Обещания

— Ты не мог не вернуться. Голос Кита придавал словам особую остроту. Широ казалось, о них можно порезаться. Насмерть. — Ты оставил мне свой жетон и сказал, что заберешь по возвращении. А ты всегда держишь слово. Широ захотелось провалиться в прошлое. Не то обнять того одинокого волчонка, которого когда-то оставил, не то заверить, что ожидание окупится. Он действительно сдержал слово. Более того, в следующий раз в космос они отправились вместе. Ему не надо было спрашивать, как Кит жил без него, он и без того знал ответ: плохо. Но вопреки всему не сдался. Его не сломило даже то, что окружающие потеряли всякую надежду на возвращение Широ и попытались убить её в Ките. Не сдался и ждал. Конечно же, Широ хотелось бы узнать подробности, хотя это всё равно что ковыряться в открытой ране. Только не ясно, в чьей больше. И поэтому Широ не посмел озвучить то, что вертелось на языке. — Помню. Было такое. А кстати, где мой жетон? Кит посмотрел на Широ долгим взглядом. И тому оставалось лишь гадать, какие мысли вертелись в этой непокорной голове. Он бы и гроша ломаного не поставил на то, что угадает. Кит всегда был вещью в себе и таким навсегда останется. Как бы Широ не пытался его разгадать, непременно найдется та грань, о которой он даже не подозревал. Из-под ворота черной футболки Кит вытянул его жетон, потом снял с себя и вложил в руку Широ. Когда-то давно, практически в другой жизни, эта полоска металла с выгравированным именем много значила для Широ и стала значить ещё больше, но уже не только для него одного. — Кит, повернись, — попросил Широ, и когда тот исполнил просьбу, надел ему жетон обратно на шею. Рука в перчатке тут же накрыла металлический квадрат. — Пусть жетон остается у тебя. Кит не обернулся на слова Широ, только крепко сжал жетон в кулаке. — Обещаешь вернуться и забрать? — Кит, мы на войне… — Обещаешь? — развернувшись к Широ лицом, требовательно спросил Кит. Глупо было обещать нечто подобное. Война ещё более непредсказуема, чем научная миссия на Кербер. Сегодня жив, а завтра — даже пыли не осталось. Но видно, он был глупцом. — Обещаю.