Другой на его месте

— Ревнуешь? — с любопытством спросил Алва. — Нет. — Но злишься? — Нет. Валентин был невозмутимым и непонятным так же, как и в первую встречу. Алва бы понял, если бы тот ревновал — они с Ли и правда провели наедине много времени. К тому же Алва не позвал Валентина, а тот и не навязывался — просто ждал, когда Алва закончит. Ждал и не мешал. Другой бы на его месте как минимум разозлился, а может быть, и ревновал. Но Валентин будто бы и правда нет. Но когда он закрывался — даже Алва не мог понять, что притаилось на дне. Вроде бы узнал уже достаточно, а Валентин раз за разом его удивлял. — Тогда что? — Устал. Устал ждать? Ревновать? Или просто устал? Алва был пьян. Он прекрасно чувствовал свое состояние. Если бы он не наткнулся в спальне на Валентина, то уже обнимал бы подушку и спал. Стена, к которой Алва так удачно прислонился, была надёжной. Добротной. Но от неё пришлось оторваться. Он подошёл к окну. Эту привычку сидеть на столе или на подоконнике Валентин точно перенял у Алвы. Или у Вальдеса. Того вечно не устраивали кресла. Даже больше, чем Алву. Алва едва успел остановиться, когда Валентин повернулся и обнял его. — День выдался тяжёлым. Я надеялся провести ночь иначе. — Лучше бы ты спал, а не ждал меня. Валентин не хотел слышать извинений, а Алва не собирался извиняться. — Нет. Так лучше. Алва погладил его по голове. — Ты удивительный. Другой бы на твоём месте всё же ревновал. — Другой на моём месте бы и не оказался, — улыбнулся Валентин. Алва не видел, но был уверен, что это так. И Валентин был прав: Алва не терпел принуждения. Валентин никогда не был ему цепями и становиться ими не собирался. Он просто стал выбором, который сделал для себя Алва. — Хорошо посидели? — Да… — искренне отозвался Алва. — Я рад. И самое смешное, что и правда был рад. Сейчас Алва это отчётливо понимал. За что ему такая любовь? Без Дидериха и драм. Валентин прав — другой бы на его месте действительно не оказался.