R*

Рэббита всегда мучал интерес, что же Рикка делает в подвале? Может, она контрабандист? Или проводит опыты на людях, как он? Он ни разу не заходил туда с момента, как живёт у неё. Но каждый день, как только она бросает фразы по типу «я скоро, в подвал не заходить!», его желание увидеть, что там творится, всё возрастало. Было огромным шагом доверия, когда Рикка разрешила ему посетить гараж, но все секреты всегда хранило другое место. — Ушастый! — крикнула Рикка, оказавшись за спиной мирно сидящего на диване Рэббита. Тот не дернулся и не обернулся, только отложил телефон, откуда тихо продолжал звучать мелодичный женский голос о прогнозе погоды. — Что? — Мои плоскогубцы сломались. Я бы доверила тебе починку, но ты всё испортишь, — она сделала паузу, прерываемую только цоканьем Рэббита. — Поэтому наведаюсь к Томасу.. — Он же просил тебя не беспокоить его как минимум месяц, может у него случилось что-то, умер кто.. — он был перебит жестом Рикки, прикрывшей своей ладонью его рот. — Да не умер никто, выдумывает хрен старый, — удостоверившись, что Рэббит не станет ей ничего толковать, она продолжила: — и впрочем, без разницы. Рикка молнией вскочила с дивана и поплелась в сторону выхода, остановившись у двери под вопросительный взгляд напарника. — И да, — она повернула голову в его сторону, — найди мой рожковый гаечный ключ, я его в гараже оставила где-то.. вроде бы, — сказала и вышла, с силой захлопнув за собой дверь. Рэббит не отвел взгляда от дверного проема и стал считать на пальцах секунды. Как только седьмой палец зажался, дверь тут же открылась и оттуда показались ярко-зеленые длинные пряди, а потом и вся голова. — И не заходи в подвал. Рэббит остался один и, закинув ноги на диван, продолжил листать новости, мысленно прокляв Рикку за то, что не дала ему дослушать сообщение о погоде. Хотя это ему в любом случае не нужно было.

***

Холод не пробивал до костей, а игрался с нервами, заставляя зубы стучать друг о друга. Хотелось показать третий палец надоедливым серым тучам, что так любят появляться в их регионе. Да что уж тут говорить про регион — на всем Дайтене такая погода — не редкость. Рикка шла между ларьков и высокоэтажек, с ухмылкой наблюдая за отчаянными строителями, что восстанавливали разбитые окна. Интересно, кто же это сделал? Томас жил не очень далеко от нее, но и близким этот путь не назовешь. Однако, как-никак, радовало то, что путь не прокладывался через оживленные места, и осталось завернуть за угол — как высокоэтажки, отображающие в стеклах витрин смуту облачности, заканчивались, а ларьков становилось все меньше и меньше. В конце концов, спустя ещё пятнадцать минут ходьбы, показался дом, что больше походил на заброшенное здание. Пару окон заколочено досками, забор развален. В округе не было подобных помещений, что заставляло выделяться этот частный сектор. С легкостью перелезши через забор, Рикка подошла к двери и зажала звонок, но, не услышав ни шага по ту сторону, начала тарабанить руками. Раздражённо закатив глаза, она успела подумать, что её воспитатель отсутствует дома, но как только девушка развернулась в пол-оборота, послышался скрип несмазанной двери, откуда после показался человек. — Рикка? Рикка! А ты тут какими судьбами? — раздался мужской, немного хриплый голос, в то время как из приоткрытой двери с легким писком выбежала крыса. Не поздоровавшись, Рикка схватила животное двумя пальцами и поднесла на уровень глаз, критикующе рассматривая: — это случайно не моя крыса, которую я потеряла год назад? — она с упреком посмотрела на Томаса, что скучающе оглядывал свой забор позади Рикки. — Да. Я их расплодил. — Понятно, ожидаемо. Это ты поэтому просил не приходить к тебе? В ответ кивок. — Ну ничего, переживешь, — с этими словами Рикка бесцеремонно вошла в его дом. Кислотно-зелёного цвета стены, не до конца окрашенные из-за «у меня есть дела поважнее», старая мебель, по виду которой можно было сказать, что она стала свидетельницей сотни поколений. Рикка не раз удивлялась, как у него в доме может пахнуть медом и хвоей, такими напоминающими детство. Пока девушка перерывала каждый угол в поисках злосчастных плоскогубцев, Томас, который уже привык к этому, не обратил внимания и пошёл заваривать чай. Таким образом через пятнадцать минут они вместе сидели на кухне, обсуждая бегающих по комнате крыс. Браслет, связанный с датчиком движения, завибрировал по руке, заставив девушку фонтаном выплюнуть выпитое. — Сука, Рэббит! — И ничего, как обычно, не объяснив, Рикка выбежала из дома наставника, направляясь к себе.

***

Тишина ни капли не давила на Рэббита, а позволяла собраться с мыслями, сбалансировать дыхание и успокоить нервную систему. Обычно в такие моменты уединения появлялась зелёная макушка, вопреки его нежеланию рассказывающая о своих планах на день, или, если не повезёт, на целую неделю. Однако было в этом и что-то притягательное — что-то, что если заметить, въестся в подкорку мозга, каждый день при виде неё напоминая. Пусть он и до сих пор не ахти как хочет оставаться у неё в добровольном плену, но ему интересно. Каждая её сумасшедшая идея впечатывалась в воспоминания, отображаясь позже во снах. Сейчас же, не вытерпев, он поддался чрезмерному интересу и направился в подвал. Спустившись туда, он дернулся, отгоняя мысли о том, что именно может там увидеть, и отворил дверь, перед этим вписав код с датой её рождения. Место встретило его темнотой, пылью и сыростью. Дотронувшись до включателя, комнату охватил мигающий белый свет, как тот, что используют в больницах при операциях. И он ужаснулся. Ужаснулся так, что машинально попятился назад, но не рассчитал того, что дверь из-за сквозняка захлопнется.       ...Ему потребовалось пару минут, чтобы отойти от шока после увиденных аппаратов, стоящих вокруг. Было видно сразу, что половина из них — самодельные. До тонкости наточенные лезвия, торчащие из устройства, что сильно походило на используемые в средние века для лоботомии. На полу валялись гвозди, ножи, оторванные кусочки от газет, даже гильзы двенадцатого калибра. Теперь тишина не воодушевляла, не успокаивала и совсем не спасала. Рэббит сильно пожалел, что интересовался этим местом, так теперь ещё и выйти не может. Тошнота медленно подступала к горлу. За дверью послышались тяжёлые учащённые шаги, а после она открылась. — Р-рикка, честное слово, я.. Господи, я не хотел сюда заходить, ноги сами меня привели, — страх оказаться подопытным был сильнее, чем скорость сердца, уходящего в пятки. У девушки всегда были почти безвредные планы, и Рэббит не мог поверить, что она занимается таким. Она сделала то, что он ожидать никак не мог. Вместо того, чтобы пустить ему в висок пару пуль, Рикка подошла к Рэббиту и крепко сжала в объятиях, вдыхая запах страха парфюма. — Хочешь, я перережу связь в белом веществе твоей префронтальной коры?       ... Он в ту же секунду подорвался, хватаясь и сжимая футболку в стороне сердца. Рядом с ним, на полу подвала, валялся рожковый ключ, а ещё поломанный электризующийся прибор. — Ты что, накурился тут, Ушастый!? — откашливаясь от неприятного запаха гари, молвила Рикка, пока её левая рука была согнута, а ладонь прикрывала рот. Она ещё не увидела, что он сломал важное устройство, которое она готовила ему как подарок на день рождения. Никогда в жизни Рэббит так сильно не радовался тому, что проснулся.