Просто выбери меня. Level Up

"I don't need you games, game over, yeah. Get me off this roller-coaster" ("Arcade", Duncan Laurence)

Питер.

Не Джисон. Не Хан. Не Хан Джисон, чёрт возьми, Питер. Это имя повисло в аудитории, разившейся гулом шепотков и восхищенных взглядов. Перед ними стоял не Джисон. И дело даже не в имени. Взгляд Ёны мгновенно зацепился за одежду. Чёрный классический костюм. Джисон такое ни разу в жизни не носил. Её сердце билось так сильно, что наровило сломать рёбра. Но какой-то животный инкстинкт, двигающий ей, заставил смотреть в упор на чужого человека. Мозг отказывался воспринимать его как того Хана, которого она знала в школе. Как того, которого любила когда-то давным давно. Он воспринимал его как незнакомца. Просто очень интересного. Незнакомец не смотрел в их сторону. На его губах играла противная, не знакомая Ё самовлюбленная ухмылка. Выражение лица оставалось холодным и непроницаемым, как маска или что-нибудь похлеще. Он уверенным шагом прошел сквозь порог и встал рядом с профессорской кафедрой, делая поклон в сторону студентов. — Здравствуйте, я Питер бин Хан, — начал парень, сдержанно улыбаясь. Его осанка была ровной, можно было измерить уровнем и получить нулевое отклонение. — Буду учится с вами на музыкальном факультете второго курса в качестве ученика по обмену. Надеюсь, мы найдём общий язык. — В его голосе было ни намека на теплоту или дружелюбие. Только холодная, явно хирургически чётко выверенная официальность, напрягавшая больше, чем что-либо другое. Это не Джисон. Что вообще за "бин Хан"? Это вообще существующая фамилия? Или что это, если даже не фамилия? Внезапное желание рассмотреть его, как под микроскопом, исчезло, и Сон отвернулась, сначала бросив взгляд на свою парту, а после на Хёнджина, стдевшего рядом. Он улыбался. Конечно, он улыбался, что ему ещё делать? Этот незнакомец — его друг, и плевать, что помирились они сразу перед его отьездом. Которого Ёна, конечно, не помнит, ведь для неё теперь не существовало прошлого с этим человеком. У неё было прошлое с Джисоном. А это — не Джисон. И сейчас этого Питера по плечу хлопал профессор, приветливо улыбаясь и рукой указывая в сторону аудитории, как-бы без слов приглашая его сесть на место. Бин Хан вежливо поклонился, показывая пелагогу белоснежные зубы, и направился сквозь ряды в самый конец помещения, на последние парты. И когда он проходил мимо средних рядов, его взгляд скользнул по парте, за которой сидела Ёна. Не по ней. По парте. Словно он своим поведением показывал: мне плевать на тебя. И смотрел сверху. И смотрел даже не на неё. Девушка не сдержалась и возмущенно фыркнула. Как он вообще смеет вести себя так, будто не знаком с ней? — Ты чего, Ё? — шепнула Хаюн, сидящая рядом, не отводя взгляд от рассаживающегося за последней партой Пидотера. — Ничего. — буркнула она. Ей срочно нужно быо выйти, чтобы разбить что-нибудь и угомонить колотящееся сердце. ...Колотящееся сердце? Нет, только не опять... Сон перевела взгляд на свои ладони под столом, и с ужасом заметила, что они неимоверно тряслись, как всегда в равном, сбитом ритме. Или вообще без него. Просто в безумной тряске. Её тошнило от реакции собственного тела. От реакции на него. Не зная, что ещё сделать в этой странной ситуации, Ёна посмотрела на Хёнджина. Он улыбался. Конечно, он улыбался. Что ему ещё делать? Джисон — это триггер Ё. Не его. Джисон — друг Хёнджина. Лучший? Может быть, после Феликса, хотя кто его знает... Но в груди Сон всё равно что-то болезненно сжалось. Эгоистичная сторона её личности вовсю кричала, что друг поступает неправильно, ведь прекрасно знает, что... ...А что ему знать? Что Ёна, как дура, влюбилась в Джисона ещё в старшей школе, после чего он их, не обьяснившись, бросил? Что этот хомяк стал её почти самой главной травмой, потому что разбил её сердце? С чего Хвану эта информация? Зачем? Конечно, у него её нет. Его и обвинять не в чем. Девушка рвано выдохнула, сжимая трясущиеся кулаки. В этот момент её бесило всё на этом свете, в том числе и Хаюн, что-то черкающая в своём блокноте, и господин Ли Джэ Хук, их биолог, уже несущий бред про какие-то нейронные связи в мозгу. И вообще, разве они уже не проходили это?

***

Как только на часах цифры сменились на 12.30, профессор Ли окончил свою речь, раздавая студентам листы с заданиями на дом. Хёнджин, как можно быстрее пробираясь через скопившихся одногруппников (почти) взял свой лист, быстро разворачиваясь в поисках одного лица. Он стоял у входа в аулиторию, скрестив руки на груди и скучающим взглядом поглядывая на толпу у кафедры. От прежнего Джисона не осталось ничего — ни имени, ни личности, ни, возможно, внешности. Хан сильно похудел и подтянулся; там, где в последнюю их встречу Хван мог видеть кости, сейчас сквозь толстый пиджак прорисовывались рельефные мышцы. В росте он тоже немного изменился, но всё равно оставался значительно ниже Хёна. А лицо... Черты стали острее, взгляд — высокомернее; вместо улыбчивого, веселого и безбашенного парня, которым он был, сейчас Джи представлял собой скорее скульптуру какого-нибудь греческого бога, смотрящего с презрением на отбросков вроде людей со своего огромного пьедестала. И Хёнджин знал, что сделало его таким. Кто сделал его таким. Столпотворение немного рассосалось, и недо-аристократ подошел к кафедре, принимая листок с домашкой от профессора. — Зайди после пар к госпоже Тинь, она проверит документы и поможет, если что-то случилось, — улыбнулся мужчина. Хан сделал профессиональный поклон, словно перед ним стоял не профессор, а истукан, которому нужно поклоняться, и развернулся обратно к выходу. На том же месте, где он скучал несколько минут назад, в такой же позе, но с другим взглядом, стоял Хёнджин. На секунду вся решимость исчезла из Хана, но, выйдя из некоего ступора, он всё тем же уверенным шагом направился прямиком к... другу, если их ещё можно называть друзьями. Хотя, возможно, пока что можно. — Привет, — первым поздоровался Хван, отлипая от стены и делая шаг к Джисону. — Привет, Хёнджин. Парни встретились глазами. Оба не знали, что сказать. Потому что сказать им хотелось очень много. Но воткнуть нож в спину, сердце, может, другие части тела или органы другому не хотелось. Не сговариваясь, они оба вышли из помещения, размеренным шагом идя в неизвестном направлении. Хёнджин шёл, слегка ссутулившись, и смотрел в пол, явно чувствуя себя неловко. Джисон... Джисон же держал спину ровно, как робот, подбородок был строго параллелен полу, взгляд — вперед. Ему тоже было неловко. Но он научился это скрывать. И не только это. Молчание тянулось долго; они не считали минуты и секунды, в этом не было необходимости. В таких случаях время не важно. Важно то, что ты излучаешь из своего сердца за это время. Хван излучал тепло. Хан холод. Точнее, Хан пытался заставить всех, в том числе себя, верить, что это — холод. На самом деле это был парадоксальный холод, как когда решаешь потрогать кипяток, а он настолько обжигает, что кажется холодным. И это именно тот термин, который подходит этому явлению сейчас. Хван, шедший рялом с Джисоном, наконец поднял голову. — Как ты? — тихо спросил он. Джи ожидал услышать что угодно: жалость, злость, разочарование, обиду, может, даже зависть. Но не выжигающе ледяную усталость. И в этот раз не парадоксально холодную, а самую начтоящую. Что же он, чёрт возьми, пропустил за эти три года? — Всё в порядке. Я... — он прикусил губу, стараясь подобрать нужные слова. Было сложно. — Я справляюсь. А ты? Старший горько усмехнулся. — Честно или удобно? — спросил он, вновь упираясь глазами вниз. Правду никто из них не хотел слышать. Потому что правда подобна острейшему обоюдоострому кинжалу, который можно воткнуть как в себя, так и в другого. И они оба были не совсем готовы доверять второму такое мощное оружие. Хотя ранить оно, вроде как, должно было только Хёнджина — его же правда. — Удобно. — Отлично. Стало ли лучше? Нет. Может, спокойнее? Отнюдь. Тогда почему? Просто так надо. — Как учеба? — вновь ращорвал тяжелую тишину голос Хёнджина. В этот раз он не поднимал лица, продолжая пялиться в пол. — Прекрасно. Был одним из лучших, — тихо ответил младший. — А ты..? — Тоже самое, — перебил Хван. Они прекратили движение, остановившись рядом со входом в какую-то аудиторию. На золотой табличке двери красовалоась подпись: "Музыкальная литература". Хан бросил на Хёнджина холодный взгляд. Но в его глазах, возможно, промелькнула боль или усталость, потому что лицо лруга смягчилось, а поза стала более открытой. — Ты сюда, — скорее утверждая, чем спрашивая, протянул он, заглядывая в аудиторию. — Верно. — Пока? — До встречи. — Джисон слегка изогнул губы в подобии слабой и блеклой улыбки, разворачиваясь и смело шагая в свой класс. Зайдя внутрь и убежившись, что Хван его не видит, Джи судорожно вздохнул и так же выдохнул. Эта грёбанная маска приросла к нему, опять испортив всё.

***

Ёна закрыла лицо руками. Это невозможно. Какого чёрта из всех университетов Кореи этот идиот попал именно в Ёнсе? Он знал? Хотел добить? Или что-то задумал? Он музыкант, так? Тогда какого он не поступил, допустим, в K-Arts? SIA? SNU? Почему Ёнсе?.. Девушка тяжело вздохнула — ей мешал ком в горле, размером, наверняка, с кулак. А то и больше. Она стояла одна посреди постепенно пустеющего коридора. Время близилось к началу четвертой пары, так что студентов становилось меньше и меньше с каждым мгновением. Многие из них, торопясь, обходили Сон, как дерево посреди дороги или столб на тротуаре. А ей было всё равно. Грудь жгло, словно то ощущение, будто её проткнули острием, было правдой, а сейчас идут последствия "травмы". В мозгу всё перемешалось. Эмоции скакали со скоростью света от одной к другой, эмоциональные качели меняли центр тяжести и применяли разные силы, что было в крайней степени ужасно. В одну секунду всплывало облегчение, — "Нечего больше беспокоиться, что с ним что-то случилось или ему одиноко там", — сменяясь на раздражение, — "Как он посмел объявиться сюда, не сказав ни слова?", — а после в откровенный гнев и ненавсить. В какой-то момент девушка почувствовала, как щеки предательски загорелись. Не от смущения. От злости, возможно — по крайней мере, так она думала довольно долго, пока не поняла, что горели не щёки. Горели слёзы. Осознав это, Ё дёрнула рукой, будто очнувшись после кошмара, и быстро протерла краем рукава глаза. "Хорошо, что тушь сегодня не использовала." Её глаза поднялись с пола, сразу натыкаясь на ярко-голубой цвет где-то в конце коридора. Феликс. Парень шёл вприпрыжку, с улыбкой, способной осветить весь город. Он направлялся к ней. Сон шмыгнула носом, уводя взгляд и неловко перебирая содердимое своей сумки, будто она была сейчас ей важна и у неё только чуть не случился нервный срыв. Спустя мгновение Ли уже стоял перед нейч пританцовывая — не мог стоять спокойно. — Приветик, Ё! — радостно сказал он, слегка нагинаясь и поворачивая голову, чтобы заглянуть в лицо подруге. — Ты видела? Что видела? Ёна на секунду замерла, не в силаз понять, о чём вообще мелит Ликс. Может, у него новая гитара? Откуда? Нет. Новая песня? Точно нет. Он покрасился? Она только что видела его голубую макушку. И вообще, он покрасился недавно, и не настолько глуп, чтобы перекрашиваться сразу после окрашивания. Она повернула голову в его сторону, заглядывая в глаза. Её голова слегка вжалась в плечи, а шея сдвинулась немного назад, — то ли от неловкости, то ли от незнания, что делать. Или от нервного срыва? — Джисона! Ну, то есть, теперь уже Питера, — продолжил Феликс, хихикая. Он принялся что-то ей рассказывать, но Сон уже не слушала. Она вновь замерла. Руки, сжимающие сумку, напряглись ещё сильнее, стягивая ткань вокруг пальцев почти до скрипа. Глаза наполнились слезами и смотрели в олну точку, куда-то за спину Ли. Ей стало сложго дышать. Ёнa, пытаясь сделать вдох, словно сталкивалась в затворкой, утсановленной в горле. Дыхательные пути будто перекрыли, ограничив доступ к кислороду, — а значит, и к здравому смыслу. Феликс, продолжающий свой рассказ, замер на полуслове, резко и с внезапным озарением оглядываясь на девушку. — А, ты же... Ё? — в его голосе просочилось неприкрытое беспокойство, тембр понизился, став горащло интимнее, хотя она уже не слышала из-за звона в ушах. — Всё в порядке..? — начал было он, тут же перебивая сам себя. — Да, придурок, конечно в порядке, она же не смотрит так, будто увидела призрака. Ли нагнулся ещё сильнее, оказываясь на одном уровне с Сон. — Ты меня слышишь? — он положил руки ей на плечи. Она не то что его не слышала. Она его не видела.