Ребенок Хогвартса

Слова «Гарри Поттер мертв!» ещё висели в воздухе, отравляя собой каждый вдох. Драко сидел на полу, прижимая рыдающую Лиру к груди, и горечь захлёстывала его, выжигая легкие. Мир сузился до боли и до отчаянного, беспомощного плача ребёнка. Он чувствовал себя пустым, опустошенным, словно из него вырвали душу. И тут, сквозь эту звенящую, мертвую тишину, вновь прорезался голос. На этот раз — голос мальчика. Невилл, узнал Драко. Дрожащий, но полный ярости и решимости. «Они не победят! Гарри погиб, но мы не сдадимся! Мы будем драться! За него! За Хогвартс!» Каждое слово Невилла, казалось, било в стены замка, сотрясая его до основания. Где-то далеко послышались ответные крики. Не крики страха, а крики гнева, крики сопротивления. Драко поднял голову. Надежда — тонкая, едва уловимая, как паутинка — промелькнула в его душе. Но она тут же разбилась о новый, леденящий кровь звук. Громкий, отчаянный, полный невыносимой боли крик Гарри Поттера. «АВАДА…» Это был не просто крик. Это был последний выдох, последний рывок. А потом – звук взрыва, которого он раньше никогда не слышал. Глухой, раскатистый. Словно сам замок рухнул. И в этот же миг раздался оглушительный, пронзительный вопль Волан-де-Морта. Вопль боли, ярости, но и – неверия. Чистой, нефильтрованной агонии. После этого – снова тишина. Но эта тишина была иной. Она была… завершающей. Не звенящей от ужаса, а наполненной напряженным ожиданием. Драко, держа Лиру, не смел дышать. Что произошло? Что это был за крик? Неужели… Его сердце почти остановилось. Он вглядывался в темноту за окном, но ничего не видел. И потом… Крики. Но на этот раз – совсем другие. Крики облегчения. Крики ликования. Крики радости, раскатывающиеся по всему замку, поднимающиеся над руинами, над дымящимися останками битвы. — Пожиратели повязаны! — услышал Драко чей-то голос, усиленный заклинанием. — Темный Лорд… повержен! Драко не поверил. Он не мог поверить. Он замер, прижимая к себе Лиру. Она перестала плакать и теперь с любопытством смотрела на него своими большими серыми глазами, словно спрашивая, что происходит. Крики радости усиливались, становясь гимном освобождения. Сквозь далекий шум Драко услышал, как открываются двери, как люди выходят из укрытий. Он услышал знакомые голоса — Гермионы, Рона, Макгонагалл. Он встал, чувствуя, как его ноги дрожат. Его тело всё ещё было наполнено адреналином, но теперь к нему примешивалось что-то новое — надежда, которая, казалось, вот-вот разорвёт его изнутри. Он осторожно подошел к двери. Открыл её. Коридор был пуст, но оттуда, из глубины замка, доносились эти ликующие звуки. Он сделал шаг. Ещё один. Лира в его руках начала ворочаться, улыбаясь. Она чувствовала радость. Она чувствовала конец страха. Драко не знал, что его ждет. Он не знал, как это возможно. Но одно он знал точно: этот крик Гарри был не криком поражения. Это был крик, который изменил всё. И теперь, среди руин замка, сквозь крики радости, он отчаянно искал только одного человека. Человека, который был мертв, но почему-то… почему-то, он чувствовал, что должен его найти.. любым, в любом виде... Свежий, пропитанный запахом дыма и озона воздух ударил в лицо, когда Драко выбежал наружу. Огромное, переполненное людьми пространство перед замком гудело, как гигантский рой. Уставшие, испачканные, но живые. Победа. Невероятная, выстраданная победа. Драко озирался, его взгляд метался по лицам. Рон, с окровавленным лицом, обнимал Гермиону. Профессора, измотанные, но с облегчением в глазах. Студенты, смеющиеся и плачущие одновременно. Но Гарри… Гарри нигде не было. В груди снова начал сжиматься холодный ком. «Гарри Поттер мертв». Слова Волан-де-Морта эхом отдавались в голове. Не могло быть. Это было невозможно. «Гарри!» — крикнул он, но его голос потонул в общем гуле. Он видел, как люди обнимаются, как празднуют. Он видел, как кто-то поднял на руки тело. Сердце Драко на мгновение замерло. Нет. Не Гарри. Только не он. И тут… Его взгляд остановился. У края толпы, опираясь на метлу, стоял он. Гарри. Живой. Испуганный, но живой. Его черные волосы были растрепаны ещё сильнее, мантия порвана, но его зеленые глаза горели. — Гарри! — крикнул Драко, и голос его был полон такого облегчения, что он сам испугался. Он бросился к нему, не обращая внимания на других. Гарри увидел его. Его лицо осветилось. Он бросил метлу и побежал им навстречу. — Драко! Лира! Он подбежал, и его руки тут же обхватили Драко, притягивая к себе. Драко, совершенно забыв о том, что он Малфой, ответил на объятие со всей силой, которая у него осталась. Он впился губами в губы Поттера. Поцелуй был жестким, они не прикоснулись осторожно, они ударились друг об друга. — Ты жив, — прошептал он, и его голос сорвался. — Ты жив… Гарри прижался к нему. — Я жив, Драко. Я… я не знаю, как. Но я жив. Они отстранились друг от друга, но не опустили рук. Гарри тут же перевел взгляд на Лиру, которую Драко всё ещё крепко держал. — Лира, малышка, — он осторожно взял её на руки, прижимая к себе. — Ты в порядке? Ты не испугалась? Лира, всё ещё немного взволнованная, но уже успокоившаяся, обняла его за шею. Она уткнулась в его пыльную мантию, и её крошечные губки дрогнули. Гарри прижал её крепче, затем снова поднял взгляд на Драко. Он остановился, их взгляды встретились. Зрачки Гарри расширились. Он смотрел на Драко не как на бывшего врага, не как на соратника по нелепой ситуации. Он смотрел на него с такой нежностью, с такой благодарностью, что Драко почувствовал, как его сердце замирает. — Ты… ты всё это время прятался с ней? — тихо спросил Гарри. — Ты защищал её. Драко просто кивнул, не в силах произнести ни слова. Гарри улыбнулся. Это была не та улыбка, что он дарил толпе. Это была улыбка, предназначенная только для Драко. Улыбка, которая говорила больше, чем любые слова. Улыбка, которая обещала, что всё будет хорошо. — Ты справился, Драко, — прошептал Гарри, его голос был полон эмоций. — Ты справился. Он прижал Лиру к себе, а потом, не выпуская её, осторожно обнял Драко за плечи. Они стояли так, трое, посреди хаоса и ликования, два героя, один из которых только что вернулся из самой преисподней, и их маленькое чудо, которое было их всем. И в этот момент, когда мир вокруг них возрождался из пепла, между Драко и Гарри существовала только тишина. И та невысказанная связь, что оказалась крепче любых заклинаний. Время, словно быстрый поток, унесло с собой обломки войны, оставив на их месте новые ростки. Хогвартс, хоть и носил еще шрамы, но уже расправлял плечи, восстанавливаясь из пепла. Каменные стены вновь обретали свою величественность, коридоры, некогда полные страха, теперь эхом отзывались детским смехом и студенческим гамом. Многие участники войны, включая Гарри и Драко, вернулись на 8 курс, чтобы наконец закончить образование, прерванное долгом. Они жили в отдельной части башни, которая после битвы стала почти их личным домом. Лире теперь было два года. Она больше не была беспомощным младенцем, а превратилась в шустрого, любопытного ребенка, которого профессор Макгонагалл с неизменной нежностью называла «Ребенок Хогвартса». Её черные, как у Гарри, волосы уже отрасли в мягкие кудряшки, а серые глаза, унаследованные от Драко, светились интересом к миру. Сегодня был урок Зельеварения. Профессор Слизнорт, казалось, даже не замечал маленькой фигурки, которая тихонько играла в самом дальнем углу аудитории, под столом с ингредиентами. Лира сидела на мягком одеяле, перебирая деревянные кубики. Драко сидел за партой, склонившись над кипящим котлом. Его лоб был нахмурен, а взгляд сосредоточен на инструкции. Он всё ещё был тем Малфоем, который стремился к совершенству во всем. Но теперь, каждые несколько минут, он украдкой поглядывал в угол, чтобы убедиться, что Лира на месте, что она играет тихо и не лезет к опасным ингредиентам. Рядом с ним, на своём обычном месте, сидел Гарри. Он был расслабленнее, чем обычно, и на его губах играла легкая улыбка, когда он наблюдал за Лирой. — Ты думаешь, ей не скучно там? — прошептал Гарри, наклоняясь к Драко. — Она занята изучением микрофлоры под столом, Поттер, — Драко не отрывался от своего зелья. — Это более полезно, чем слушать твои бесконечные вопросы Слизнорту. — Что? Я просто пытаюсь понять, как стабилизировать эффект летучих компонентов! — Гарри возмутился, но тут же смягчился. — Просто… она такая взрослая уже. Помнишь, как она помещалась на ладони? Драко на мгновение замер. В его глазах мелькнуло воспоминание о том ужасном дне, когда он впервые взял Лиру на руки. — Помню. И помню, как ты чуть не угробил нас всех, перепутав ингредиенты. — Ну, тогда это было к лучшему, не так ли? — Гарри улыбнулся, и его взгляд скользнул к Лире. В этот момент Лира подняла голову. Её взгляд встретился с взглядом Драко. Она улыбнулась ему своей широкой, беззубой улыбкой и, к всеобщему удивлению, громко сказала: — Папа! В аудитории воцарилась тишина. Слизнорт, который до этого расхаживал между столами, замер на полуслове. Драко застыл, его рука, державшая половник, замерла над котлом. Он медленно повернулся к Лире. — Что она сказала? — прошептал Гарри, его глаза округлились. — Она сказала… «папа», — ответил Драко, и его голос был полон такой растерянности, что Гарри не смог удержаться от смеха. Лира, довольная произведенным эффектом, повторила: — Папа! Папа Дьяко! Драко, обычно такой сдержанный, вдруг поднялся. Он подошел к Лире, присел на корточки и протянул к ней руки. — Драко, малышка, Драко, — поправил он, но в его голосе звучала неподдельная нежность. Лира с радостью бросилась ему на шею. Гарри подошел к ним. Он присел рядом с Драко, и их плечи соприкоснулись. Лира, увидев его, повернула головку и протянула к нему ручки. — Папа Гали! Гарри подхватил её, и она тут же обняла его. — Это Гарри, малышка, Гарри, — поправил он, но его сердце переполняла такая радость, что он не мог перестать улыбаться. Слизнорт, наконец, пришел в себя. Он прочистил горло. — Кхм… Думаю, мистеры Поттер и Малфой, нам следует признать, что ваш «эксперимент» оказался более… плодотворным, чем ожидалось. Но надеюсь больше таких "экспериментов" у вас не повторится, ни на этом, ни на следующих моих уроках. — мягко улыбнулся профессор. Драко и Гарри переглянулись. В их глазах читалось одинаковое выражение - любовь. — Я думаю, профессор, — сказал Драко, глядя на Лиру, — что мы справимся. — Конечно, справимся, — улыбнулся Гарри. — Ведь теперь у нас есть самый лучший мотиватор. И они оба посмотрели на Лиру, которая теперь весело играла с волосами Гарри, и в этот момент, в их маленьком мире, не было ничего, кроме их маленькой семьи, рожденной из ошибки, но ставшей самым настоящим чудом.