Возвращение

Ветер бушевал на море. Гнал волны, и те бились о скалы с грохотом. Откатывались и снова шли на штурм. Иногда так яростно, что казалось, в какой-то момент им всё же удастся разбить камни и прорваться дальше. Истошно кричали чайки. Ещё бы им не голосить: кому понравится лететь хвостом вперёд?! Вот дурные птицы. Каждый круг происходило одно и то же, но эти вечные спутницы портов и рыбацких деревень и не думали чему-то учиться. В Хексберг пришла осень. Ворвалась холодными ветрами, ярким прощальным солнцем перед сезоном затяжных дождей. Приходящую вместе с ними серость Вальдес не любил, и вовсе не за тяжелые свинцовые тучи, которые, казалось, давили на плечи и пригибали к земле, лишая сил простых смертных. Нет. Вальдес не любил затяжные дожди за другое. Они своим монотонным голосом возвещали о том, что осень наконец окончательно вошла в силу. А значит время кораблям становиться на рейд. А капитанам этих кораблей тосковать. В порту пока ещё было оживленно. Скрипели стоящие у причалов корабли, суетились матросы и грузчики. Обычно Вальдес любил портовую суету. Но он, подгоняемый в спину попутным ветром, летел дальше. Бежал? Шел? Танцевал? Холодный — он пробирал насквозь слишком легко одетого попутчика. Но — вот странность! — холодно не было. Наоборот — жарко. Окатывало тем знакомым жаром, который поднимал в нём только один человек. В его объятия он и влетел и тут же нарвался на поцелуй. Слишком нежный после долгой разлуки. Рамон целовал совсем не так, как мечталось. И вообще он ещё должен быть на Марикьяре. Если очень повезло — в дороге… Так какого?! Полный возмущения и обиды, Вальдес распахнул глаза. И неожиданно понял: поцелуй ему совсем не снился. От Рамона восхитительно разило всем тем, чем пах каждый капитан, только сошедший с палубы корабля и ещё не успевший привести себя в порядок. Знакомый, родной запах Альмейды всё равно пробивался через сложную смесь из пота, марикьярской кожи, пороха, воды азахара, мускуса, амбры, вина и чернил. Во снах так не пахнет. Даже в его снах, которые порой невозможно отличить от реальности. Но Вальдес всё равно предпочёл убедиться. — Рамэ, ты же мне не снишься? — спросил он хриплым голосом. Вальдес и сам бы не смог сказать, это со сна выходило так или ещё и от накатившего на него возбуждения. Воздержание никому не идёт на пользу, особенно такому целованному ветром, как он. — Если поцелуй тебя не убедил, то что же мне сделать? Пососать тебе? Укусить? Или макнуть в таз с водой? Альмейда, в отличие от всё ещё сонного Вальдеса (тот никогда не мог проснуться сразу, среагировать мог, мог драться и убивать, а проснуться — нет), времени зря не терял: сдёрнул в сторону одеяло, налил масло на ладонь и обхватил член Вальдеса. Тот не удержался от стона. — Лучше трахни. Потом макнёшь, если это то, о чем ты мечтал. Вальдес потянул его к себе и поцеловал. Сначала улыбку, но та пропала быстро. На смену веселью пришла едва сдерживаемая страсть. По разделенной на двоих близости скучали оба. И сейчас спешили. Разговор был попыткой сдержаться — но особо не помогло. — Не тяни! — теряя голову, потребовал Вальдес. Казалось бы, Альмейда только взялся за его член, а стояло уже так, что хоть гвозди заколачивай. — Порву, — не то пообещал, не то пригрозил Альмейда. — А хоть бы и так… Вальдес наверняка потом пожалеет о своей дерзости, но это будет потом, когда ему придётся вспомнить, как это: ходить и делать вид, что всё с ним в порядке. А сейчас хотелось ощутить всем собой, что Рамон вернулся. И разлука ничего между ними не изменила. Каждый раз, когда Альмейда уходил на Марикьяру, Вальдес опасался первой встречи после возвращения. Возможно — просто боялся, что Рамон как-нибудь вернётся из дома не один. С невестой. Женой. Или договоренностью о браке. Они никогда не говорили об этом. Но возможно Альмейда что-то такое предполагал или заметил, но первым делом всегда сначала находил Вальдеса, а потом уже занимался собой и делами. — Бешеный… — выдохнул Альмейда. — Повернись. Вальдес встал на четвереньки, а потом и вовсе ткнулся лбом в постель. Зачастую этот манёвр гарантировал успех всей операции. У Рамона обычно напрочь срывало якоря, когда он видел Вальдеса таким. Но в этот раз Вальдес заработал не член в заднице, а шлепок по выставленным ягодицам. — Эй! — воскликнул Вальдес и подавился возмущением. Масло и пальцы были не совсем тем, что он сейчас хотел и на что намекал, но всяко приближали к тому, что ему было по-настоящему надо. — Ра-а-амэ… Альмейда двинул рукой, и Вальдес задохнулся. После длительного перерыва сразу два пальца пошли туго, но он постарался расслабиться. Глупое тело пока не понимало, что ему всё это надо. Зато Вальдес это отчётливо знал, как и то, как уговорить Рамона не медлить. Например — податься назад, на пальцы, нанизываясь на них. Пусть смотрит — быстрее потеряет голову. Терпения в Рамоне было явно меньше, чем ему бы хотелось, что полностью устраивало Вальдеса. — Карьяра, Ротгер! — рыкнул Альмейда. И натянул. Так натянул, что в первое мгновение Вальдес решил — точно умрёт. Вот сейчас возьмёт и сдохнет. А потом ничего, вспомнил, как дышать, как принимать, и сам подался навстречу. Одним этим движением, будто говоря, всё, Рамэ, больше можно не терпеть! Большей пощады, чем взятая пауза, Рамон Вальдесу не позволил. Взял, как заказывали, до тёмных пятен перед глазами. До следов от пальцев на бедрах и прикушенного загривка. До ликующего удовольствия, которое только подтверждало очевидное: вернулся и всё ещё его. Позже лежали, касаясь друг друга. Альмейда был привычно горячий, никакого одеяла не надо, только разве что на задницу, чтобы не мёрзла. Молчали. Потом будут слова. Альмейда непременно расскажет о плавании, о том, чем занимался на Марикьяре, но сейчас слов было не надо. Было просто хорошо. — Ротгэ, я спросить хотел… — М? — Что тебе снилось? — А что? — Ты так улыбался, что я чуть было не передумал тебя будить. Вальдес улыбнулся сонно и поцеловал Рамона в плечо. Больше хотелось в губы, но шевелиться пока он готов не был. — Вещий сон, — со смешком ответил Вальдес. А про себя подумал: “Побольше бы таких” и зевнул так, что чуть челюсть не вывихнул. — Хорошо, что не передумал. Иначе бы это был просто сон. Тоже, конечно, приятно, но так гораздо лучше. Альмейда обнял его крепче. — Тогда поспи ещё. Я ещё как-нибудь тебя приятно разбужу. — Угу, — сонно отозвался Вальдес и едва разборчиво пробормотал: — Ты там пососать грозился… — Таз с водой я тоже обещал, — со смешком и очень тихо заметил Альмейда. — Но возможно я смилостивлюсь и поведу тебя с собой в баню. Его щедрость Вальдес оценил, но никак не прореагировал. Он больше притворялся, чем хотел спать. А вот Альмейде точно требовался отдых. Вздумай Вальдес шевелиться, Рамон не позволил бы себе сон. Тоже подорвался бы следом. Вальдес пару раз глупил, пока не разобрался, в чём дело. И теперь лежал, дышал размеренно и слушал, как выравнивается дыхание рядом. После похода всегда кажется, что энергии много, а на самом деле надо только на мгновенье остановиться, и всё — нет её больше. Его небольшая хитрость сработала. Можно было и себе позволить ещё немного сна. А кто кому будет сосать — будет зависеть от того, кто первым проснётся. Да и не так это и важно. В Хексберг вернулась не только осень, но и его сердце.