Медицинское отделение

      Эвелин приложила пальцы к месту укола у основания шеи, морщась и сжимая губы. Однако несмотря на это, из груди вырвался облегчённый выдох, ведь это была последняя процедура в медицинском осмотре, и врач, как и ожидалось, не нашел никаких серьёзных проблем со здоровьем у неё. Значит, Апокалипсис правда ошибался насчёт вменяемости и работоспособности старшего рейнджера, и жестко оклеветал перед лицом капитана.       — Хорошо, мисс Уолкер, вам осталось только… — начал говорить доктор, но его речь быстро прервали.       Треск.       Громкий, оглушающий треск, который заставил абсолютно всех в кабинете диагностики и обследования замереть на месте от страха. Взгляды медперсонала и пациентов, включая Эвелин, которая вставала с больничной кушетки, обратились к стонущей от боли девушке на полу.       — Каролина?! — не сдержавшись, воскликнула Уолкер, узнавая в ней земную мусорщицу. Голубые глаза расширились шока, Эви могла ожидать подобного от кого угодно в медицинском отделении, но не от Лины.       Каролина сжала зубы, выдавая вместо очередного стона лишь сдавленное рычание от порезов стеклом. Эта дверь оказалась куда более прочная, чем она предполагала, но думать об этом не было времени. Рывком она вскочила с пола, испуганно осматриваясь вокруг, и, заметив на столике рядом плазменное ружьё Эвелин, мгновенно схватила его дрожащими руками.       Каролина никогда не позволяла себе убивать. Она могла воровать, обманывать, торговаться с другими на базаре, но не лишать жизни, даже если на кону стояла её собственная. Даже если это означало остаться без еды и воды или без крыши над головой на ночь.       Но сейчас, когда с Эвелин творили ужасные вещи люди в белых халатах, Лина была готова перечеркнуть и свою человечность, которая осталась внутри её настоящей, грязной и жалкой сущности. Каролина и так бросила ради неё свою директиву, своего верного пса Арчи, свой грузовик — единственное место, где она хоть на миг могла почувствовать нечто, называемое «безопасностью».       Но в глубине души она надеялась, что до этого не дойдёт. — Отойдите от нее или я буду стрелять! — прокричала она без запинок, направляя ружьё на застывших врачей в кабинете. Несколько из них сразу же подняли руки вверх.       Но они Каролину не интересовали, ей нужна была только Эвелин, к которой она обратилась:       — Эви! Ты в норме?! Они сделали тебе больно?! — быстро выпалила Лина хриплым голосом, пальцы неосознанно сильнее сжали ружьё, — Они изнасиловали тебя?!       Когда последние слова донеслись до ушей окружающих во всем отделении повисла мёртвая тишина, прерываемая только тихим писком множества аппаратов.       Затем все взгляды устремились на шокированную Эвелин, которая не могла поверить в услышанное. Все эти безумные догадки мусорщицы просто не укладывались в уме.       Кто, во имя Фортрайта, мог такое подумать о простом медобследовании?       Ответ стоял прямо перед Уолкер, дрожа от адреналина в крови.       — Каролина, ты себя слышишь? Я прохожу медосмотр, какого чёрта ты делаешь?! — выкрикнула на одном выдохе Эвелин стальным тоном старшего рейнджера, — Опусти оружие. Немедленно. — Тише добавила она, почти угрожающе.       — Я видела снаружи, они пытали тебя! Я пришла спасти… Т-тебя… — стала оправдываться Каролина, пока взгляд не сфокусировался на обстановке вокруг. Осознание действительности ударило ей в голову как электрический разряд.       А действительность была такова, что здесь находились только растерянные врачи вместо ужасных мучителей, в руках которых находилось исключительно медицинское оборудование, а на теле Эвелин не было ни единой свежей раны или синяков.       Она стояла там целая и невредимая, в отличие от мусорщицы, желавшей провалиться сквозь землю от стыда, опять всё напутавшей и сделавшей только хуже.       Дрожь в теле Каролины немного утихла, а прежде испуганный взгляд вдруг стал скорее смущённым и недоумённым, когда до неё кое-что дошло со скоростью улитки. Мало того, что Эвелин жива и здорова после воображаемых ею «пыток», так она ещё и была почти полностью обнажённой.       Лина замерла на месте, как статуя, нервно сглотнув противный ком в горле, ведь она в первый раз по-настоящему увидела Эвелин Уолкер.       В этот момент действительность нанесла ещё один, решающий удар по земной мусорщице, только в этот раз в само влюблённое сердце, вдруг столкнувшиеся с тем, что Эвелин, космический рейнджер, буквально спустившийся с небес на Землю, на деле была куда менее… Ангельской и идеальной.       Но намного более живой.       До этого всё тело было скрыто под рейнджерским скафандром, и Каролина наблюдала только серьёзное лицо и сосредоточенные голубые глаза, сканирующие окружение, включая саму Лину. Но сейчас, когда на Эвелин отсутствовала одежда, все возможные барьеры, она поняла, что под той броней скрывалась сильная, но потрёпанная женщина, на коже которой жизнь тоже оставила свои следы.       Кожа Уолкер бледная, усыпанная веснушками, что сгущались на плечах, груди, декольте, и верхней части бёдер, но сухая и шелушащаяся на конечностях, с едва видимыми трещинами от постоянного анабиоза в капсуле. Сами плечи были широкие, с перенапряжёнными мышцами от ношения скафандра и узлами из-за хронического стресса. Они переходили в сильные, огрубевшие от жёстких перчаток, руки с выступающими венами, а левая ещё была покрыта серым рисунком стилизованных листьев и цветов от кисти до самого верха, словно сама природа, на чьи поиски ее посылали, дала молчаливое обещание на коже. Грудь, что казалась мягче из-за потери юношеского тонуса от больших нагрузок, вздымалась и опускалась в ритме учащённого дыхания Эвелин. Талия узкая, с тонкими полосами от растяжек и очерченными мышцами пресса, но не с идеальным рельефом, как на земных порно-журналах, а рабочим, функциональным. Бёдра мощные, на правой стороне грубый шрам, почти без той женственной округлости из фантазий Лины, но с синяками и потертостями от тяжелого снаряжения. Ноги длинные, выносливые, с натренированными икрами и несколькими старыми ранами, что варьировались от рубцов до мелких царапин.       Каролина пару раз моргнула, проверяя, не является ли это просто галлюцинацией. Может, это её собственный разум решил сыграть с ней в злую шутку?       Но нет, голая Уолкер была здесь, прямо перед ней, пока внутри Лины сыпалось множество вопросов под звонкий треск её грез. Но, к удивлению, она не испытывала разочарования, как это случалось в предыдущих случаях.       Эвелин была почти эталонной женщиной рейнджером по физической подготовке, способная поднять Каролину одной рукой и не вспотеть, но невооружённым взглядом была видна усталость от службы. Но именно из-за этого любопытство мусорщицы к ней вспыхнуло новым, иным, но не менее ярким пламенем, ведь она, как никто другой, знала цену шрамам и синякам от жизни. И Уолкер до сих пор, даже сильнее, являлась для Лины воплощением слова «красивая».       Красивая и реальная.       Та самая подлинная красота, которую не затмит ни один образ «ангела». Ведь ими можно только восторгаться, а реальных людей можно и хочется понять.       — Каролина, — сурово произнесла Эвелин, выдергивая Каролину из мыслей, — Пожалуйста, опусти ружьё.       Лина сразу же опомнилась, осознав, что она слишком долго, слишком детально разглядывала Уолкер, будто боялась, что если не зафиксирует абсолютно всё, то оно исчезнет. Исчезнет всё, что делало Эвелин Уолкер человеком, а не просто машиной рейнджером.       И тут их взгляды пересеклись. В серых глазах читалось смущённое восхищение и трепет перед неожиданной уязвимостью той, кого она раньше считала непобедимой и совершенной, а в голубых, точных словно лазер, было лишь раздражение с холодом, который с трудом перекрывал кипящие злость и стыд.       Но, к большому несчастью Эвелин, служба и долг часто требовали наступать на горло всему мешающему. Даже если это было простое человеческое достоинство и желание приватности. Даже если это было понятнее всем «отвернись, чёрт побери, я тут голая!». Но если она сейчас помедлит, для кого-то цена её гнева за грубое вторжение, где она в одних атласных трусах, может стать последнем мигом.       — Каролина, — повторила она, приблизившись к земной мусорщице на два шага, почти преодолев расстояние между ними, из-за чего та занервничала, — Отдай моё оружие.       По спине Лины пробежали мурашки, а руки обмякли, чуть не выронив плазменное ружьё на пол. Голова вжалась в плечи под почти физически ощутимым весом слов Эви, а колени предательски подкосились, словно ей прямо на месте угрожали расправой.       Руки Уолкер потянулись к оружию и легко забрали его из потных ладонь мусорщицы, ведь та и не пыталась сопротивляться. Как только оно полностью оказалось у своей законной хозяйки, то Эвелин сразу же выключила его и положила обратно на столик.       Не проронив ни слова, Эви мгновенно развернулась, чуть ли не задев плечом ошеломлённую Каролину, и скрылась за шторкой, где лежал её термокомбинезон для скафандра.       Лина стояла там, не в силах вставить и слова. Даже острая боль от осколков стекла стала такой незначительной, фоновой, ведь случилось нечто гораздо хуже.       Каролина прямо сейчас, в эту минуту и секунду, потеряла ниточку связи, которая их спутала на Земле. Потеряла иллюзорный идеал, что утешал её в ночи, когда одиночество накатывало особенно сильно, и потеряла настоящую, живую Эвелин. Ту, которую хотелось понять, которую можно было бы трогать по шелушащейся коже и шрамам, потому что та реальна. Болезненно реальна.       Лину молниеносно пронзила тоска в сердце, словно выстрел самой Уолкер, когда она наблюдала за силуэтом за шторкой. Эвелин поспешно надевала термокомбинезон, скрывая под плотной тканью все отметины, знаки простой человеческой слабости перед службой и судьбой, о которой мусорщица и не подозревала до этого.       После этого Каролину ждала только старший космический рейнджер, воплощение дисциплины, профессионализма и разума, но никак не Эви.       Если, конечно, их следующая встреча когда-нибудь случится, в чем она очень сильно сомневалась.