Если муж оказался вдруг и не муж, и не парень, а деверь?

— Давай проясним: ты хочешь сказать, что вчера женился, рассказал об этом всему свету и, когда дядя созвал, кажется, всю китайскую братию на праздник, ты не помнишь лица своей жены? — Мо Жань, сложив руки на груди, наблюдал за согбенным братом. Чу Ваньнин в дверях ошеломленно хлопал глазами. — Не жены, — зажмурился Сюэ Мэн. — Это был мужчина. С длинными волосами… но я точно помню, что мужчина. — У тебя нет фоток? — предположил Мо Жань. — Знаешь, где вы такая счастливая гей-пара. У нас с моим золотцем есть, — он глубоко вздохнул, блаженно улыбнувшись, будто вспоминал самое счастливое событие в своей жизни. Сюэ Мэну было не до этого. Пока Чу-сяньшэн ругал Мо Жаня за бесстыдство, Цзымин осознал одну простую истину — нужно фото… Точно! Сюэ Мэн схватил потными руками мобильник, уронил его на пол, по стеклу поползла трещина. Блять, да что ж такое! — Сюэ Мэн, спокойно, — Чу Ваньнин вытянул ладони и начал медленно подходить к нему, как к зашуганному зверю. — Из того, что ты вчера рассказал, мы поняли, что у… твоего молодого человека есть опекун. — Да? — Он еще и сирота, прекрасно! — Мо Жань, — Ваньнин вновь раздраженно вздохнул. — Я знаю Цзян Си, хотя, лучше бы и не знал, конечно… в общем, я понятия не имел, что у него есть ребенок. Мы можем просто спросить? — Золотко, как ты себе это представляешь? «Здравствуй, свекр, а как выглядит твой сынок, мой муж?», — Вэйюй тут же получил смачный подзатыльник. — Вариантов у нас не много. Критикуешь — предлагай, — Чу Ваньнин гордо вскинул голову, хмуря брови. — Ты тут этих всяких не цитируй, — пожаловался Мо Жань. — Подходим к этому Цзяну и невзначай как бы бросаем… Сюэ Мэн, придя в себя, таки открыл галерею и нашел смазанную фотографию, пока его брат и бывший учитель спорили. Или флиртовали, Цзымин до сих пор не понимал суть их препираний: Мо Жань наворачивал круги вокруг своего мужа, пока тот бросал на него ледяные взгляды и жестоко хлестал колкими фразами. — Молчите! Он протянул к ним мобильный. Фотография, сделанная на фронтальную камеру, была ужасная и одна-единственная. На ней Сюэ Мэн, очень недовольный, прижимался к мужчине повыше, со светлыми волосами и озорной ухмылочкой, целиком его лицо рассмотреть было нельзя — растрепанная челка прикрывала глаза. С другого боку выглядывала часть лица кого-то другого, тоже блондина… или блондинки. — С вами был кто-то еще? — спросил Ваньнин очевидное. — Если бы я помнил, мы бы здесь не стояли. — Не урод увечный, да и славно. — Можно сказать, даже симпатичный, — согласился Чу Ваньнин. После страшенной моськи от Мо Жаня, Сюэ Мэн предпочел вновь абстрагироваться и перестал следить за разговором. Он, обретя уверенность, вышагивал по коридору, и только тогда понял, что совершенно не знает, как выглядит этот Цзян Си! Что за грех он совершил в прошлой жизни, чтобы сейчас так мучаться? Может, стоит опросить всех светленьких? Их, наверное, не так уж и много… Но стоило Сюэ Мэну зайти в зал, как он обомлел: десяток мужчин-блондинов толпилось у стола! Его муж — сирота! Не могло же у него оказаться столько братьев! Жать всем руки и бормотать: «Здравствуй, муж», авось сработает, было бы глупо. Но отчаянные времена требуют крайней глупости. — Ты, — замогильным тоном сказал кто-то позади Сюэ Мэна. — Я всегда знал, что из Ханьсюэ ничего путного не получится. — День добрый, — Сюэ Мэн натянул самую счастливую улыбочку из своего арсенала. — Цзян Си? — Цзян Си. — Видите ли, я не могу найти… Ханьсюэ. Где он? — Там, — указал он. — Не вижу. — Его сложно не увидеть. Или ты уже забыл, как выглядит твой муж? — Нет-нет, конечно, нет. Он такой… красивый… и… одинокий… тяжело, наверное, было без родни. — Без родни? Свекор Цзымина выразительно глянул на толпу блондинов, закатил глаза и вдруг — его тонкие сухие губы растянулись в усмешке. — Да, — грудь Цзян Си тяжело вздымалась. — Без матери, без отца, без брата. — Верно-верно, — поддакнул Сюэ Мэн. — С братом было бы полегче. — Иди же к нему, уверен, Ханьсюэ так скучает по тебе. В детстве он мечтал о старшем брате, утешь его поскорее. Хоть интонация и алое надутое лицо Цзян Си показались странными, делать было нечего. Бредя к толпе блондинов, Сюэ Мэн мысленно молился и Будде, и Христу, и Зевсу, только бы не прогадать. Какой из них — его? Какой подходил под изысканный вкус Цзымина? Стоит заметить, что Сюэ Мэн не интересовался мужчинами вообще. До вчерашнего вечера… Один из блондинов, хмурый и слишком серьезный для столь радостного события, встретился взглядом с Сюэ Мэном и приветственно кивнул. Этот, что ли? — Цзымин, — Ханьсюэ, по всей видимости, поприветствовал мужа. — Отлично выглядишь. — Спасибо… муж, — всеми силами держа улыбку на лице, Сюэ Мэн прибился поближе к тому под бок, пропустив реакцию Ханьсюэ. — Я так, э, скучал… по тебе. Сюэ Мэн скосил глаза вбок и встретился взглядами с абсолютно ахуевшей толпой. Да что опять не так? — Мальчик… — Мне кажется, или он?.. — Может, у него что-то с головой? — И такое возможно, почем знать? — У Ханьсюэ всегда был специфичный вкус… — …но такое впервые, конечно. Шепотки и бормотания охватили блондинистый табор, но кровь шумела в ушах, и Сюэ Мэн едва-едва успел понять, кто из мужчин говорит. — В чем дело? — должно быть, выражение на лице Цзымина, задело струны тонкой душевной организации Мэй Ханьсюэ, и тот поспешил увести мужа подальше. — Я им не понравился? — звучало нелепо. Он — самый лучший и способный ученик Чу Ваньнина! Пять лет на конкурсе красоты в школе он занимал первые места! — Не думал, что у твоих приятелей нет чувства прекрасного, — хмыкнул Сюэ Мэн. — А у тебя — мозгов, — ответил колкостью Ханьсюэ. И что это за муж такой, который своего супруга не может поддержать в сложный момент? — Ничего, мы с первых секунд это поняли, — обнадежил он. — Мы разводимся. — Еще бы знать, когда мы успели пожениться, — уголки его губ дернулись, будто вот-вот растянутся в улыбке, но мужчина сдержался. — Вчера. Ну и память у тебя, — в расследовании главное не выйти на самого себя, но Сюэ Мэн ни пальцем деланный! Они в одной лодке. Или бочке. Или пифосе. Цзымин был уверен: если подойти к Цзян Си, тот вместо приятной беседы ответит: «Не загораживай мне солнце». — Как славно, что ячейка нашей семьи страдает проблемами не только с интеллектом, но и с памятью. Горестно, однако, что эти беды свалились только на одного супружника. И вот, когда Сюэ Мэн в своих фантазиях уже составил договор о разводе и отсудил часть имущества у Ханьсюэ, в комнату вошел… еще один Мэй Ханьсюэ? Он огляделся, ища кого-то, и, заметив себя же, поспешил подойти. — У меня в глазах двоится? — Сюэ Мэн отчаянно тер смеженные веки до вспыхивающих пятен света. — Не успел я обзавестись мужем, как ты его тут же уводишь? Второй Мэй Ханьсюэ выглядел идентично первому. Рост, лицо, походка — отличить было невозможно! Но вблизи Цзымин смог распознать одну-единственную деталь… мысли о сумасшествии пришлось отмести прочь. Второй улыбался. Ярко, ослепительно, а глаза — не холодные, вовсе, сияли хитрецой. Мэй Ханьсюэ — двое! Они близнецы! — Твой муж сам на мне повис, — в подтверждение словам, он махнул рукой, на которую были намотаны ладони Сюэ Мэна. — Ах, — Ханьсюэ манерно вздохнул и схватился за сердце. — Измена! Не прошло и дня! Развод и девичья фамилия, — он начал хлюпать носом. — Детей я забираю, никто не должен расти с таким монстром, как ты, Мэнмэн. Сюэ Мэну было плевать. Он бренно плыл по течению и усердно отмахивался от воплей, душевных мук и терзаний. Нужно быть прагматичнее, мыслить шире… — Вас двое. — Такой наблюдательный, именно потому я тебя полюбил! И как ты обошелся со мной? — сердечный приступ затягивался, Цзымин невольно взглянул на часы. — Либо умирай быстрее, либо… — Ты хочешь прибрать к рукам еще и мое имущество? Так знай же, что у меня есть брат, которому… — Я просто уйду к нему. Он молчит и не такой надоедливый. — Умирай, — подбодрил первый Мэй Ханьсюэ, согласно кивнув. — Фу, вы оба — просто кошмар, — откашлялся второй Ханьсюэ и выпрямился. — Почему ты вышел за меня замуж, я понимаю, — Сюэ Мэн распушил павлиний хвост, прикидывая с сотню своих плюсов. — Но почему я выбрал тебя вместо него? — Ему пока не дали гражданство. Поверь, он очень хотел, — пожал плечами второй близнец. Цзымин вдруг обиделся: — А ты не хотел, что ли? — распрекрасный хвост превратился в холодное оружие, подставленное к горлу тупоголового близнеца. — Я очень хотел! — поспешил успокоить Мэй-дурак. — Ты такой забавный и смешной, что у нас не было шансов. А уж когда мы тебя… — Сегодня я стану вдовцом, — загробным голосом произнес Сюэ Мэн. — Я буду плясать на твоей могиле. — Я наиграю тебе что-нибудь веселое, — как это приятно, когда любовник оказывает тебе поддержку и топит твоего мужа вместе с тобой. Идиллия! — Кроме того, что нас двое, тебя больше ничего не удивило, — подметил он. — Совершенно очевидно, что восхищаться мной должны хотя бы двое, — Цзымин вытянул два пальца перед глазами близнецов. — Это минимум. Но вы оба не уроды, так что я могу остановиться и на двух. — Не уроды, — многозначительно протянул первый Мэй. — Покривил ты, жаным, душой, но она у тебя красивая, откуда ни взгляни, — подлизался второй Ханьсюэ. — Все остальное решим позже. Главное, что я нашел мужа, а то, что мужей оказалось два — даже лучше! — решил Сюэ Мэн, горделиво расправив плечи. Вдвое больше любви, вдвое больше заботы, вдвое больше денег, вдвое больше… Подоспевший Мо Жань на буксире с Чу Ваньнином застыли в метре от казахско-китайского трио. Мо Жань тогда подумал, что ему повезло: он бы не смог смириться, если бы пришлось делить Ваньнина с близнецом, особенно с таким наглым хамом. Чу Ваньнин с облегчением вздохнул: как хорошо, что у его мужа нет брата-близнеца, он и с одним-то еле справляется днем, а что уж говорить, когда дело доходит до постели. Все-таки хорошо это — взаимопонимание в браке.