Раз в десять лет

— Нет! Я отказываюсь в этом участвовать, — тихо, но очень возмущённо отказалась Юлька. — Вечно я у вас то юродивая, то дурочка. Давайте что-то другое придумаем. — А что тогда? — фыркнул Марстен с видом, что такие предложения, как его, на дороге не валяются. — Бордель организуем! А что — денежно. — Да мы разоримся! — возмутился Марстен и так выразительно оглядел Юльку с ног до головы, что желание треснуть нахала вскипело в ней с новой силой. — Вот ещё. У меня всё продумано. — Юлька подбоченилась. — Продавать будем запретное. Мужскую любовь! Дарвальд даже не дрогнул лицом, зато Марстена перекосило за двоих. — Юлия, твоё предложение не лишено определённой логики, но боюсь, у нас будут проблемы с выбором, а без выбора бордель не состоится. — Ну, мы можем найти ещё статистов, а прима у нас уже есть. — Ну, если так… — задумался Дарвальд. И его слова словно разбудили Марстена, который до этого только и мог, что хватать ртом воздух и переводить ошарашенный взгляд с одного друга на другого. — Валь, ты что? Ты с ней… согласен?! — Городок небольшой, бордель с изюминкой определённо будет пользоваться популярностью, — покивал Дарвальд. — А что такого? — Да, Марстен, а что такого-то? — поддакнула Юлька. — Тебя мы не тронем, ты слишком неотёсанный. Дарвальд кивнул и задумчиво добавил: — Со мной всё ясно, ты — моя… — Грязная страстишка, — вставила Юлька. Дарвальд продолжил так, словно его никто не прерывал: — …но большинству требуется нечто иное. Приятный собеседник, способный разделить и разговор, и близость… Готовый принять чужие правила игры. У нас же будет заведение для людей состоятельных. А состоятельные люди, — Дарвальд прищурился, — часто устают от власти. Им хочется, чтобы на несколько часов их правила стали… единственно верными. Или наоборот, чтобы им задали правила, которым они будут с радостью подчиняться. — Мы гарантируем полную конфиденциальность, — тоном заправского торгаша, подсчитывающего будущие барыши, покивала Юлька. — Вы издеваетесь, — не слишком уверенно предположил Марстен. — Дарвальд, ты никогда не станешь продавать себя ради денег. — А кто сказал, что только ради денег? — улыбнулся Дарвальд. — Совмещу приятное с полезным. В конце концов, воздержание неблагоприятно сказывается на настроении мужчины. Ты же сам недавно жаловался, что я постоянно не в духе. — Валь… — Да ты не волнуйся, мы тебя тоже к делу пристроим, — щедро пообещала Юлька. — Будешь у нас вышибалой. Дарвальд оглядел Марстена с ног до головы. — Вполне подойдёт. — Да вы оба рехнулись! — рявкнул Марстен. — Какая из Дарвальда прима борделя? Вы что? Он же так смотрит, что можно сквозь землю провалиться. Кто осмелится к нему подойти? — О, — протянула Юлька, — мой наивный друг, как мало ты знаешь о человеческих страстях. Многим нравится, когда ими помыкают. — И уступить сильному — не слабость, — между делом сообщил Дарвальд, а потом прищурился: — И кто тебе сказал, что я не хочу уступить? Знаешь, хочется иногда расслабиться, пусть всю ответственность несёт другой, а ты лежишь — получаешь удовольствие. Юлия, ты знаешь, чем больше думаю, тем сильнее мне нравится твоя идея. В тех книгах, что ты мне давала, настойчиво рекомендовали для того, чтобы не зацикливаться на старом, пробовать новое. — Какие такие ещё книжки ты ему подсунула? — зашипел Марстен. — Я и тебе предлагала, — фыркнула Юлька, — ты ею окно подпёр, чтобы не закрывалось. Ладно, это лирика. Я пошла искать нам подходящий дом. Вернусь, дообсудим детали. Юлька вышмыгнула из таверны и удрала в неизвестном направлении, оставив за столом тягостное молчание. Впрочем, Дарвальд, похоже, ничем не тяготился, а с удовольствием уплетал завтрак. В таверне было настолько тихо, что было слышно, как сонная муха жужжит под потолком. Даже хозяин и подавальщица куда-то делись. Марстен попробовал ещё раз достучаться до друга. — Валь, и ты планируешь прямо быть доступным. Чтобы тебя кто попало трогал. Дарвальд отложил вилку, медленно вытер салфеткой губы и наконец поднял на приятеля безмятежный взгляд. — Заинтересовался? — мягко спросил он. — А поздно. Теперь придётся встать в очередь и раскошелиться. Правда, зарплата у вышибалы не слишком хорошая, надо будет подкопить. — Валь! — взвыл Марстен и в порыве чувств дёрнул себя за косу. Лучше хвататься за себя, чем пожать Дарвальду шею. Во-первых, небезопасно. Во-вторых, докопаться до правды тогда точно не получится. — Скажи, что вы сговорились и просто надо мной издеваетесь. Я даже обижаться не буду. И бить не буду. Наверное. По спокойному лицу Дарвальда было сложно понять, что он на самом деле думал по поводу предложения Юльки. Та скорее всего просто шутила. Но как бы шутка не зашла слишком далеко. Дарвальд мог и всерьёз принять её предложение. В конце концов, вреда ему никто причинить не смог бы по определению. Деньги им были нужны позарез. А Дарвальду и сам Марстен давно советовал посетить бордель и скинуть лишнее напряжение. Только вот почему-то сейчас, когда дело наконец дошло до борделя, он совершенно не был рад, что друг решил к нему прислушаться и, так сказать, совместить приятное с полезным. — Я не понимаю тебя, Марстен. Ещё вчера за бесплатно я тебе в этом ключе совершенно не был интересен. — Дарвальд отхлебнул вина, глядя на приятеля поверх края бокала. — А сегодня ты уже ревнуешь к гипотетической очереди. Что изменилось? Застигнутый врасплох Марстен замер. Больше всего в жизни он не любил именно неудобные вопросы. Повезло же связаться с тем, кто их просто обожал. — Да ничего такого, — выдавил из себя Марстен. — Я просто за тебя волнуюсь. — А. — Дарвальд хмыкнул. — Тогда решено. — Что решено? — Организовываем бордель. Пока Юлия ищет нам помещение, ты поищешь себе помощников. Не забудь про конюхов и работников на кухню. — А ты? — А я поищу статистов. Сотрудников себе в свиту. Оценю их. Мы же не можем набрать кого попало. Гарантия качества — залог успеха. Марстен стиснул кулаки под столом, чтобы удержаться и не дать заклятому другу в ухо. Хотя… вдруг с дефектом уха он станет неликвидным товаром? Оставив плату за завтрак, Дарвальд хлопнул Марстена по плечу и вышел из таверны. Но далеко уйти не успел: очнувшийся от раздумий Марстен схватил Дарвальда за руку и, не слушая вопросов и возражений, потащил его за собой обратно на постоялый двор и не остановился, пока они не оказались в снятой комнате. — И? Дарвальд скрестил руки на груди и приподнял бровь. В ответ Марстен набычился. — Ну начинай свой кастинг. Зачем далеко ходить? Ещё платить кому-то левому. — Ты решил наняться в проститутки? — уточнил Дарвальд так ласково, что Марстен едва от него не попятился. — Ну не все же любят худосочных дылд. — Не все, — не обидевшись, согласился Дарвальд и шагнул к Марстену. На втором шаге Дарвальда смелость в Марстене все же закончилась, и он попятился. — Куда же ты? Раздевайся. Я должен оценить фактуру. — А то ты меня голым не видел! — Надо же понять твоё текущее состояние и оценить, во сколько тебя выставлять. А на это влияет и форма, и умения. — Дарвальд встал напротив Марстена, когда тому в ноги толкнулся бок кровати, и пятиться дальше стало некуда. — Может, ты неуравновешенный и всех бьёшь. Нам такие сотрудники ни к чему: платежеспособность мертвецов, знаешь ли, весьма ограничена. Дарвальд провёл по груди Марстена, а потом толкнул его, и тот вынужденно плюхнулся на постель. — Валь… Дарвальд хищно сощурился. — Что, уже передумал? — Нет! — выпалил Марстен и принялся расстёгивать одежду. Казалось бы, чего стесняться? Дарвальд видел Марстена в гораздо более нелепом виде, чем просто нагим. Но отчего-то ушам стало жарко. Темп раздевания ощутимо замедлился, когда дело дошло до штанов. Дарвальд отступил и демонстративно огладил взглядом и разворот плеч, и мощные грудные мышцы, и подтянутый пресс, а потом улыбнулся: — Ну ты давай, раздевайся, а я отойду. — Куда? — вскинулся Марстен. — Женщину тебе найду. — Женщину? — недоумевающе переспросил Марстен. — Зачем? — Пусть она тебя осмотрит и заодно проверит в деле. — Дарвальд ещё раз оглядел Марстена. — Зачем нам уменьшать охваты, когда мы вполне можем предоставить помимо уникального товара стандартный? — Валь, подожди. Я думал, ты… — Я? Кто тебе сказал, что я буду демонстрировать свои навыки на тебе? — Дарвальд изогнул бровь. — Между прочим, это неамортизируемый износ оборудования. Мы не можем быть такими расточительными. В общем, готовься, я скоро вернусь, и не один. Похоже, Марстен только подтолкнул Дарвальда принять предложение Юльки всерьёз. Называется — тот закусил удила! Надо было что-то делать. Быстро. Срочно. Пока не стало поздно. Дарвальда надо было спасать! Женщины — это одно. Но мужчины… От одной мысли о том, что Дарвальда будут трогать мужчины, Марстена накрыло паникой, негодованием… неприятием! Он порывисто встал, притянул Дарвальда к себе и поцеловал. Но ответа не последовало. Жесткие губы сжались в тонкую неуступчивую линию. — Как это понимать? — тихо спросил Дарвальд, когда Марстен отстранился. Глупо было предполагать, что Дарвальд нерассуждающе упадет в объятия к Марстену. Десять лет назад так может быть и случилось бы, но Дарвальд жил с отказом не один год. — Валь... — Марстен замолк. Он не знал, как объяснить словами тот клубок эмоций, который поднялся в нём, стоило воображению разыграться. Там было и отрицание, и ревность, и жадность, и негодование, и бессилие, и беспомощность, и ещё одни падшие знают что! — Попробуй ещё раз, — посоветовал Дарвальд. Марстен было подступился к нему снова, но Дарвальд его остановил, упёршись ладонями в грудь. И так закатил глаза, что Марстен испугался на миг — не останется ли Дарвальд таким навсегда. Да, глупо было надеяться, что ещё один поцелуй что-нибудь решит. Тем более, что и первый не сильно удался. — Валь… — Ты иногда хуже собаки. Всё понимаешь, а сказать не можешь. Дарвальд не оскорблял, много хуже — констатировал. И возразить Марстену по сути было нечего. Как только речь доходила до проявления своих чувств, на Марстена нападал словесный ступор. Это ведь была уже не первая попытка подступиться к Дарвальду и решить вопрос раз и навсегда. Но каждый раз Марстен терпел оглушительное фиаско. В девяносто пяти процентах случаев Дарвальд его попытки не замечал вовсе, а ещё в пяти откровенно не понимал, что Марстен пытался передать жестами. — Может, я проклят? — с надеждой спросил Марстен. — Чего нет, того нет, — разочаровал его Дарвальд. — Ладно, раз тебе нечего мне сказать, тогда я пошел на поиски. Ты же ещё не передумал переквалифицироваться из вышибал в жиголо? — Дарвальд, — Марстен поймал того за руку, не давая отойти: — Я — дурак. Но ты-то нет! Ты же понимаешь, почему я не хочу, чтобы ты в этом участвовал? — Я понимаю, что ты как собака на сене. — Чо? — не понял Марстен. — Я тебе потом книжку одну дам почитать. Ты себя в ней узнаешь без проблем. Марстен насупился. Он ещё не знал, что было в той книге (опять Юлька какую-то гадость подсунула!), но уже был уверен: ему не понравится. — Валь, не надо, пожалуйста, — беспомощно попросил Марстен. — Настолько не надо, что ты готов жертвовать собственным телом? Или как там по-другому назвать твои лобзания? — Дарвальд снова вздернул бровь. Высоко! У Марстена так никогда не получалось, хотя одно время он даже тренировался перед зеркалом. — Это мог бы быть поцелуй, — буркнул Марстен. — Мог бы. А потом опять ты мог бы дать мне в глаз, мы бы поссорились, а я от этого немного устал. — Это другое! — возмутился Марстен. — Тут я сам вызвался. И сам за это отвечу. — Что, всё же решил сэкономить? У Дарвальда дернулся уголок губ: спрятать улыбку ему почти удалось, но Марстену хватило и малого. — У-у-у! Падший! — Да, я такой. Но насколько я буду падшим, зависит от того, найдешь ли ты слова или нет. — Ладно, твоя взяла, — выдохнул Марстен. Он взял Дарвальда за плечи, сжал, будто боясь, что тот начнет выдираться, и выплеснул скороговоркой накипевшее: — Я на всё согласен. Сверху, снизу. Падать — так вместе. Только без этой твоей амортизации посторонними. Ты ведь всё ещё… Я ведь тебе всё ещё… Марстена внезапно окатило испугом. Впервые ему пришла в голову мысль, что Дарвальд мог бы им и переболеть уже. — Всё ещё. Что-то такое. — Валь?.. Что такое? — Лет через десять скажу, — усмехнулся Дарвальд, взял Марстена за подбородок и коротко чмокнул в губы: — Будет хорошая семейная традиция: признание раз в десять лет! А сейчас пошли ловить Юльку, а то наш бордель разорится раньше, чем откроется.