Вальдес умеет брать

Пристроившись на подоконнике в кабинете Альмейды, Вальдес подкидывал и ловил кольцо с изумрудом. Можно было подумать, что за работающим адмиралом он вовсе не следил. Но это только казалось. Сколько Вальдес не думал, а всё сводилось к выводу, который ему совершенно не нравился. А то, что ему не нравилось, должно было одуматься и ретироваться. Вальдес в последний раз подкинул и поймал кольцо, потом надел его на палец, как-то по птичьи склонил голову набок и кинул пробный камушек. — Рамон, ты сердишься? — Нет. Рамон никак не изменился в лице. Казалось бы, работает человек — не мешай. Но в том-то и дело, что если бы всё было бы в порядке, то Вальдесу уже за что-нибудь выговорили. Хотя бы за те же отчёты, которые Вальдес написал в последний момент, ведомый пьяным вдохновением. Если честно, он и сам бы не хотел смотреть в то, что пришлось на трезвую голову читать Рамону. — Ты точно сердишься. — И наобум бросил: — Может, ревнуешь? — Нет. Казалось, невозможно дать ответ более сухо, но Рамон справился. Оп-па! Похоже, попал. Не глядя. — Точно ревнуешь. Но почему? И из-за кого? Рамон молчал, но игнорировать Вальдеса, когда он этого не хотел, не вышло бы и у Алвы, хотя тот за последние годы в столице весьма поднаторел в этом искусстве. Альмейда поднялся из-за стола, опёрся о него задницей и скрестил руки на груди. Привычка Рамона говорить глаза в глаза играла на руку Вальдесу. — Долго ещё адмирал Кальдмеер будет жить в твоём доме? — В моём доме мог бы жить ты, но ты отказался. — Ротгер! — Я за него. — Вальдес усмехнулся. Этот спор точно будет вечным. Вальдес не то чтобы так мечтал съехаться, но его забавляло нежелание Рамона привлекать к их связи внимание. Можно подумать, окружающие были настолько слепы, чтобы ничего не заметить. Все, кто их знал достаточно хорошо, давно уже знали о любовной связи между адмиралом и его вице-адмиралом, но раз Рамон об этом не говорил, то и они делали вид, что ничего не знали. А Вальдес просто не мог не дразнить Рамона. — Рамэ, ну живёт и живёт. Руппи все ещё считает его ценным заложником, и когда он взнуздает Дриксен, Талиг сможет напомнить об оказанной новому кесарю услуге. Алва бы одобрил мой коварный замысел. Однако, чтобы он смог им воспользоваться, Олаф должен числиться среди живых. У меня дома хотя бы есть шанс, что висеть на верёвке будет всё же не он. А вот в другом месте я не поручусь. — Почему это должно быть непременно твоей заботой? Вальдес закатил глаза и, спрыгнув с облюбованного места, подошёл к Рамону. А потом встал на носочки, дотянулся и клюнул его в губы. В такие мгновения Вальдес досадовал на рост любовника. Вырос — так вырос. Всем на зависть. Без стремянки с трудом дотянешься, а ведь Вальдес был отнюдь не низким. Впрочем, тянуться пришлось недолго: Рамон склонил голову, не дал отстраниться и сам поцеловал. И как поцеловал! Чтобы ответить, Вальдесу пришлось выровнять дыхание. Ответы ничуть не помешали ему как бы невзначай положить руки на талию Альмейды и подобраться к завязкам на штанах. — Мы это обсуждали. Я их спас, хотя в мои планы это изначально не входило, но раз так вышло, мне и нести ответственность. Лучше бы радовался: не слишком часто я её на себя беру. Вальдес говорил серьезно, только вот глаза смеялись. — Мог бы брать в другом месте, — проворчал Рамон. — Мог бы, — протянул Вальдес. — А мог бы брать и кое-что другое. Например, в рот. Сразу скажу, я настроение таким вот образом всем подряд не повышаю. — Что? Как тебе только в голову пришло, что я мог так о тебе подумать? — Ну пришло же тебе в голову ревновать! И раз мы определились, что я не беру и не даю никому, кроме как моему Альмиранте… — Вальдес решительно опустился на колени, подмигнул лукаво Рамону и взял член в рот, ставя решительную точку в этом вопросе.