Нервы

Поздняя осень. Листья уже облетели, и до тошнотного серый Питер стал ещё более мрачным. Вечные дожди и слякоть - вот приговор для петербуржцев. Ветер воет в каждой водосточной трубе, сидит, притаившись за каждой батареей. Даже уличные кошки попрятались по подвалам и не показывают свои мордочки на улицу. Но жизнь должна продолжаться, тем более у тех, у кого на кону стоит место в сборной. До Чемпионата России остаются считанные недели, а Глеб всё никак не может собраться с мыслями. На него давит погода, давят тренеры и родители, одногрупники, у которых всё получается, и Матвей. Их отношения начались ещё 2 года назад, на сборах в Сочи. Тогда и погода была приятной. Морской ветер ласкал кожу, солёная вода щипала глаза, но даже это не помешало влюбиться. Матвей всегда был самым добрым, приятным и чуть-чуть стеснительным. С ним всегда было легко. Несмотря на провальные прокаты почти на каждом старте, Матвей не оставлял надежды. Он всегда был полон сил и энергии, заряжая Глеба своим позитивом. А Глеб паразитировал на нём. Их отношения не были созависимыми, скорее напоминали игру в одни ворота: Матвей отдавал, отдавал, отдавал..., а Глеб только пользовался. Он даже сам себе в этом ни за что не признается. Когда брать стало нечего, Лутфуллин не нашёл ничего лучше, чем бросить его. И вот сейчас, закутанный в тёплый вязаный шарф и короткое чёрное пальто по колено, брюнет, перешагивая лужи, направляется на место встречи, назначенное им самим же часом ранее. Парк опустел, только вороны летают над облетевшими кронами деревьев, готовясь к зимовке. Весь день шёл дождь, так что дорожки расплываются под ногами. Фонари тускло мигают, и Глебу кажется, что хуже уже быть не может. Он должен хоть чуть чуть облегчить себе жизнь. Он приближается к скамейке, на которой сидит одинокая фигура. При звуке шагов, она вскакивает и быстро приближается. Глеб останавливается как вкопаный: он думал, будет легко, но чувствуя объятья на шее и ласковое "привет, как ты? Я скучал"...., нет, нет, Глеб забудь, ты пришёл сюда с чёткой целью. Он мягко отсраняется от Матвея, и при виде недоумённых глаз проясняет: - Нам нужно поговорить, - он идёт далее, чуть дожидаясь, пока собеседник догонит и пойдёт рядом, - я долго думал об этом, мне кажется, нам нужно расстаться. Матвей чуть замедляет шаг, и Глеб поворачивается к нему. - Почему? - чужой голос дрожит. Глеб пожимает плечами. - Отношения себя исчерпали. - Я знал, - Матвей закрывает глаза, - всё к этому шло. Одинокая слеза, подобно дождю скатывается по замёрзшей щеке, пропадая где-то в вороте чужой куртки. - Знал, что бросишь меня рано или поздно, - блондин догоняет его и останавливается напротив, почему-то улыбаясь, - успехов тебе, надеюсь, ты попадёшь в сборную. Ветлугин хлопает его по плечу, ещё раз улыбается и уходит, даже не донимая с причиной. Почему он сказал, что знал, Глеб не понимает. Сейчас ему должно быть легче и свободнее, но его будто камнем привязали и тянут ко дну. Он списывает это на плохую погоду, недостаток магния и неудачи в начале спортивного сезона. Он возвращается домой и ложится спать с мыслью о том, что завтра должно быть проще, должно быть легче, ну просто не может быть по-другому. На утро легче не становится. Голова раскалывается, и Глеб уже был готов попросить таблетку, но вспомнив, что больше не у кого, сам плетётся на кухню. Он достаёт первую попавшуюся кружку и, осознавая, что это любимая кружка Ветлугина, швыряет её в стену. Глеб достаёт из холодильника суп, даже не грея его запихивает в себя 2 ложки. Его начинает тошнить. Не столько от еды, сколько от самого себя, но брюнет запихивает такие размышления поглубже. Он пишет Лизе, что заболел, и не сможет прийти на тренировку, на что получает пожелание скорейшего выздоровления и просьбу быть на ногах через пару дней. Не потрудившись убрать со стола или выкинуть осколки, парень ложится в кровать, забираясь под плед с головой, и снова проваливается в сон. Он смутно помнит следующие 2 дня: что-то вставал, куда-то ходил... Но звонок в дверь всё-таки заставляет его подняться. - Лутфуллин мать твою, открывай, - в дверном глазке Глеб видит разъяренную Лизу, - я знаю что ты там, я слышу. Глеб открой. Парень открывает дверь, и девушка налетает на него с кулаками, ударяя в грудь. - Глеб, что ты творишь? Ты почему никому не отвечаешь? Только теперь Лиза видит эту картину: Глеб, с зеленоватым трупным оттенком лица и огромными мешками под глазами, битая чашка, наглухо задвинутые шторы и затхлый запах в квартире. - Что у тебя случилось? - Расстался. - Иди прямо сейчас в душ, потом поешь, я приготовлю, затем поедем к Алексею Николаевичу. Будешь это ему объяснять. Как бы Лизе не было его жаль, она навсегда усвоила - Глеба нельзя жалеть, иначе совсем расклеится. А тут на носу ещё и Чемпионат России. Она прибирает осколки, выкидывает испортившийся суп и на скорую руку делает макароны с сыром. Глеб выходит из душа. Вид у него посвежевший, а лицо приобрело естественный оттенок. Он быстро ест, благодарит Лизу, одевается и едет. Он знает, что получит по полной, но ему плевать. На душе скребут кошки, и фигуристу хотелось бы, чтобы они уже процарапали его насмерть. *** Спешная подготовка не приносит результата и на Чемпионате Глеб оказывается лишь 5. Он знал, что на пьедестал ему не попасть, но никак не думал, что уступит Ветлугину. А Матвей... он просто сиял. Выдал прокаты жизни. Только сейчас Лутфуллин начал понимать, что всё это время гасил не только себя, но и Матвея. Он вспоминает, как бросил его и как Ветлугин его отпустил. Становится не то что стыдно, а просто невообразимо противно от себя самого. За весь нацчемп Матвей не разу не взглянул не него, предпочитая компанию Артура Даниелян. Глеб открывает чат. Удивительно, что он не заблокирован. Лутфуллин пишет ему и сразу после чемпионата, и каждую неделю, с просьбой встретиться и поговорить. Матвей даже не читает. В преддверии марта, когда этапы гран при закончены и остался только финал, Глеб понимает, что они встретятся там, и оставляет попытки дописаться, надеясь на личный разговор уже в Челябинске. Чуда не происходит. Матвей валится в короткой и точно так же валится в произвольной. Глеб катается не лучше, зацепляя лезвием ногу, и не рассчитывая на пьедестал уходит в раздевалку. Там он видит Матвея, уже собравшего сумку. - Матвей..., - имя вырывается, словно никогда не произносимое прежде, - я..., мы можем поговорить? - О чём? - О нас.., - слово утопает в тишине раздевалки и внешнем шуме с трибун. - Глеб, больше нет никаких "нас", - Матвей улыбается так же как в последний раз, когда они говорили, - мы давно расстались. Весна уже, попробуй начать заново жить. Ты попал в сборную, гордись собой, - Матвей говорит так искренне, что слёзы сами собой наворачиваются на глаза. Глеб перебивает его: - Я не смогу без тебя, - голос срывается на хрип, - прости меня, умоляю. Я конченный мудак, Матвей, дай мне пожалуйста шанс... - Сможешь, Глеб, сможешь. В раздевалку приоткрывает дверь Артур, сообщая о прибытии их с Матвеем такси, последний на прощание улыбается и выходит, так ничего и не сказав. Глеб понимает: он сам проебал его, сам потерял себя, он сам сделал так, что больше не нужен.