Caring is love.

      Сил нет даже просто оторвать голову от подушки.       Тело ломит так, будто суставы скручивает невидимая рука. Вэй Ин не может понять: ему настолько холодно, что даже три одеяла и пушистый плед не спасают, или же невыносимо жарко и душно под этой горой ткани с пухом. Голова раскалывается, и при любом движении в глазах темнеет. Дышать трудно — нос отказывает, а горло раздирает такая острая боль, что не то что говорить — глотать страшно. В уголках глаз скапливаются непрошеные слёзы.       Вэй Усянь чувствует себя самым беспомощным человеком на планете. Сейчас ему хочется только одного: снова стать ребёнком. Свернуться комочком, прижаться к материнской груди, слушая её сердцебиение, чувствовать, как её ладонь мягко гладит по голове, а тихий голос напевает колыбельную.       Но Вэй Ин больше не ребёнок, который тяжело переносит болезнь. Он взрослый, и ему это всё уже не нужно. Наверное.       С каждым новым приступом кашля, отдающим невыносимой болью в грудной клетке, он убеждается в обратном. Ему необходимо, чтобы кто-то был рядом.       Он ведь многого не просит. Просто посидеть рядом пару минут, погладить по голове. Разве это так сложно?       Телефон разрывается адской мелодией звонка, раскалывая больную голову на тысячи осколков. Вэй Ину с трудом удаётся дотянуться до тумбочки, схватить мобильник и нажать на ответ.       — Ты в порядке?       Стоило бы посмотреть, кто звонит, прежде чем брать трубку. Спокойный голос на том конце провода морозит кожу. Усянь сглатывает, прочищает горло и только потом отвечает:       — Лань Чжань! Рад тебя слышать. Со мной всё хорошо. Сегодня я не услышал ни один будильник, проспал и решил, что лучше поваляюсь дома, чем буду слушать нотации от преподавателя. — Вэй Ин изо всех сил старается показать, что ничего страшного не происходит. И неважно, что несколько минут назад он был готов лезть на стенку — об этом его парню знать не стоит.       — Мгм, — лаконично отвечает Лань и сбрасывает звонок.       Усянь тихо выдыхает.       Он откидывается на подушку, прижимая телефон к груди. В голове шумит, мысли путаются, но одна бьётся настойчивее остальных: «Он понял. Он точно всё понял».       Вэй Ин знает это короткое «мгм». Не то, которым Лань Чжань заканчивает разговор, когда занят или когда тема исчерпана. Совсем другое — то, после которого Ванцзи обычно появляется в течение получаса с чем-нибудь, о чём Усянь «забыл» сказать по телефону.       Пульс отдаётся в висках, и трудно различить, то ли это жар так стучит, то ли паника.       «Не приедет, — уговаривает себя Вэй Ин, кутаясь в одеяло. — У него же занятия. Он не бросит всё из-за…» Из-за чего? Из-за того, что его парень — взрослый мужчина — лежит и плачет, потому что ему хочется к маме? Он зажмуривается, прогоняя слёзы, и проваливается в тягучую полудрёму, где реальность смешивается с обрывками снов.

***

      Лань Ванцзи — последний человек, которому Вэй Ин хотел бы жаловаться на плохое самочувствие. И дело не в недоверии или чём-то подобном, ни в коем случае! Просто Усянь сам чувствует невероятную вину.       За свою расслабленность рядом с возлюбленным. За то, что ведёт себя как пятилетний ребёнок, несущий любую чушь, лишь бы их разговоры не заканчивались. За то, что многое себе позволяет. И он искренне не понимает, как Ванцзи его терпит.       Лань Чжань никогда не жаловался. Не повышал голос, не закатывал глаза на очередную глупость, не перебивал. И Вэй Ину по-настоящему страшно, что однажды его любимый просто уйдёт от него. Молча, не оглянувшись. Тихо и беззвучно.       — Какой же ты жалкий, — усмехается парень сам над собой и морщится, когда в висках отдаётся новой волной боли.       Он осторожно переворачивается на бок, дышит ртом и сильнее кутается в одеяла. Сон снова накрывает его с головой.

***

      Вэй Ин просыпается от дверного звонка.       Разлепить глаза оказывается невыполнимой миссией, а попытка встать с кровати — настоящим испытанием. Спутанные и влажные от пота волосы неприятно прилипают к лицу. Вэй Усянь кое-как собирает их в хвост, чтобы выглядеть более-менее прилично.       Завернувшись в плед, он мелкими шагами плетётся в коридор, стараясь избегать резких движений, — иначе упадёт от темноты в глазах.       Усянь открывает дверь и замирает.       На пороге стоит Лань Ванцзи. В его руках несколько пакетов: один из продуктового магазина, второй из пекарни, где Ин часто берёт булочки с вишней и корицей, увенчанные шапкой сливочного крема, и третий, поменьше, доверху заполненный лекарствами.       Вэй Ин сглатывает ком, подступивший к горлу, и, сжимая в руке край пледа, едва не дрожащим голосом произносит:       — Лань Чжань, я сейчас всё объясню… — и отступает назад.       В ответ — решительное покачивание головой. Ванцзи заходит в квартиру, ставит пакеты на пол, разувается и подходит ближе к своему партнёру. Усянь не может удержать зрительный контакт: взгляд мечется по прихожей, перескакивает на пакеты и возвращается к расслабленному лицу Ланя.       Следующие действия заставляют сердце Вэя замереть и рухнуть куда-то вниз. Ванцзи кладёт ладони на бледные щёки возлюбленного, гладит большими пальцами скулы и тянет его к себе. Губами касается лба и отстраняется:       — Так и думал. Весь горишь.       — Лань Чжань, я…       — Всё хорошо. Не оправдывайся.       Вэй Усянь прикрывает глаза. Собрав последние силы, он обвивает руками шею возлюбленного и обмякает в надёжных, крепких объятиях, когда чужие ладони скользят по талии, задерживаясь на пояснице. Плед падает на пол. От Лань Чжаня приятно веет прохладой, и к нему хочется прижаться так, чтобы никогда не отпускать.       Неожиданно для самого Ина Ванцзи подхватывает его под бёдра и несёт в спальню. Возмущаться и смущаться у Вэя нет ни желания, ни сил, поэтому он позволяет своему партнёру делать всё, что тому угодно.       Ванцзи опускает его на кровать осторожно, словно Усянь — хрупкая вещь, которую можно разбить неловким движением. И тут же, не дав опомниться, начинает разматывать плед, в который Ин так отчаянно кутался.       — Холодно, — пытается возразить Вэй, но Лань Чжань не слушает.       — Ты вспотел. В мокром спать нельзя, будет ещё хуже.       Голос спокойный, но в нём слышится та самая непоколебимая уверенность, спорить с которой бесполезно. Вэй Ин лишь тихо вздыхает, позволяя стянуть с себя и плед, и влажную футболку. Прохладный воздух касается разгорячённой кожи, и по телу пробегает дрожь, но Ванцзи уже натягивает на него сухую — откуда она взялась? — мягкую кофту.       — Когда ты успел… — бормочет Усянь, проваливаясь в одеяла.       — Секрет, — спокойно отвечает Лань, поправляя край одеяла и заботливо заправляя его под бок возлюбленного.

***

      Ванцзи протягивает ему две таблетки и стакан с водой. Вэй Ин с трудом приподнимается на локте, пальцы дрожат, вода расплёскивается, попадая на одеяло.       — Дай сюда.       Лань Чжань садится ближе, одной рукой поддерживает Усяня за плечи, а другую с таблетками подносит к самым губам. Вэй послушно открывает рот, чувствуя, как кончики пальцев возлюбленного на мгновение касаются его нижней губы. Потом к губам подносят стакан, и Ванцзи аккуратно помогает сделать глоток, придерживая за затылок.       — Всё, — шепчет Лань, укладывая его обратно.       Вэй Ин переводит дыхание. От такого обращения становится почему-то ещё жарче, и он отворачивается, пряча покрасневшие щёки.       — Таблетки подействуют через двадцать минут, станет легче, — говорит Ванцзи, разворачивая длинную инструкцию, больше похожую на средневековый свиток.       — Хочешь чего-нибудь? — спрашивает он, присаживаясь на край кровати и осторожно поглаживая возлюбленного сквозь одеяла. — Могу сделать чай.       Вэй Ин лишь отрицательно мотает головой, отворачиваясь от Ланя. Тот вопросительно приподнимает бровь, а заметив, что чужие плечи начинают подрагивать, с внутренней тревогой склоняется ниже.       — Что с тобой?       — Прости меня, пожалуйста.       Парень шмыгает носом, всхлипывая. Слёзы катятся по щекам, обжигают бледную кожу и оставляют мокрые дорожки.       — Мне правда стыдно перед тобой, — тихо продолжает Вэй Усянь и замолкает, чтобы прокашляться. — Я не намерен был ничего скрывать, клянусь, это просто…       — Успокойся.       Спокойный голос окатывает его словно ведром ледяной воды. Ванцзи запускает пальцы в его волосы, ерошит смоляные пряди и гладит, словно котёнка.       Ин осторожно поворачивает голову, ловит взгляд Ланя, прикусывает губу и, выдохнув, прикрывает глаза, ластясь под прикосновения.       — Тебе не нужно ничего объяснять. Я принимаю любое твоё решение. Если ты поступил именно так, значит, так было нужно.       У Вэй Ина перехватывает дыхание. Не от боли — от этих слов. Простых, спокойных, без капли осуждения. Ванцзи говорит так, будто это очевидно. Будто Усянь не совершил ничего ужасного, будто ему не за что просить прощения.       А Лань Чжань между тем продолжает гладить его по голове, спускаясь к шее, к плечам. Его пальцы словно стирают напряжение, разгоняют жар. Усянь чувствует, как предательски дрожат губы, и кусает их, чтобы не разрыдаться снова.       — Я думал, что справлюсь сам, — выдыхает он, утыкаясь лбом в плечо Ванцзи. — Не хотел тебя отвлекать.       — Глупый, — голос Ланя звучит тихо, почти невесомо, но в этом слове столько тепла, что у Вэя снова защипало в носу. — Разве это может быть отвлечением.       Усянь выбирается из своего одеяльного кокона, медленно садится на кровати, стирает с лица мокрые следы. А затем тянется к Ванцзи, утягивая его в объятия.       Они сидят так, пока крепко сжимающие руки не начинают слабеть. Вэй Ин засыпает в объятиях возлюбленного.       Ванцзи осторожно опускает его на подушку, но не убирает руки. Сидит рядом, наблюдая за тем, как постепенно разглаживаются морщинки на лбу, как дыхание становится глубже и спокойнее. Усянь во сне тянется к нему, находит пальцами край его рубашки и сжимает, будто боясь, что тот исчезнет.       Лань Чжань задерживает дыхание. Осторожно, чтобы не разбудить, переплетает свои пальцы с его.       Он не уйдёт. Даже когда рука Вэя разожмётся во сне, даже когда за окном стемнеет. Он останется здесь — сидеть на краю кровати, вглядываться в знакомые черты и чувствовать, как внутри разливается что-то огромное, тёплое, невыразимое.             — Дурашка, — шепчет Ванцзи, убирая влажные от пота волосы со лба и оставляя на нём лёгкий поцелуй. И, чуть помедлив, добавляет едва слышно: — Я всегда буду рядом.