1.
8 апреля 2026 г., 21:54
Таверна на краю города, близлежащего к Мёртвому лесу, на удивление пользовалась у местных популярностью. Удивление вызвано не её местоположением, нет, — жители города не славились богатством, которое могли оставлять в подобных заведениях. И, тем не менее, маленькому человеку-змею приходилось каждый день разносить блюда гостям.
Сильный терпкий запах жировых свечей грузом оседает в лёгких. Капли жира из-под потолка попадают прямо на пол, нередки были случаи, когда попадали на посетителей. Громкие разговоры сливались в один непрекращающийся гомон. Каждый старался перекричать посетителя за соседним столом, в надежде быть услышанным собеседником. Всё это в совокупности негативно влияло на неокрепший организм. Не способствовали работе и хаотично уложенные камни, заменявшие полы в данном заведении.
Неся очередную похлёбку, Снейк запинается об уже привычный камень, отдёрнув ногу, покрепче перехватывает тарелку. Ни одна капля не покидает блюдо. Слегка встряхнуть ногу, привести её в рабочее состояние и отправиться к ждущим работягам — уже третий раз за сутки мальчик повторяет данную последовательность. Хозяин таверны не видит проблем в её убранстве, гости не жалуются, а значит всё хорошо. Вот только гости не жалуются и на шатающиеся столы и стулья — предоставляемые дурманящие напитки полностью перекрывают сознательность. Возможно, именно их наличие и обеспечивает постоянный поток посетителей в столь скверном, во всех смыслах, месте.
— Снейк, ещё выпивки принеси-ка нам, — слышится немного хрипловатый голос Грэка, того самого хозяина.
Грэк не упускал возможности провести время со своими товарищами и часто занимал место гостя в таверне, добавляя работы маленькому змею. Снейк не любил такие дни: никогда он по итогу не получал еды, а уставал в разы сильнее. Хозяин требовал скорости, которой змей не мог добиться — и из-за неровного пола в том числе.
Требование повторилось уже в грубой форме. Хриплость превратилась в настоящее рычание, свойственное оборотням, коих Грэк и имитировал. Так близко к лесу магия значительно ослабевает и чувства нечисти не исключение — никто не может точно сказать каким видом кто является, а потому, личности подобные Грэку могут представлять себя кем угодно. Чтобы выше казаться в глазах общественности разумеется. К привилегированному оборотню в таверну захочет попасть большее количество нечисти, нежели к трониуму. Небольшие внешние сходства этих двух видов способствовали спектаклю Грэка. Долгое время и Снейк был уверен в том, что его попечитель оборотень. Но жизнь вместе раскрывает многие секреты.
Четыре кружки, покачиваясь, становятся на стол. Серебристая жидкость свободно плещется в них, норовя вот-вот разлиться. Мужчины подхватывают кружки и залпом выпивают содержимое. Следом в их животы отправляется и похлёбка, напоминающая больше помойную лужу, нежели что-то съестное. По крайней мере, по словам самого творца сия блюда. «Будут хорошие продукты, будет и еда лучше выглядеть», — постоянно бурчит себе под нос старый крысолюд, занимающий должность повара.
Снейк много ещё чего не любил. В том числе и неразличимый шум, от которого уже научился абстрагироваться. Удивительная способность — улавливать только заказы и игнорировать всё остальное. Способность, присущая ещё паре подавальщиц, разделяющих обязанности вместе со змеем.
Одна из них — Телъэн, кожа которой выглядела точно кора дерева. Нет, она не древолюд или леший, как вы могли подумать. Она — результат десятилетий в нехватке воды в купе с непрекращающейся работой. Телъэн с искусной ловкостью разносила блюда по залу, под её рукой не пошатывались столы, под её ногами не попадались каменистые выступы.
Вторая приходилась ей дочерью. Выглядела она также плохо и, не зная о степени родства, могли принять подавальщиц за сестёр. Даже за однорождённых. Точный возраст никого из них Снейку не был известен. Клинтэ не показывала никаких талантов, в общем-то она не сильно отличалась по умениям от Снейка, разве что, в силу возраста, ей легче удавалось работать в стрессовых ситуациях.
— Быстрее шевелись, дорогу преграждаешь, — Телъэн одаривает мальчишку высокомерным взглядом и забирает блюдо со стола выдачи.
В мыслях Снейк, свойственно ребёнку, передразнил интонацию женщины, но вовремя опомнился и забрал очередные кружки для компании Грэка. Пригнувшись, чтобы не биться головой о потолок, змей провильнул между столами.
— Тебе пора потолки поднимать, смотри как мальчонок у тебя загинается, — пьяный смех раздаётся почти над ухом Снейка, склонившегося над столом в попытках его уравновесить.
— И как ты себе это представляешь?! Пол копать предлагаешь?!
— Нанимаешь мага земли, он аккуратненько тебе стеночки-то и увеличит.
Прожевав нечто, отдалённо напоминающее мясо, Грэк продолжал возражать:
— Это ж насколько сильного мага надо нанять, чтобы он так близко к лесу колдовать мог?! Да чтоб такого оплатить и всего этого здания вместе с работниками не хватит! — недооборотень выставил ладонь вперёд, демонстрируя полное отторжение предложения. — Снейк отлично и так справляется.
— Да он же всё растёт и растёт, ему лет сколько? Пять? Смотри ещё полсотни расти будет!
— Да ему уже второй десяток пошёл. Всегда, в любом случае, можно и ноги подрезать!
Весь стол залился смехом, заражая соседние. В спешке покидая зал, Снейк заметил улыбку и на лицах коллег.
«Не смешно».
После рабочего дня подавальщики занялись поверхностной «уборкой» зала. Раздобыть воду — испытание то ещё, ближайший водоём порядка десяти бенкос отсюда. А потому протирали столы сухими тряпками. Весь жир оставался на столах, складываясь в забавные узоры. В тихие дни Снейк мог водить по ним пальцами, рисунки получались на его взгляд красивыми. Надоедало, правда, быстро.
Как и ожидалось, сегодня еды не осталось. Ещё одни голодные сутки для Снейка. Даже поспать не сможет перед следующим днём — ему на голодный желудок никогда не удается заснуть.
Коллеги расходятся по домам, а змей остается один на один с Грэком. Несмотря на свой солидный возраст, Грэк так и не обзавёлся семьёй в привычном понимании. Приёмный Снейк не считается. Казалось бы, у тебя есть только одно более менее родное существо, так закрой его базовые потребности.
— Завтра день Грухт, можешь идти гулять, всё равно мыться придётся, — отмахивается Грэк и направляется к лестнице на верхний этаж.
Кормился Снейк только остатками от посетителей. Их отсутствие означало голодные сутки для мальчика. Подобная диета, выпавшая на период активного роста, повлияла на внешний вид. Вся пища уходила в рост, и по итогу вышел скелет, обтянутый белой чешуёй, которая даже блеска не имела, хоть и, по рассказам Грэка, должна переливаться на свету.
На улицу выходить запрещалось — работник должен быть чистым, прогулка по улице вела к грязным ногам как минимум. Как говорилось ранее, вода — дефицитный ресурс, тратить который на постоянное купание никто не собирается. Снейк покидал таверну только перед крупными застольями и днём Грухт. Первое приносило больше доходов, а второе запрещало ограничивать свободу длинкэ.
Тьма. Тьма окутывала весь мир Нечисти. Круглосуточно. Именно поэтому в каждом здании запас свечей превышал запасы той же еды. Улицы освещались только через окна домов. Запах свечей преследовал повсюду, он — первое, что приходит на ум при упоминании Шэлэр, города, на краю которого змей и жил.
Босыми ногами Снейк бежал по улице, чувствуя все мелкие камушки впивающиеся в стопы. Сухость ощущалась не только ногами, она плыла даже в воздухе, пылью пробираясь к лёгким. Металлический лязг привлекает внимание — это мужчина копает уже не первую яму в своём дворе в надежде найти источник воды. С другой стороны улицы слышна ругань: женщина в руках держит пучки травы, а ругающая её старается всячески эту траву отобрать. Земля тут в целом пустая, ведь любое растение расценивается не только как возможная пища, но и как источник жидкости. За лишнюю травинку в неработающие времена могут разрастись настоящие бойни.
Тишина. Спокойно.
Постройки обрываются резко. Началась территория влияния леса. Мёртвый лес таковым и являлся: стоят деревья вдалеке, а ни крон, ни животных, облагораживающих их, никаких звуков, никакой магии. Деревья росли ровной линией, огибающей весь мир Нечисти. А что за ним — загадка… По крайней мере для тхург уж точно.
Вдох, аромат свечей остаётся где-то на периферии, в нос ударяет запах травы. Как бы парадоксально не было, но трава имела возможность разрастись только между границей города и Мёртвого леса. Тхургы не щадили ничего, что можно было бы употребить в пищу, трава, считай, вообще деликатес на фоне остального. Но здесь, влияние леса отпугивало всю нечисть, защищая невинные растения.
Снейк обладал острым зрением, к тому же мог разглядеть что в темноте. Грэк ни раз пользовался данной особенностью и отправлял мальчишку за запасами свечей.
Тень.
В лесу что-то промелькнуло. Первая возникшая мысль — «показалось». Однако, часто ли Снейку что-то мерещилось? Неуверенный шаг в траву. В попытке увидеть неизвестное снова.
«Разве может кто-то заходить в лес?»
После следующего шага появляется тряска в руках. Состояние всё ещё было терпимым, однако следующий шаг змей сделать не решился. Внимательно вглядывался в далёкий лес, но тень вновь заметить не удалось.
Незнакомое до этого удушающее чувство зародилось где-то в груди. Верхнее нëбо резко стало сухим, языком ощущалась каждая трещинка, желание пить росло неумолимо.
Бешено бьющееся сердце стало мотиватором вернутся на тропы города. Не поворачиваться спиной к лесу. Смотри внимательно. Темно. Также как и везде. Никакого света. Тени быть не может. Тьма итак везде. Просто лес. В который никто не может зайти.
«Просто лес», — проносилось в голове змея, пока он в ускоренном темпе возвращался на знакомые улицы.
И снова жирный запах.
Медленным шагом Снейк проплывает меж близко поставленных домов. Мальчик пытается успокоить быстро колотящееся сердце и тяжелое дыхание, иначе его могут заметить, узнать о небольшом дворике, огорожённом от города домами без окон. А ведь если тень была, то она точно заметила Снейка… Что-то настолько сильное может легко убить ослабленного ребёнка… Руки, руки трясутся. Змей смотрит на них пристально, будто под грозным взором руки перестанут подводить хозяина и замрут.
Проходит время прежде чем долгожданное спокойствие возвращается.
Щекочущее чувство медленно расползается по телу, похожее ощущение вызывало питье воды, жидкость протекала по горлу через грудь подобно той же магической энергии. И всё же, невозможно описать весь спектр ощущений при превращении в змею — высокий мальчик в одно мгновение становится едва заметным животным, способным легко скрыться в траве.
Резко меняется ракурс обзора, меняется и восприятие пространства. К сожаление не проходит и минуты, как Снейк возвращается в привычное состояние. Происходит это резко и всегда сопровождается головокружением настолько сильным, что сваливаешься на землю, не понимая где находишься.
Быть змеем — вот что действительно дарило покой. Осознание своей силы, своей принадлежности: а ведь Снейк не знает никого, кто бы здесь мог использовать магию. Снейк особенный — это чувство помогает справляться с жаждой, голодом и накатывающей регулярно грустью.
Как только картинка перед глазами возвращает чëткость, продолжается и «тренировка». Раз за разом на земле преобразуется змей, до тех пор, пока в груди не начинает болезненно колоть. Однажды Снейк проигнорировал данный знак тела и продолжил тратить магическую энергию — очнулся спустя несколько часов, а тряска не прекращалась и того дольше. Тогда он опрокинул множество заказов, отрабатывать которые пришлось до следующего дня Грухт.
Времени до пробуждения Грэка оставалось достаточно и возвращаться к таверне, аннулируя его, не хотелось. Не то, чтобы Снейк всегда следовал запрету на прогулки — бывали и дни, когда парень тайком сбегал. Правда тогда сие мероприятие сопровождалось постоянной мыслью о возможном наказании. Пока может гулять без тревоги — он насладится этим до последней минуты.
Страх от леса хоть и не терзал уже сознание, но не забывался, прогулка за городом на сегодня отменена.
Снейк медленным шагом прогуливался по тëмным улицам, свечи в такое время никто не зажëг — даже в окнах не поразглядывать быт жителей. Хотя, вон мужчина еле передвигая конечностями, доходит до, предположительно, своего дома. Оглядывается невидящим взглядом, будто захватывает остатки сил, и закрывает за собой дверь. Местные жители добывают некие камни, которые продают в ближайшем крупном поселении. За счёт этих камней они могут покупать там же ткани, дешевле — шкуры, свечи и всё остальное. Здесь же они могут обменивать купленное на, например, выпивку в таверне у Грэка.
К одному из окон подошла женщина, зажгла стоящую там свечу. В такое время это показалось странным, поэтому змей ненадолго остановился понаблюдать. Когда свеча немного расплавилась, женщина перелила жир в отдельную ёмкость и отдала кому-то, кто был ниже уровня окна. Неприятная волна прошла по телу: да, нечисть не ощущала температур, но от ожогов их кожу ничего не защищало. Похоже, ребёнок настолько поражён жаждой, что мог не пережить поход в храм и пришлось идти на крайние меры.
После данной картины Снейк всё же поспешил в таверну.
В сон, как и думалось, не клонило. А вот усталость ощущалась, однако и к этому уже привык за тринадцать лет жизни.
Путь до храма начинался с пешей дороги к порталу, открыть который близко к лесу невозможно. Пару часов в компании чуть ли не всей окраины всегда вызывали дискомфорт: это и гнетущая тишина, и резкий гопот со всех сторон, будто сдавливающий тебя физически. Темнота и бесконечная пустошь сопровождала большую часть пути.
Спустя время дети начали засыпать на ходу, и родителям приходилось тех брать на руки. Становилось всё тише, усталость охватывала и взрослых. Идущий впереди Грэк, не переставая, периодически посматривал через плечо на Снейка. Выглядело неловко, мастером скрытности тому не быть. При особо заметных попытках Снейк улыбался, после чего «оборотень» резко возвращал взгляд к дороге.
Как только стало проглядываться небольшое озерцо — оживились все. Жители поспешили набирать воду в фляги. Вынужденно проснувшиеся дети радостно бегали по водной глади. Прозрачные брызги достигали каждого из жителей окраины. Глубина увеличивалась равномерно, без каких-либо резких обрывов дна, а потому никто не боялся заходить дальше, чтобы не быть мишенью для резвящихся детишек.
Снейк со своим ростом спокойно заходил дальше всех и в наслаждении одиночеством набирал собственные фляги. По очереди открепляя каждую от пояса, парень наблюдал, как булькающими моментами набирается вода.
— Снейк, я вроде просил, чтобы ты шёл впереди меня.
Расстояние до Грэка составляло около двух метров, мужчина старался говорить тише, создавая разговору атмосферу приватности.
— Я… Немного устал, не успевал…
— Только попробуй ещё раз сбежать, — после того, как твёрдо закончил фразу, Грэк, поднимая высоко ноги, направился к берегу.
Расставленные вдоль берега факелы служили некими ограничителями времени — жители могли насладиться окружением пока те горели. Нечисть без стеснения обмывала тело. Когда они в следующий раз смогут себе это позволить? Известно — в следующий день Грухт. Сам Снейк следовал тому же порядку действий, тщательно вымывая между пальцев ног.
Когда время подходит к концу, слышится указание от ведущих мужчин. Родители силком вытаскивают детей из озера, остальная нечисть перепроверяет набранную воду.
Портал открывался за озером. Светящееся пятно распространяло свет на несколько метров вокруг. Не только способ перемещения, но и своеобразный фонарь. «Забавно», — подумал Снейк и слегка улыбнулся. Как и каждый год.
Работники Правительства внимательно осматривали проходивших через него. Хотя, скорее это были косые взгляды полные недоверия. А по ту сторону портала — оживлённый город, центр Шэлэр. Под ногами уже усыпанная песком дорога, вдоль неё фонари, каждое здание возможно разглядеть, а рядом с храмом определённо есть на что смотреть. Дома в несколько этажей, балконы точно смотровые площадки — широкие, со столиками у краёв и узорчатыми ограждениями. Каждый праздник меняются фасады, будто у каждого из зданий появляется новый хозяин.
И среди всей этой красоты стоит он — архитектурный шедевр — храм Лешэйин. Храм возвышался над городом, словно сам Бог наблюдал с высоты башен и вёл судьбы существ. Заглядывал в каждую голову, вылавливал все потаённые мысли, утешая свой интерес. В благодарность Грухт наделил печати на храмах особой силой, способной защищать тхург от любой опасности. Печати — кровяные узоры — вьются по наружным стенам храма.
Множество нечисти толпилось на улице, очередь змеёй стояла от входа и опоясывала площадь пред храмом. Переговариваться старались как можно тише, боясь помешать пению бъянгу, который эхом разносился, проникая в самую душу, вибрируя в лёгких, будто каждый здесь самолично и пел.
— Только бы успели.
— Храмов им что ли мало, Шэлэр огромен, а все сюда, все сюда.
Вот только бъянгу пели в главных храмах. Беспокоиться о времени не стоило: в прошлые года, если день подходил к концу, а нечисть не успевала посетить храм из-за количества желающий, бъянгу выходили на площадь, раздавали цветы, да поддерживали прямо на улице. И все это знали, просто внутри спокойнее и ощущение божественного пронизывало насквозь, на улице чувства были не такими сильными.
Вокруг площади на постах стояли работники Правительства. От всей массы их отличала чёрная форма со светло-фиолетовой диагональной полосой — символика Правительства. Но если смотреть честно, отличала их именно чистота и «новизна» одежды, да и мало кто из тхург мог себе позволить обувь.
Разговор работников показался Снейку интересным времяпровождением, потому он сосредоточил слух именно на них.
— На следующий день Грухт хочу посетить Центральный храм.
Собеседник никак не отреагировал на мечтания коллеги.
— Ты был в нём когда-нибудь?
— До Правительства.
— Также, — пробежавшись взглядом по площади, продолжил. — К лесу отправят — так и не посетим.
Собеседник неожиданно для Снейка показал слишком яркую эмоцию, смесь ярости и удивления, и в моменте ударил коллегу по затылку.
— Ты зачем злишь меня сегодня? То про выплаты, теперь про лес. Не хватало мне ещё стать свидетелем всех сплетен, нет уж, отправят к лесу — увольняюсь.
Из храма вышла одна из бъянгу с просьбой находиться в храме не дольше одного банри. Женщина проходила вдоль очереди, обращаясь к каждой компании. А на чёрного цвета мантии со спины бъянгу за нечистью наблюдало вышитое серебряными нитями очертание глаза с тремя видами зрачков: «И лишь глаза есть истина».
Когда женщина возвращалась в храм, Снейку также посчастливилось в него попасть.
По правую руку от входа стойка с цветами. Бъянгу за ней выдавал подходящие цветки посетителям. Один цветок в одни руки. Здесь — лисий — светло-зелёный цветок, его стебель очень эластичен, а лепестки наоборот очень хрупкие. Лисий — символ леших, чья история и была отражена в стенах храма: снаружи пять башен, внутри — стенописи. Два самых важных правила в храмах: никакой магии и запрет смотреть наверх. Второе правило только усиливало любопытство Снейка, однако нарушать его — тоже что и проявление неуважения к Грухту.
В лёгком поклоне Снейк забирает свой цветок и направляется вглубь, лавируя между посетителями. А в голове отсчёт. Хоть его и не выгонят, но выполнить просьбу бъянгу хотелось бы.
Печати проглядывались и внутри, колонны, поддерживающие святилище, окутывались ими, а также некоторые из молитвенных статуй, особо старых стоит полагать. К одной из таких Снейк и подошёл. Склонившийся мужчина, рельефная кожа его отлично передавалась материалом, в руках тот самый цветок — живой, в преддверии праздника все статуи «получали» себе в руки по цветку точно так же, как и живая нечисть.
Поднеся лисий, зажатый в обеих руках, ближе к груди, змей обратился к своим мыслям, быстрыми точками перебирая, выискивая самое заветное желание.
«Свободное использование магии. Без страха», — фраза, звучащая каждый праздник.
Цветок отправляется к остальным в ногах статуи.
***
Следующие дни ничем не отличались друг от друга: всё та же работа, лёгкая усталость привычно покалывала каждую частичку тела, а чистая вода озера медленно уменьшалась. Пока в один из дней на порог таверны не явились две нечисти. Старушка, внешний вид которой мог посоперничать с Телъэн, такая же сморщенная кожа, но не обременённая жёсткостью тяжелого труда. Кудрявые седые волосы, аккуратно переплетавшиеся с платком и блестящие под светом свечей, выдавали в старушке не бедствующее существо. Да и вязаная шаль на плечах явно не дешёвое удовольствие, учитывая, что нечисть в принципе не ощущает температуру и в тёплых вещах не нуждается. Молодая девушка рядом в куртке Правительства, однако остальные элементы одежды отличительную полосу не имели. В одно мгновение воцарилась тишина. Снейк бросил взгляд на Грэка в надежде найти ответ на вопрос что происходит. И ответ не заставил себя долго ждать. Мужчина подскочил с места навстречу посетителям с самой широкой улыбкой, которую до этого никогда не демонстрировал. — Уважаемая Ядвига, для меня большая честь видеть вас в своей скромной таверне, — настолько глубокий поклон, что Грэк чуть ли не ноги целует. Поджатые в неловкой улыбке губы выдавали неудобство девушки, хоть и обращались явно не к ней. Девушка удостоилась лишь краткого приветствия. — И вам не хворать, перекусить бы у вас хотели, местечко найдётся? Как только двое подошли к своему столу, едва заметное движение ноги девушки и земля под столом поднялась на достаточный уровень для его устойчивости. Прилипающие к столу руки тоже не обрадовали незнакомку — её верхняя губа скривилась, обнажая ряд верхних зубов. Вокруг руки, что не касалась стола, возникла вода и рассредоточилась по воздуху сразу же после уборки. Вертикальные зрачки Снейка в удивлении расширились от данной картины — настолько непринуждённые действия, абсолютно отличавшиеся от попыток самого мальчика использовать магию. «Уровень Правительства…» — Снейк, обслужи и передай Крысу, чтобы в их блюда добавил мясо, — шёпотом, еле различимо проговаривает на самое ухо Грэк. Как только змей подходит к столу, от удивления искривляется лицо уже гостьи. Ядвига осмотрела парня с головы до ног, бросила взгляд в сторону других посетителей таверны, поправляя шаль, заговорила: — Что здесь делает белый змей? — гопот толпы ещё не успел возобновиться, потому Ядвига звучала довольно звонко, и наблюдавший Грэк моментально оказался рядом. — Сам гадаю! Представляете, тринадцать лет назад нахожу его младенцем на столе. Ни разу в моей таверне не было белых змей, а тут он! Ну что поделать, оставил у себя, растил, заботился, вот теперь мне помогает, — тактильная нежность заставила Снейка сжаться, но отталкивать Грэка тот не стал. — Какой высокий юноша для своего возраста, что ж, вернёмся к еде. Две порции чего-либо на ваше усмотрение. Снейк поспешил на кухню, а зал постепенно вернулся к привычной громкости, эхом раздражающей даже горло молчавшего. Клинтэ и Телъэн бурно обсуждали гостей, речи их выражали больше страх перед неизвестностью. Действительно, что забыл работник Правительства на окраине? Перед глазами промелькнула картина тени в лесу. Змей встряхнул головой, отгоняя мысли, и передал Крысу наставление хозяина заведения. — А кто это? — задать подобный вопрос в зале при гостях было неловко, поэтому вариант спросить у коллег казался правильней. Вот только женский смех намекнул на другое. — Ну оно понятно, откуда тебе малявке знать? — однако объяснений не последовало, женщины направились в зал. — Ядвига — Первая. — Разве в Десятке сейчас есть Первая? — Ну, была ею. Восстановила мир людей и ушла себе спокойно на пенсию. И только при упоминании людей Снейк вспомнил про Первую из Лучшей Десятки, что полностью потеряла возможность использовать магию при спасении мира от разрушения. Мир людей — Реальный мир — не просто самый крупный среди остальных, но и самый богатый на ресурсы. Не то, чтобы эти ресурсы как-то сильно помогали нечисти у леса… Однако, богатая часть населения предпочитала деликатесы людей и их потеря могла привести к нехватке еды для остального населения. Да и в итоге, в Правительстве Ядвигу официально признали героем, а потому желание добиться её благосклонности понятно. — А с ней кто? Уже давно Крыс не доставал мяса, а потому первым что сделал, так это вдоволь насладился его ароматом и только потом приступил к нарезанию. Параллельно отвечал на вопросы Снейка. Из-за болезненной хрипоты ответы были короткими, но весьма точно информировали. — Ученица её. Имени не знаю. Бъянгу. Теперь утолённый интерес сменился волнением. Таким, что руки трясутся, а дыхание становится прерывным, короткие вдохи будто предшествующие слезам. Запах мяса невозможно передать. Невозможно и передать насколько аппетитен его аромат для нечисти, которая в жизни своей мяса никогда не ела. И вот, руки трясутся от волнения и от невыносимого желания съесть блюдо. Как только блюдо оказывается на столе, Снейк спешит скорее отойти подальше, чтобы у искушения не было и шанса его настигнуть. На достаточном расстоянии Снейк возвращает своё внимание к Ядвиге с молодой бъянгу. Если раса служителей Грухт ещё и в форме Правительства на окраине — значит дело точно связано с лесом. По крайней мере к такому заключению пришёл сам Снейк. В облике змеи он был бы менее заметным и тогда бы точно смог проследить и выведать что им нужно здесь. Либо хотя бы подслушать. Подождите. Снейку знакомо это дежурное выражение лица: всё внимание обращено в слух, следить за эмоциями тяжелее, и улыбка еле заметно плывёт. Именно это сейчас наблюдал Снейк у бъянгу, у Ядвиги за счет старости кожи замечалось сложнее. «Они вслушиваются в сплетни жителей окраины», — почему-то вспышка некого страха моментально сменяется теплом в груди от мысли, что Снейк смог заметить подобную мелочь. Теперь он решил внимательнее следить за ними, выискивая для себя новые детали. Вот только за столом уже осталась одна Ядвига. Змей в замешательстве пару раз осмотрел помещение, но бъянгу и след простыл. — Меня ищешь? Не закричать в подобной ситуации — проявление невиданной стойкости, покрепче той, что удержалась от поедания мяса. Из лужи на полу торчала голова, постепенно перед Снейком предстала девушка в полный рост, а лужа на полу исчезла будто и была ей самой. — Уф, ты даже так высокий очень, плечами потолок подпираешь, не тяжело? — а у змея и дар речи пропал. Чтобы бъянгу да так фамильярно с ним общалась — просто немыслимо. — Нейнси. Протянутая рука подталкивала к пожатию, но миллионы небольших игл пронизали руки, не давая пошевелить ими. Тогда девушка сама перехватила кисть мальчика. — Молчаливый какой, скромняга. Магией пользоваться ведь умеешь? — кивок, едва заметный — насколько позволяло положение тела. — В таком случае деловое предложение от Яги. Готова купить некоторое количество твоего яда за назначенную тобой сумму. — Я… Не разбираюсь в деньгах… — О, заговорил, шепелявишь забавно, — её улыбка уже не была дежурной как пару мгновений назад, а первая фраза Снейка видимо действительно вызвала радость. — Речь не только о деньгах, это может быть любой ресурс, какой-нибудь артефакт, на услугу я бы не рассчитывала конечно, но кто знает… От зала Нейнси прятала стена, однако способности блокировать звук раньше не наблюдалось, да и Снейк был на виду. Наблюдая за шумным залом, мальчик делает пару шагов в сторону, также прячась от взглядов любопытных и нечестивых. Грэк наверняка будет ругаться, если исчезнуть надолго, поэтому нужно собраться и обдумать предложение. Но, скверное Межмирье, как же сложно думать о чём-то — хочется расспросить о многом, все эти вопросы кучей сваливаются на сознание, ещё немного и все они посыплются наружу, полностью игнорируя обстановку. — Вы здесь из-за меня? — Меняешь яд на информацию? — Что? Нет! Крик привлёк внимание близнаходящегося Крыса, тот выглянул из кухни с вопросом что за шум. Снейк было хотел закрыть собой Нейнси, да только девушка будто растворилась в воздухе подобно воде, которой та вытирала стол. Убедив повара, что всё в порядке, змей проверил не идёт ли к ним кто из зала. — Ну так что? Ты ведь знаешь, что можешь отказаться? Тебя никто не обязывает к сделке. «Как она это делает? И на вопросы не отвечает. Нужно просить что-то материальное. Деньги? Украшения может? Артефакт…» — Вода? Милая улыбка подчеркнула яблочки щёк девушки, а затем Нейнси попросила тару для воды, и Снейку пришлось подняться в свою комнату, чтобы прихватить две фляги, змей посчитал, что такое количество вполне себе равноценно. Девушка заполнила их, перелив воду из своих бутылок, которые телепортировались в руки из неизвестного мальчишке источника. Как только фляги перешли владельцу, настала очередь и Снейку выполнить свою часть сделки. Удостоверившись лишний раз в отсутствии смотрящих, змей подводит небольшую склянку к зубам и брызгает в неё ядом. Использование яда — что-то на уровне физического, как сжать руку или моргнуть, например. Для этого не нужно усиленно тренироваться и тратить магическую энергию. Однако физические ресурсы тела расходуются, а на постоянно недоедающее и обезвоженное тело влияет достаточно заметно. Головокружение усиливается, поэтому приходится опереться о стену, с которой тут же посыпалась крошка. Нейнси одним чётким движением выдвигает руку, используя ту как своеобразный щит. Но всё обошлось, парень быстро возвращается в привычное стоячее положение. Перед глазами периодически продолжают появляться белые искры. — Благодарю, — а затем Нейнси поворачивает ладонь вверх, держа небольшой предмет. — А это от меня, шоколад. Не ешь всё за раз, жажда замучает, — щёлкает языком, одновременно подмигивая, и исчезает. Неизвестный доселе предмет остаётся в руках Снейка: небольшой «шоколад» прямоугольной формы, аккуратно завёрнутый в бумагу. Мальчишка широкими шагами добегает обратно до комнаты, полусогнутым преодолевает дверной проём, в спешке пряча добытое в углу под сложенными в кучу вещами, служившими лежанкой. Возвращаясь, врезается в Грэка, глубокие морщины на лице которого говорят громче любых ругательств. — Потерялся? У нас в таверне Правительство, а он прохлаждается, — голые стены эхом разносили звук, а потому мужчина старался говорить как можно тише, однако грозный тон превращал речь в сплошное рычание, разобрать которое ещё нужно постараться. — Быстро вниз. Ядвига с Нейнси покинули заведение почти сразу же после заключения «сделки». О том, зачем же они всё-таки приходили на окраину, так никто и не узнал, хотя разговоры до конца дня велись только о них.***
Как только послышался храп Грэка, змей тут же подполз к своим запасам, в предвкушении доставая лакомство. Слышал ли он когда-нибудь о шоколаде? Нет. Но он был уверен, что это ни в какое сравнение не идёт с знакомыми ему блюдами. Развернув бумагу, Снейк замечает засечки, делящие прямоугольник на небольшие кусочки. Змею кажется, что благодаря им будет просто разломить шоколад на несколько порций, однако, приложенных усилий не хватило. Шоколад очень твёрдый. Неизвестное чувство настигает, когда парень облизывает угощение — слегка маслянистая структура обволакивает рот, распространяя сладкий вкус. Хочется ещё, больше, и Снейк начинает скрести зубами по поверхности — небольшая стружка хрустит на зубах и само её ощущение вызывает радость. Мальчик вовремя вспоминает о наставлении Нейнси не есть много и заворачивает шоколад обратно, пряча по большей степени от себя самого. Перевозбуждённый мозг продолжает акцентрироваться на остаточном вкусе во рту, прокручивать сегодняшние события. И как неожиданно, подкидывать мысли о магии. Не в силах заснуть Снейк решает всё же сбежать на ночь для тренировки магии. Высокий рост позволяет без особого труда спускаться через окно комнаты без громких приземлений. Согнувшись пополам, мальчик делает большие, но медленные шаги, внимательно вслушиваясь в храп Грэка. Отдалившись на достаточное расстояние, Снейк сменяет шаг на бег, в несколько минут достигает своего укромного места, даже не обращая внимания на окружение. То ли шоколад так сказался, то ли поднявшееся как никогда настроение, но в этот раз по возвращению в человеческую форму головокружение не било резким ударом, а лишь со временем настигло. Снейку стало ещё легче после того, как он без проблем незамеченным вернулся домой. Избыток воды и еда в виде шоколада точно возымели эффект — теперь у Снейка были силы, уже в течение порядка 10 дней, ежедневно, после рабочего дня сбегать из дома. Количество времени, проводимого в форме змеи, не увеличивалось, но как же Снейку нравилась сама возможность постоянно превращаться. Вот только не обратил змей внимания на то, что это внимание и потерял. Осторожности больше не придерживался. И был замечен. — Вы сами меж собой еду делите. Либо не досмотрели, либо стоит задуматься — Снейку хватает на магию, а вы даже работать нормально не можете! — рычание Грэка заставляло кровь бурлить. — Заменить мне вас или кормить меньше, чтоб этому сил не хватало? А? Что хочешь? Кожа на лице Клинтэ мерзко собиралась вокруг глаз и рта, но та так и не смогла ничего ответить хозяину. Задыхаясь, да махая руками, женщина пыталась донести несправедливость, видимую только ей, но всё четно. Только что она притащила за ухо змея в таверну, после того как увидела его превращение. Не дождался Снейк пока на окраине наступит спящее время, поспешил к магии, и заметила его, бежавшего, Клинтэ, проследила. Как только шаги подавальщицы затихли, уже Грэк схватил Снейка, за ворот — только до него мог дотянуться. — Сил значит на магию хватает? Ни за что не поверю. Где угодно, в центре, у озера, но явно не около леса! Объедаешь меня?! Крики сопровождались грубыми толчками, оба существа медленно приближались к стенке: Снейк под натиском, а Грэк сопровождаемый злостью. В ход пошли и ноги, которые с большей силой ударяли по худощавому бедру, заставляя змея оседать, и тогда Грэк доставал уже и до головы, которую словно мяч отбрасывал рукой. — Запасы с кухни воруешь?! Не стыдно тебе меня обворовывать?! Да если бы не я, сдох бы ещё в детстве, неблагодарный мерзавец! Я значит переживаю здесь, не умрёшь ли от голода, а ты несчастным лишь притворяешься, надеешься, что я тебе ещё больше еды дам? Голова кружится посильнее, чем от превращения, кажется, она несколько раз уже ударялась о стену. Однако никаких слов, да и желания впринципе возразить не появилось. Снейк спокойно, безропотно принимал все крики и удары. С пустой головой. Грэка это только сильнее разозлило, всё ещё говоря про воровство еды, хватает змея, как переполненный мешок, и тянет на второй этаж. Раскидывая своеобразную кровать, Грэк надеется найти там подтверждение своих недовольств, вот только кроме остатков воды ничего не находится. Боялся ли Снейк за шоколад, удовольствие от вкуса которого он пытался растянуть, потому и не доел до сих пор? Почему-то именно в этот момент нет. — Ты у меня больше никогда не сбежишь, я тебя предупреждал, змеёныш. Трониум, удивительно бодрый под конец дня, за мгновение добирается до своей комнаты, а затем раздаётся оглушающий удар. Будто вынырнув из воды, Снейк жадно глотает воздух. С замиранием сердца мальчик пытается понять откуда шёл звук. Осматривая пространство, только подняв ногу для шага в сторону вслед за Грэком, удар повторяется. Крошка со стен облаком распыляется в темноте мира, что уж там, стена дрожит. И дрожь эта заканчивается упавшими камнями. Грэк раз за разом ударял молотом по стене, пока от неё не осталось лишь «ограждение» из остатков. — Теперь ты будешь на виду. Спать после подобного, конечно, не хотелось. Снейк смотрел на остатки стены. Не моргая, беспрерывно. Но перед глазами почему-то воображение рисовало переполненную чашу, в которую продолжала раздражающе капать вода. И каждый звук капель напоминал о жизни: змею открывались воспоминания из раннего детства, о которых он не помнил до настоящего времени. И когда последняя капля — сегодняшняя стена — упала, вопреки ожиданиям, вода не перелилась, а осталась, натягивая плёнку на поверхности. Сморнув, Снейк снова вернулся в реальность, ожидая следующего рабочего дня. Повторное появление Ядвиги вызвало ещё больший шок у местных. В этот раз она не произнесла ни слова приветствия, в давящей тишине прошла за тот же стол, за которым сидела в прошлый раз. — Змей, я хочу взять тебя в ученики. В обмен будешь давать свой яд. Хочешь? Ядвига не говорила шёпотом. Не кричала, чтобы переорать соседние столы — сильно пьяная нечисть быстро вернулась к привычной громкости. Нет, спокойный, повседневный голос Первой легко терялся и благодаря этому, никто не слышал их разговор. Верит ли Снейк в такой подарок божий? Если честно, то нет. Однако наполненная чаша почему-то снова возникла перед глазами. Змей осмотрел помещение, в котором находится — лишь слегка поворачивая голову. Камни под ногами, вонючие свечи. Отсутствие воды. Лёгкий кивок. Ядвига так резко вскочила, что стол закружил, потеряв равновесие. Скользящие шаги, будто в танце, привлекли внимание к столь важной персоне снова. — Ваш подопечный очень мне понравился, теперь хочу забрать его с собой в ученики, — никакого вопроса или неуверенности, просто постановка факта. Неверящий в сказанное Грэк просит повторить, но сразу же вбрасывает фразу о бескрайней любви к Снейку и невозможности с ним разлучиться по этой причине. А Снейк знал этот взгляд: желание наживиться. — Понимаю, не могу я просто забрать у вас такую удачу. Взамен моя Нейнси найдет и откроет вам водный источник. Весь народ моментально отреагировал на её слова и повернули головы в ожидании ответа. Снейку показалось, что абсолютно каждое лицо выражало угрозу, почти физическое давление ощущалось на висках. — То есть, Снейка вы забираете у меня, а воду даёте всем жителям окраины? — Не устраивает? Вода нужна здесь каждому, разве не так? — Ядвига изгибает бровь и кажется на её лице чистая насмешка. Тишина, точно тьма, намекала Грэку о необходимости согласия. Потрескивали свечи, Телъэн застыла с миской в руках, и никто её не торопил. Ожидали. Все. Кроме согласия ничего прозвучать и не могло. Пожимая руку в знак договорённости, Ядвига просит подождать, пока источник не будет найден. И ждать долго не пришлось, Нейнси, всё также в куртке Правительства, с размаху открывает двери таверны, оповещая о находке. Водный источник нашёлся на ничейной территории улицы. Змей наблюдал за движениями Нейнси: вначале жёсткими при подъёме земли для корпуса колодца, а затем более плавные, после которых девушка заявила, что водой теперь можно пользоваться. Правда, только после этих слов она ещё телепортировала откуда-то ведро с привязанной к нему цепью. Как участник сделки, Грэк первым двинулся к колодцу, не верящими глазами пробегая по ровным стенкам. Факел в руке не способствовал освещению на столь большую глубину, поэтому трониум воспользовался предоставленным ведром. С помощью цепи ведро возвращается на поверхность, наполненное до краёв, предположительно чистой, водой. Один глоток, не стесняясь, прямо с ведра, и по округе разносится радостный рык. А затем его поддерживают возгласы населения. Зная расу Нейнси, к ней побоялись приближаться, но на лицах каждого играло огромное желание в благодарность обнять девушку. Ядвига, стоящая вместе со Снейком в стороне, не привлекла такого внимания. Как только путь для бъянгу освободился, она к ним приблизилась и по просьбе Ядвиги, использовала телепортацию на всех троих.
