Лужи Косого переулка

      Тук-тук-тук, кап-кап-кап.       Монотонный стук капель по мутному стеклу витрины даже убаюкивает.       Гермиона невольно ежится, укутывается потеплее, зарываясь в воротник теплого свитера, натягивая колючие шерстяные рукава на вдруг задрожавшие пальцы, хотя внутри Мерлином забытого книжного магазинчика в дальнем тупике Косого переулка ничуть не холодно, наоборот, жарко. Камин в углу исправно трещит поленьями, наполняя помещение сухим жаром, а рецепторы щекочет аромат старой бумаги и корицы от ароматических свечей. Дождь на улице не льет, так, лениво моросит даже не в полную силу, оседая на камнях мостовой серой мокрой крошкой, и от этого вдруг становится гадко вдвойне. Эта вялая изморось-серость словно пробирается под кожу. Возможно, было бы легче, грянь сейчас полнейший ливень, но небо дурачилось, тянуло время: он все не идет и не идет. Зато внутри у Гермионы все бушует-гнется-рвется даже здесь, в тепле и уюте.       Пока что в тепле и уюте, потому как скоро, совсем скоро начнется война. Темный Лорд собирает своих приспешников Пожирателей, а значит, быть обычными подростками, беззаботными учениками Хогвартса им с Гарри и Роном осталось совсем недолго. Это чувствуется везде: предчувствие опасности ядом просачивается по воздуху, витает в Косом переулке на каждом углу, заставляя владельцев лавок запирать двери пораньше, оно понемногу проникает сквозь толстые каменные стены Хогвартса. От липкого страха не скрыться ни в маггловском доме родителей, где Гермиона каждую ночь прислушивалась к шорохам за окном, ни даже в гриффиндорской гостиной в компании Гарри и Рона.       Устала. О Мерлин, Гермиона просто устала от всего этого и хочет всего лишь отвоевать кусочек настоящей жизни перед порогом возможной (да что там — неизбежной!) катастрофы. Побыть не Заучкой, не Гриффиндорской зазнайкой, не мисс «Я-все-знаю», не голосом разума Золотого Трио, не мишенью для чистокровных фанатиков, а просто обычной девушкой. Она как-то — сама, потому что Рон ни за что не решился бы первым — попыталась вытащить его на свидание в Хогсмид. Гермионе в это непростое время просто до безумия не хватало романтики, глупых разговоров о разной волшебной и не очень ерунде и, да, сливочного пива. А в итоге Рон всю дорогу жаловался на Снейпа, холод, болтал о квиддиче, явно мечтая поскорее сбежать к Гарри, и даже умудрился поспорить с Гермионой из-за выбора сладостей в «Сладком королевстве». Возможно, именно тогда Гермиона и поняла: все, надоело. И закончила то свидание сама, сославшись на эссе по Трансфигурации.       Кажется, тогда тоже стояла осень и точно так же слегка моросил колючий дождь — прямо как сегодня.

Streetlights, all night

We're alive, but we're not alright

And now our thoughts are running wild

Sorrow, hollow

It's what we feel when we're alone

But we won't be headed home

      Тяжело вздохнув, Гермиона опускает взгляд вниз, сквозь мокрые разводы на оконном стекле: улица почти пуста, если не считать редких прохожих, кутающихся в мантии и спрятавшихся под зонтами. И сразу замечает его — подозрительно знакомую фигуру, застывшую с зонтиком у дверей «Магазинчика Мадам Малкин». Юноша стоял к ней спиной, но царственная прямая осанка, потемневшие от влаги платиновые волосы, идеально скроенный темный плащ… Гермиона могла бы поспорить на свою палочку, что на знакомых тонких губах сейчас играла неизменная высокомерная ухмылка, — жаль, лица ей не видно.       Малфой.       По привычке Гермиона напрягается, ожидая подвоха. Проходит несколько минут — Драко с места не двигается. Плечи чуть опущены. Голова склонена. И в этой идеальной осанке Гермионе начинает читаться надлом. Перед ней все еще Драко, только отчего-то он кажется ей поникшим, сломленным, каким-то не таким, как всегда, чужим самому себе, будто кто-то сломал его, как палочку, а после кое-как, в спешке, склеил воедино. Кажется, именно такой Малфой пугает её куда сильнее, чем тот, прежний — с холодной надменностью во взгляде и готовым оскорблением на остром языке. Да, Гермиона никогда не питала иллюзий насчет Драко и уж точно не испытывала к нему теплых или нежных чувств: слишком много яда вылилось между ними за прошедшие годы, но ведь все живые существа заслуживают поддержки, правильно? Даже если эта поддержка — просто чье-то молчаливое присутствие рядом. Давящая на плечи тяжесть Гермионе слишком знакома. В конце концов, в надвигающейся войне они все просто дети, брошенные на амбразуру.       Улучив момент, пока Гарри с Роном отошли к дальним стеллажам, увлеченно споря о метлах, а владелец лавки возился в подсобке, Гермиона незаметно ускользает на улицу, на ходу накинув теплую куртку и захватив зонт. Холодный воздух лижет кожу. Гермиона, стараясь не шуметь, осторожно подходит к Драко, который ее вроде бы почти и не замечает. Стоит и стоит, вдаль глядит, взором скользя по закрытым ставням и высоким крышам. Наверное, будь Драко чуть менее зациклен на чистоте, благородном воспитании и чуть менее заносчив, он бы сейчас курил, нервно сжимая сигарету меж пальцев. Но для наследника рода Малфоев это было слишком «грязно».       «Так же, как и для тебя», — шепчет ехидный внутренний голос, но Гермиона упрямо мотает головой, затыкая его. Пусть Драко сейчас презрительно выплюнет слово «грязнокровка», пусть пошлет ее куда подальше, пусть отвернется, пусть Гарри и Рон неправильно поймут, но Гермиона обязана выяснить, что случилось. Она просто не могла уйти.       — В тепле и уюте не сидится, Грейнджер? — Голос звучит неожиданно хрипло. Драко чуть поворачивается, натянуто усмехается, и Гермиона видит под его глазами залегшие серо-дождевые тени. Его бравада не более, чем защитный механизм: того и гляди от уголков губ трещины пойдут по маске-лицу, как по старой вазе.       — А Малфой-мэнор так наскучил Вашему Высочеству слизеринскому принцу, что мистер Малфой решил промокнуть под дождем? — отвечает Гермиона в той же колкой манере, разве что немного поспокойнее, ведь чувствует — не до взаимных пикировок сейчас Драко, не до них.       — Не твое дело, Грейнджер, — фыркает тот. — Иди к своему рыжему недоразумению. Очкарик, наверное, уже с ног сбился, разыскивая свою ручную заучку.       А Гермиона молчит, не уходит никуда. Просто стоит рядом молча, как и Драко. Никто никого не прогоняет, не отталкивает. Они просто существуют вне пространства и времени, соприкасаясь-сплетаясь двумя своими одиночествами, пока дождь не заканчивается окончательно, оставив после себя множество искристых от лучей луж.

Sad face, what a waste

No one ever left a trace of the sour bitter taste

Watching, driving, passing by feeling alive

Like you never change you mind

      Гермиона на пробу касается одной из них ботинком, ловит недоуменный взгляд Драко.       — Что? Я в детстве любила по лужам скакать, правда, рано потом за учебу засела и про все забыла. Ерунда, конечно, но так красиво сверкает.       — Я на своем опыте знаю: по-настоящему ярко сверкает чаще всего не ерунда, — выходит с горькой усмешкой, но Гермионе почему-то от этих слов Драко становится легче. Будто поймали наконец одну волну.

Won't you carry me, won't you carry me out of the darkness

Won't you carry me, won't you carry me out of the cold

Won't you carry me, won't you carry me out of the darkness

Won't you carry me, won't you carry me out of the home

             Гермиона раздумывает не более минуты. И шагает в лужу, рассыпая брызги. Хохочет, как ребенок, вспоминая о себе в детстве, когда не было ни книг, ни Темного лорда, ни бремени ответственности за судьбы всего мира. Скачет, весело смеясь и уже забывая, что на нее смотрят люди; смотрят ее друзья; наверняка, как на полоумную глазеет, о Мерлин, Малфой…       О, а вот и он. Рядом раздаются ответные брызги: это Драко поначалу неохотно, а потом все резвее и резвее прыгает по лужам. Не так, как она, поспокойнее, поцарственней, но с такой по-детски непосредственной улыбкой на губах, что Гермионе самой смеяться хочется. И плевать уже на все, важнее — смех и летящее чувство свободы, чувство сегодня. Которое все еще их. В которое можно побыть обычными подростками, наиграться в детство.

We'll separate day by day

And we won't carry on

'Cause we are far too young

To mess it up, we've had enough

Constantly on the run

But we are not getting home

      Гермиона еще не знает, но именно в этот день, стоя у магазина в Косом переулке, Драко пытался понять, как спасти свою семью и не становиться при этом Пожирателем. После сегодняшней встречи с Гермионой он решает послать Метку к Мерлину. И так как-нибудь справится, без нее. Грейнджер ведь справилась.