Я покажу тебе, насколько ты на самом деле особенный. Он звучал отчаянно, как будто готов был сказать что угодно, лишь бы Сиын снял с него штаны. Но в то же время в его словах чувствовалась честность. Как будто он действительно сожалел о том, что сделал, и действительно хотел, чтобы Сиын почувствовал себя особенным. Любимым. – Ты возьмешь на себя ответственность? — спросил Сиын, не совсем понимая, что именно он имел в виду. – Возьмешь на себя ответственность за то, что причинил мне боль? Возьмешь на себя ответственность, если я обрету ложную надежду? Возьмешь на себя ответственность, если я влюблюсь в тебя? – Конечно, милый, — сказал Сухо. Все это было фальшивкой. У Сухо не было к нему никаких чувств, это было невозможно. Но он казался таким искренним. Таким отвратительно сладким. А для недавно брошенного Сиына эта доброта была как наркотик. Он на мгновение задумался, не заставил ли он Суа почувствовать себя одинокой или нелюбимой. Может, именно поэтому она бросилась в объятия Сухо. Он перестал думать, когда Сухо приподнял голову Сиына и посмотрел ему глубоко в глаза. – Могу я поцеловать тебя? — прошептал Сухо, прижавшись к губам Сиына. – Пожалуйста, — задыхаясь, прошептал Сиын. Сухо не теряя ни секунды, сократил расстояние между ними. Он начал с нежных поцелуев, словно приучая Сиына к этому ощущению. Поцелуи для него не были чем-то совершенно новым, но Сухо был всего лишь вторым парнем в его жизни. Казалось, Сухо знал об этом и подготавливал его к этому. Поцелуи стали глубже, и Сиын чувствовал прикосновение губ Сухо по всему телу. Его пальцы вцепились в переднюю часть футболки Сухо, словно он боялся, что тот попытается уйти. Его бедра сжались, а в нижней части живота стало жарко. Он никогда не испытывал такого мгновенного и интенсивного возбуждения. Язык Сухо коснулся его губ, и Сиын открылся ему. Сухо схватил Сиына за волосы на затылке, когда тот проник языком в его рот. Они вступали на территорию, в которой Сиын чувствовал себя менее уверенно, но Сухо казался достаточно опытным за обоих. Он искусно выманивал стоны из Сиына, и стонал в ответ. Как будто хотел, чтобы Сиын знал, что ему тоже хорошо. Каждое движение казалось рассчитанным на Сиына. Сухо не торопился, внимательно следя за его реакциями, выясняя, что заставляет его стонать. Каждое прикосновение его языка к языку Сиына вызывало дрожь по его позвоночнику, и он не мог понять, куда деть руки. На шею Сухо, на его грудь, на волосы. На то, что в данный момент позволяло Сухо почувствовать близость. Когда Сухо прервал поцелуй, из его уст вырвался униженный стон. Его пронзительный взгляд скользнул по лицу Сиына, впитывая каждую деталь. Его большой палец пробежал по нижней губе Сиына, и что-то заставило Сиына прикусить его кончик. Он никогда не думал, что когда-нибудь возьмет чужие пальцы в рот, тем более чужие, принадлежащие практически незнакомцу. Но с Сухо его собственные правила, казалось, больше не имели смысла. – Чёрт. Ты просто великолепен, — сказал Сухо, глубже засунув большой палец в рот Сиына и прижав его к языку. "Великолепен" — это слово Сиын никогда бы не использовал, чтобы описать себя. Это был комплимент, которого он до сих пор никогда не слышал. Но ему понравилось, как это звучало из уст Сухо. Сиын обхватил губами большой палец Сухо и слегка присосался к нему. Сухо наблюдал за этим, его зрачки расширились, а лицо покраснело. Никто раньше так на него не смотрел. С такой жаждой, что Сиыну показалось, будто его собираются съесть. И он не был бы против, если бы это произошло. Сухо вытащил большой палец из рта Сиына и поцеловал его сильнее, почти до боли. Сиын ответил на его страсть, втиснув язык между его губами. Это был неаккуратный, беспорядочный, жадный поцелуй — все то, что Сиын не любил в сексе. Так почему же сейчас ему это так нравилось? Руки Сухо обхватили талию Сиына, прижимая его к себе. Сердце Сиына билось у него на груди, и он был готов поклясться, что чувствует, как сердце Сухо бьется точно так же сильно. Неудобное положение было раздражающим, и Сухо, должно быть, думал о том же. Он усилил хватку на талии Сиына и перевернул его на спину на кровать. Он пытался не возбуждаться от того, с какой легкостью Сухо обращался с ним, но не мог даже дождаться, пока тот вернется, чтобы поцеловать его. Он притянул Сухо к себе, снова соединив их губы, а ногами обхватил бедра Сухо. Сухо улыбался, и Сиын чувствовал это сквозь поцелуй. Он задался вопросом, не делает ли он что-то не так. Но Сухо не переставал ласкать его, от чего у Сиына перехватило дыхание. Его рука скользнула по передней части свитшота Сиына, приподнимая ткань. Сиын быстро заправил её обратно. — Я… я недавно набрал вес, — сказал Сиын, когда Сухо остановился, чтобы посмотреть на него. Сухо ухмыльнулся, прикусив нижнюю губу, и попробовал снова. На этот раз Сиын позволил ему, пока его свитшот не был задвинут выше груди. Взгляд Сухо горел, когда он впился в эту картину, внимательно осматривая его. — Я должен от этого уйти? Потому что я точно не уйду, — сказал он, проводя рукой по телу Сиына, от живота до груди. Сиын задрожал от прикосновения. Сухо хмыкнул, прежде чем наклониться и поцеловать шею Сиына. Его кожа защемила, когда Сухо покусал его. – Ты такой сексуальный. Просто безумно сексуальный, — прошептал он, прижавшись к подбородку Сиына, прежде чем поцеловать его. Он спустился ниже по телу Сиына, проводя губами от его челюсти к шее и груди. Он продолжал, слегка покусывая жирок на животе Сиына. Сиын застонал, запуская пальцы в волосы Сухо. Руки Сухо были повсюду на нем, обнимая и сжимая его талию, грудь, бедра. Как будто он запечатлевал ощущение тела Сиына в памяти. И вдруг Сиыну пришла в голову одна мысль. Он потянул Сухо за волосы, отрывая его губы от своего тела. Сухо поднял на него взгляд, надув губы. — Что? — спросил он. — Ты делаешь это только потому, что чувствуешь себя виноватым, да? Не нужно притворяться, будто я тебе нравлюсь. Это меня отталкивает, — объяснил Сиын. Сухо на мгновение онемел от удивления, а потом вздохнул. Он выпрямился и стянул рубашку через голову. Сиын догадывался, что под одеждой у него мускулистое тело, но увидеть его обнаженным было как смотреть на журнал. Не могло быть и речи о том, чтобы мужчина, похожий на Сухо, искренне испытывал влечение к Сиыну. Это казалось нереальным. Однако его выражение лица было серьезным, и он смотрел Сиыну прямо в глаза. – Я делаю это не из-за извинений или чувства вины. Я хочу переспать с тобой по двум причинам. Первая — ты прекрасен. Когда я сегодня открыл дверь, я подумал, что получил подарок от бога, — сказал он, слегка усмехнувшись в конце. – Ты действительно полный придурок, — ответил Сиын, хотя часть его на самом деле как-то верила в это. – Вторая причина в том, что ты мне нравишься. Я думаю, что мы в чем-то похожи, и я чувствую связь. И я знаю, что ты тоже это чувствуешь, — продолжил Сухо. – Я действительно хочу, чтобы тебе стало лучше после того, что я наделал, но если бы на твоем месте был кто-то другой, то все сложилось бы не так. Сиын действительно почувствовал связь. Что-то в его крови реагировало на каждое движение Сухо. Несмотря на его очевидный опыт, Сиыну становилось всё труднее поверить, что Сухо — тот «ловелас», каким его все описывали. Он казался полностью поглощённым Сиыном. Сиын ничего не сказал, и Сухо снова улыбнулся. Он коснулся живота Сиына и провел пальцами вниз, к пуговице на джинсах Сиына. — А теперь, если ты не против, я бы хотел продолжить слушать, как ты издаешь эти милые звуки, — сказал он, вытаскивая пуговицу из петли. Сиыну не нужно было думать. Он приподнял бедра, и Сухо понял намек. Он снял с Сиына джинсы и бросил их на пол. Он провел руками от талии Сиына вплоть до колен, лаская его бедра и ягодицы. Бедра Сиына всегда были немного полноватыми, несмотря на то, что он не был спортсменом. С годами он стал комплексовать: его тело стало мягче, лишившись мускулатуры, которую другие люди, казалось, находили столь привлекательной. Но Сухо это, похоже, ничуть не смущало. Наоборот, Сиын практически видел, как у того текут слюнки, когда тот закинул колени Сиына себе на плечи и стал целовать его бедра. Он укусил Сиына за ногу, достаточно сильно, чтобы тот вскрикнул. Сухо поцеловал чувствительную кожу. — Прости. Я немного перевозбудился, — извинился он. — Ничего, — слабо ответил Сиын. — Ты никогда не был с парнем, да? — спросил Сухо, слегка потянув за пояс нижнего белья Сиына. Сиын покачал головой. Он даже и не задумывался о том, чтобы быть с мужчиной. Да и о женщинах почти не думал. — У тебя есть вопросы? — спросил Сухо, пощекотав Сиына по бедру. Дразня его. — Делай, что хочешь. Поторопись, — резко ответил Сиын. Он не хотел ждать. Казалось, Сухо мог заниматься прелюдией часами, а Сиын уже был готов взорваться. – Ладно, малыш. Как скажешь, — сказал Сухо с улыбкой. Он слишком сильно наслаждался отчаянием Сиына. Сиыну было неловко, но это чувство быстро сменилось возбуждением, когда Сухо опустил ноги Сиына обратно на кровать и снял с него нижнее белье. Он никогда не чувствовал, что Суа наблюдает за ним так пристально. Острый взгляд Сухо следил за каждой линией тела Сиына, вплоть до его промежности. Сиын уже был возбужден, но на этот раз Сухо не дразнил его. Вместо этого он взял его член в руку и начал медленно поглаживать его. Сиын застонал. Этого было недостаточно. Слишком медленно, слишком нежно. Он попытался приподнять бедра в такт движениям Сухо, чтобы усилить трение. Это принесло ему лишь небольшое облегчение, а Сухо ухмылялся, глядя на него сверху вниз. – Ты более нуждающийся, чем я ожидал. Это заставляет меня не торопиться, — сказал он, опустив рот обратно на живот Сиына. Он оставил неаккуратные поцелуи с открытым ртом рядом с пупком Сиына, а затем на его тазобедренной кости. Он позаботился о том, чтобы установить зрительный контакт, прежде чем высунуть язык и облизнуть головку члена Сиына. Сиын жалобно застонал, когда Сухо устроился между его ног. Сухо снова облизнул головку, а затем взял член в рот. Ощущение, как язык Сухо обвивается вокруг него во время минета, доводило Сиына до безумия. Его стоны становились громче, пока Сухо покачивал головой, с каждым разом погружаясь всё глубже. Сиын вцепился пальцами в волосы Сухо, не давая ему отстраниться. Впрочем, Сухо и не собирался этого делать. Сиын чувствовал, как Сухо стонет вокруг него, и вибрации пронизывают его. Сухо был хорош в этом, и он знал об этом. Он точно знал, что делать, чтобы Сиын почувствовал, что хочет его. Все казалось горячим, и все это скапливалось в паху Сиына. Сиын никогда раньше не кончал только от минета, но сейчас он был так близок. Его стоны превращались в хныканье, его бедра толкались в рот Сухо без его разрешения. Но как раз когда он был готов увидеть звезды, Сухо отстранился. Это было так, как будто его бросили в ванну со льдом. — Нет, нет, пожалуйста, — скулил Сиын, слезы набирались в уголках его глаз. Сухо улыбнулся ему, нависая над дрожащим телом Сиына. Сиын схватил его за бицепсы, слегка царапая их. – Прости, малыш. Но ты же сказал, что я могу делать, что хочу, — сказал он, наклонившись. Он украл поцелуй, а Сиын был почти слишком ошеломлён, чтобы ответить. Обычно его бы отвращала сама мысль о том, чтобы целовать губы, которые только что прикасались к его члену. Но с Сухо ничто не поддавалось логике. Ему просто хотелось целовать, пробовать на вкус, ощущать каждую его частичку. Он прижался к Сухо, жаждая ещё одного поцелуя — ленивого и влажного. Сухо застонал, словно откусывая кусочек чего-то восхитительного. – Чёрт, ты меня действительно с ума сведешь. Как ты можешь быть таким идеальным? — спросил Сухо, снова поцеловав Сиына. От этой похвалы у Сиына защемило в животе. Он тихонько вздохнул, облизывая нижнюю губу Сухо. – Тебе нравится, когда я говорю, какой ты идеальный. Ты соврал, когда сказал, что это тебя выводит из себя, — промурлыкал Сухо. – Заткнись, — выдохнул Сиын, прикусив губу Сухо. – Ты такой сексуальный. И твоё поведение тоже сексуально. Если бы ты был моим, я бы никогда не упускал тебя из виду, — пробормотал Сухо. Еще больше слов, которые Сиын никогда раньше не слышал в свой адрес. Безразличный, непристойный, грубый. Именно такими эпитетами его обычно называли. Его так называемое поведение никогда раньше не хвалили. Его слова заставили Сиына почувствовать тепло на лице. Заставили его бедра задрожать. – Просто поспеши, пока я не заскучал, — ответил он. Сухо улыбнулся, и с опухшими губами и красными щеками он выглядел великолепно. Сиын с трудом мог поверить, что Сухо смотрит на него с таким выражением лица. – Как хочешь, — сказал он. Он наклонился над Сиыном, протянув руку к тумбочке. Он открыл ящик и вытащил оттуда бутылку. Он сел на пятки и стянул с бедер спортивные штаны и нижнее белье, обнажив свой твердый член. Он был больше, чем у Сиына, и толще. Еще одна вещь, в которой он превосходил Сиына. Тем не менее, Сиын испытывал огромное удовольствие от того, что именно на него смотрел Сухо. Что именно его он трогал. – Это может показаться немного странным, но тебе будет приятно, — предупредил Сухо, перекинув обе ноги Сиына через одно плечо. Сиын наблюдал, как тот открыл бутылочку с лубрикантом, смазал себя, а затем выдавил ещё немного на ладонь. Он просунул руку между бедрами Сиына и начал распределять гель, несмотря на его стоны. – Прости. Холодно? — спросил Сухо. – Немножко. Он поцеловал ногу Сиына, словно в знак извинения. От этого жеста у Сиына сдавило грудь. – Сожми ноги, — приказал Сухо, и Сиын в очередной раз послушался, не задумываясь. Сухо поместил свой член между бедрами Сиына, прежде чем медленно проникнуть между ними. Ощущение его на внутренней стороне бедер и прикосновение к собственному члену заставили Сиына тяжело выдохнуть, его мышцы задрожали. Он сжал бедра еще сильнее, вызвав стон у Сухо. Он сжал плотную кожу на бедре Сиына, трахая его, настолько сильно, что Сиын подумал, что останется синяк. Его темп был медленным, как будто он просто наслаждался ощущением ног Сиына вокруг себя. Сиын наблюдал, как Сухо сдвинул брови и приоткрыл рот. Он напряг бедра, грубо сглотнув, когда Сухо застонал. Он хотел увидеть больше реакций Сухо, услышать больше его звуков. — Я кончу, если ты это сделаешь, — дрожащим голосом сказал Сухо. — Разве не для этого мы это делаем? — спросил Сиын. Он снова напрягся, и Сухо застонал еще громче. Он начинал понимать, каким паршивым партнером он был для Суа. Он никогда не старался заставить её лицо исказиться от удовольствия, как он делал это сейчас с Сухо. – Блять, Сиын. Внезапно Сиын оказался перевернутым на живот. Сухо приподнял его бедра, слегка укусив плоть его задницы, прежде чем покрыть её поцелуями. Сиын заскулил в простыни. Было немного страшно — не видеть Сухо. Сиын протянул руку назад, пытаясь нащупать его. Сухо заметил это, взял руку Сиына и сжал её. – Я здесь, малыш. Не нервничай, — тепло сказал он, проводя другой рукой вверх и вниз по бедру Сиына. Он поцеловал спину Сиына, прослеживая линию по его позвоночнику губами. Это вызывало покалывание, но Сиын чувствовал, как он расслабляется. Руки и губы Сухо сняли с него напряжение, пока он не почувствовал себя как пластилин. Сухо отпустил руку Сиына и снова сжал его бедра. Сиын напряг мышцы и почувствовал, как Сухо снова вошел между ними. Эта поза была для Сиына более удобной, их члены соприкасались все сильнее с каждым толчком. Это давление дразнило его, а запах простыней Сухо подталкивал его еще ближе к кульминации. Этого было недостаточно, чтобы заставить его кончить, но достаточно, чтобы он этого захотел. Очень сильно. Сиын начинал терять терпение. Ему хотелось большего, и, судя по неровному дыханию Сухо, тот был близок к кульминации. Сиын не хотел отставать. — Трахни меня, — выдохнул Сиын. Сухо рассмеялся, но не перестал трахать бедра Сиына. – Нет. Сегодня нет, — ответил он. – Почему? — спросил Сиын, надеясь, что в его голосе не слышно отчаяния. Он услышал, как щелкнула крышка бутылочки с лубрикантом, а затем почувствовал, как холодная жидкость стекает по его дырочке. Может, Сухо соврал, просто чтобы подразнить его? Палец дразнил его вход, заставляя Сиына извиваться под ним. – Поверь мне. Я хочу. Очень, очень сильно, — сказал Сухо, осторожно проникая в него пальцем. Вторжение было неприятным, даже больше, чем он думал. Сухо, должно быть, заметил, что он напрягся, потому что начал массировать задницу Сиына свободной рукой. — Тогда делай, — простонал Сиын. Он даже не был уверен, хочет ли он этого больше. Одного только пальца, вдавливающегося в него все глубже, было достаточно. А пальцы Сухо казались необычно длинными. Тем не менее, он двигался медленно, давая Сиыну привыкнуть. — Я не буду. Потому что если я тебя трахну, у тебя не будет причины вернуться и увидеться со мной снова. Сиын слышал, как тот ухмыляется. Он закатил глаза и вздохнул, позволяя Сухо продолжать двигать пальцем туда-сюда. Ощущения были не такими неприятными, как раньше, но и приятными их тоже не назовешь. Пока Сухо не согнул палец внутри него, задев точку, из-за которой Сиын вскрикнул. — Вот оно. Приятно? — спросил Сухо почти насмешливым тоном. Ощущения были потрясающими. Сухо внутри него, снова и снова потирая это место, вызывал слезы на глазах у Сиына. Он удивился, что у него еще остались слезы. Сухо ввел второй палец, и удовольствие перевесило дискомфорт. Сиын прижался к пальцам Сухо, желая, чтобы тот вошел глубже. – Ты такой красивый. Я никогда не видел никого столь прекрасного, — задумчиво произнес Сухо. Его дыхание стало прерывистым, и Сиын едва ощущал, как член Сухо все еще давит на его бедра. Сиын напрягся, удовлетворенный стоном, который вырвался у Сухо в ответ. Сухо ответил тем, что стал ласкать Сиына пальцами сильнее, настойчивее давя на его простату. – Пожалуйста, пожалуйста, — вскрикнул Сиын, чувствуя, как оргазм снова приближается. Сухо снова перевернул его, наклонился и украл страстный поцелуй. – Я хочу видеть тебя, когда ты кончишь, — сказал он, облизывая шрам на губах Сиына. Сиын высунул язык, нежно встретившись с языком Сухо. Сухо улыбнулся, проведя рукой по потным волосам Сиына. Он смотрел на Сиына так, будто тот действительно был самым прекрасным, что он когда-либо видел. Сухо опустил руку между ними, обхватил их члены и начал поглаживать. Сиын покачивал бедрами, подстраиваясь под ритм Сухо. Из его губ вырвались тихие стоны, и Сухо поглотил их. Сиын не мог угнаться за его поцелуями, его мозг превратился в кашу. — Сухо, — проскулил он, прижавшись к его губам. — Я уже начал думать, что ты не знаешь моего имени, — ответил Сухо с ухмылкой. Сухо ускорил темп, целенаправленно дроча их, пока в животе Сиына нарастало давление. Он поднял руку, коснувшись щеки Сухо. Сухо прижался к ней, целуя ладонь Сиына. — Кончи для меня, ладно? — сказал Сухо, сжимая их еще крепче. Сиын больше не мог сдерживаться. Все его тело задрожало, когда удовольствие наполнило каждую клетку его тела. Его зрение помутилось, и он выпустил гортанный стон, о котором даже не подозревал. Оргазм Сухо последовал сразу за ним. Сиын почувствовал, как тот задрожал, услышал, как он втянул воздух, прежде чем почувствовал, как Сухо излился на его живот. Он прижался лбом ко лбу Сиына, их дыхания смешались. Сиын первым пришел в себя, приподнялся и поцеловал Сухо в губы. Он не получил ответа сразу, поэтому поцеловал его снова, пока не почувствовал, что Сухо отвечает на его поцелуй. — Вау, — сказал Сухо между ленивыми поцелуями. Да, вау. Они даже не трахались, а Сиын всё равно никогда не испытывал такого секса. Ему было даже всё равно, что он весь покрыт следами их любовных утех. Сухо отстранился от Сиына и подтянул штаны. — Я сейчас вернусь, малыш, — сказал он, вставая и выходя из комнаты. Посторгазменное оцепенение начинало покидать Сиына. Его охватывало недоверие, а также чувство слабости. Он пришел, чтобы высказать Сухо все, что думает, но полностью подчинился другому парню. Куда делся его гнев? Его здравомыслие? Сухо вернулся в комнату с полотенцем в руке. Он сел на кровать рядом с Сиыном и начал вытирать его, пока тот не стал чистым. Часть его ожидала, что Сухо выгонит его, но тот бросил полотенце в корзину для белья и забрался в постель к Сиыну. Он накрыл их обоих одеялом и притянул Сиына к себе. Почему ему было так уютно прижиматься к нему? — Что, черт возьми, мы наделали? — вздохнул Сиын. Тем не менее, он прислонился головой к груди Сухо, пока тот играл с его волосами. — Мы повеселились. Тебе стало лучше, правда? — спросил Сухо. Ему действительно стало лучше, каким-то странным образом. Даже то, как Сухо гладил его волосы, заставляло его чувствовать, что он может заснуть и увидеть хорошие сны. — Ты же на самом деле не трахнул меня, — Сиын сменил тему, когда почувствовал, как грудь сдавило. Сухо рассмеялся и поцеловал Сиына в висок. — Я же тебе говорил. Я хочу, чтобы ты снова приехал ко мне. Я не могу дать тебе всё сразу. Сиын взглянул на него. Его глаза были мягкими, искренними. Может, Сиын был наивен, но он искренне верил, что Сухо действительно имел в виду то, что говорил. – Я бы все равно вернулся, — сказал он, уткнувшись носом в подбородок Сухо. – Я все равно не буду с тобой трахаться сегодня, — ответил Сухо, крепко обнимая Сиына. – Я не трахаюсь до третьего свидания. Сиын знал, что он врет. Он знал, что Сухо не водил Суа ни на одно свидание, и что он определенно планировал зайти с Сиыном до конца с самого начала. Но эта надуманная отмазка, чтобы увидеть Сиына снова, была более чем лестной. Он чувствовал себя желанным, как будто он был кем-то, достойным внимания Сухо. – Сделай это вторым свиданием, и я дам тебе свой номер, — подразнил Сиын. Сухо взвизгнул и засыпал лицо Сиына таким количеством поцелуев, и тот подумал, что он задохнется. – Договорились.