Ребенок Хогвартса

Рождество в Малфой-мэноре уже давно перестало быть холодным и чопорным приемом. Теперь поместье светилось золотистыми огнями, а по залам разливался аромат хвои, корицы и заколдованных свечей, которые никогда не гасли. Когда Гарри, Драко и Лира вышли из камина, их встретил не безмолвный холл, а мягкий шелест платья. Нарцисса Малфой, выглядевшая безупречно в серебристо-голубой мантии, просияла. — Бабушка! — Лира, не дожидаясь, пока папы снимут с неё дорожный плащ, бросилась в объятия Нарциссы. — Моя маленькая звезда, — Нарцисса прижала внучку к себе, целуя её в обе щеки. — Как же ты выросла за этот семестр! Драко, Гарри, добро пожаловать домой. Нарцисса тепло обняла сына, а затем — к чему Гарри до сих пор привыкал с легким трепетом — обняла и его. В её глазах больше не было льда, только бесконечная благодарность за то, что её сын счастлив, а в доме снова звучит детский смех. Вечерний ужин обещал быть особенным. Стол в малой столовой был накрыт на шестерых. Когда камин снова вспыхнул изумрудным пламенем, Лира подпрыгнула на месте: — Тетя Гермиона! Дядя Рон! Гермиона Грейнджер-Уизли вышла из камина, бережно прижимая к себе стопку книг, перевязанных праздничной лентой, и тут же оказалась в тисках объятий Лиры. — С Рождеством, дорогая! Мы так спешили! Вслед за ней появился Рон, отряхивая мантию от пепла. Он всё еще немного оглядывался по сторонам в Малфой-мэноре с опаской, но, увидев Гарри и Драко, тут же расслабился. — Ну и домина у вас, Малфой, — хохотнул Рон, протягивая Драко руку для рукопожатия. — Каждый раз боюсь потеряться по дороге к столовой. — Это чтобы отсеивать незваных гостей, Уизли, — с привычной, но теперь уже доброй усмешкой ответил Драко. — Проходите, садитесь. Если Рон съест всю индейку раньше времени, Лира оставит его без подарка. Ужин был полон тепла и шума. Лира сидела между Гермионой и Нарциссой, активно обсуждая с «тетей Мионой» последние успехи в нумерологии. — Представляешь, она уже читает «Расширенный курс рун», — с гордостью вставила Нарцисса, подкладывая внучке лучший кусочек пирога. — Истинная Малфой. — Истинная Грейнджер, я бы сказала, — подмигнула Гермиона, вызвав смех у всей компании. Рон в это время увлеченно спорил с Гарри и Драко о шансах «Пушек Педдл» в следующем сезоне. — Слушай, Малфой, — сказал Рон, размахивая вилкой, — я всё еще не могу поверить, что ты разрешил Лире участвоватьв квиддиче. Но должен признать, её полет — это что-то! — Это гены Поттера, Рон, — вздохнул Драко, прихлебывая вино. — В ней сочетается аристократическое хладнокровие и это безумное гриффиндорское желание влететь в самую гущу событий. Гарри, наблюдая за этой картиной — за смеющейся Лирой, за довольной Нарциссой, за Роном и Гермионой, которые стали в этом доме своими, — почувствовал, как внутри него разливается абсолютное, чистое счастье. — О чем задумался, герой? — тихо спросил Драко, накрывая его руку своей под столом. — О том, что если бы мне сказали двенадцать лет назад, что я буду праздновать Рождество в Мэноре с тобой, Роном и Гермионой, я бы решил, что меня переехали Гремучей ивой, — прошептал Гарри. Драко нежно сжал его пальцы. — Жизнь — странная штука, Поттер. Но, кажется, она знает, что делает. — Дядя Рон, а ты покажешь мне тот фокус с исчезающими картами? — перебила их Лира, сияя глазами. — Конечно, мелочь! — отозвался Рон. — Но только если Гарри пообещает не подсказывать. Вечер закончился в большой гостиной у огромной елки. Нарцисса разливала чай, Гермиона и Лира рассматривали новые книги, а Гарри, Драко и Рон доедали шоколадных лягушек, соревнуясь, чья карточка попадется первой. В окнах Мэнора отражался тихий снегопад, и в этот миг казалось, что во всем мире нет места уютнее, чем этот старый замок, который когда-то был крепостью ненависти, а стал настоящим, любящим домом...