Spider Han: The experiment

Джисон проходит на следующий этап! Если, конечно, зрение во втором часу ночи не подводит его, и ответ от «Hero industry» действительно уже пришел — всего спустя несколько часов. Стук в стенку вынуждает перейти в беззвучный режим и ограничиться победоносным танцем. Хаотичное дрыгание до добра не доводит: удар о ножку кровати приходится по самому уязвимому месту, мизинчику. Зашипев от боли, Джисон захлопывает ноутбук, единственный источник света, и замирает, чтобы случайно не спровоцировать новую реакцию от внешнего мира, явно не разделяющего радости. Вместе с грохочущим пульсом приходит и осознание: получилось! Вот только что? Надавить на жалость?.. Джисон трясет головой, отгоняя уже успевшее за день порядком надоесть самобичевание. Рука на ощупь находит настольную лампу и возвращает миру краски. По обилию розового цвета и плакатов женских кпоп групп можно было бы решить, что комната принадлежит девочке-подростку. Кому угодно, но не Супермену. Есть передача, где съемочная группа приходит на дом с целью показать, как живут всеми любимые супергерои. Чанбин не мог не знать о ней. Наверняка ждал своей очереди и готовился разорвать любые гендерные стереотипы в клочья. Пробковая доска пестрит фотографиями, привлекая внимание. Джисон морщится при взгляде на нее, будто увидел заклятого врага, но все же подходит вернуть на место отпавшую открытку. «С др, старик! 20 лет — уже не шутки, береги колени». Есть что-то неправильное в том, что кто-то другой шутит над возрастом Чанбина. Особенно над тем, который Джисон уже и сам перешагнул. В этом алтаре памяти он видит свидетельство огромного пласта жизни Чанбина без него. Рассматривать незнакомых людей, забравших старшего брата, не очень-то интересно — где все они теперь? кто-то из них вообще заметил, что Чанбин исчез? — но когда мелькает знакомый фон, кулаки разжимаются. Среди прочих есть их детская фотография: маленький Чанбин с кастрюлей на голове, широко улыбаясь, смотрит прямо в камеру, а годовалый Джисон, держась у опоры рядом — на него взглядом, уже тогда полным неподдельного восхищения, и с приоткрытым ртом. На подписи значится ироничное в свете последних событий «чтобы не приходилось переживать за близких». В груди режет. Не сбылось. Значит, кто-то из друзей Чанбина позаботился о том, чтобы распечатать фотку из его социальных сетей еще до того, как тот стал публичным и почистил их от любопытных глаз. Но кто?.. Взгляд мажет по многочисленным лицам со смесью любопытства, пока не натыкается на подозрительно знакомые ухмылку и хитрый взгляд, сопровождающие подставленные рожки Чанбину. Джисон хмурится, всматриваясь в сглаженные подростковой припухлостью черты лица. Минхо? Нет, вряд ли. Или?.. Нет, этого не может быть. Просто уже голова не соображает, вот и мерещится всякое. Мало Минхо оказалось опозорить, теперь хочет свести с ума! Джисон уговаривает себя пойти готовиться ко сну, чтобы не проспать стажировку, но сам не замечает, как снова оказывается на том же месте с зубной щеткой за щекой. Фотография не дает покоя, а здание на фоне подозрительно напоминает полицейскую академию из сторис Чанбина. Вместо сна Джисон проматывает в голове события дня и вспоминает странную реакцию Минхо на имя. Может, узнал?.. Это бы объяснило странное поведение во время поединка. Ладно, нет смысла гадать, когда можно пересечься на следующем этапе. А он, кстати, когда? Приглашение настолько выбило из колеи, что Джисон даже не взглянул на дату проведения. Приходится покинуть нагретое место: специально убрал телефон как можно дальше от себя во избежание риска отключить утром будильник на автомате. Спать осталось меньше четырех часов. Джисон пробегает глазами по тексту письма: «Господин Хан, рады вам сообщить… бла-бла-бла… приглашаем вас 7.05 в 18:00» Стоп. Седьмое мая уже завтра! Не слишком ли скоро? А если бы Джисон не проверил почту и пропустил?! Впрочем, он не имеет ничего против, если часть участников отсеется таким образом. Джисон еще долго не может уснуть, думая о том, с чего стоит начать разговор с Минхо. С ума сойти! Если бы кто-то пару часов назад сказал, что будет сам искать возможность пообщаться — не поверил бы. Но вдруг у них общие цели?..

⋆☼⋆

Ни черта общего у них нет! Ни целей, ни потенциального партнерства, ни-че-го. Джисон отчетливо понимает это, когда оборачивается на того, кто первым запустил в него мячом, и видит Минхо с приподнятым уголком губ в той же издевательской манере, что и на фотографии с пробковой доски. Вторым этапом оказалась детская игра «пигу», вся абсурдность которой дошла до Джисона с большим опозданием из-за того, что и сам опоздал: сначала не хотел снова отпрашиваться со стажировки, потом проспал нужную станцию метро. К счастью, Сон Донук тоже задержался, а без него никак нельзя было начать, поэтому Джисон ничего не потерял, кроме возможности поблагодарить за подаренный второй шанс перед началом. Джисона бросает в жар от перспективы игры, а все из-за того, что в начальной школе был щуплым и неловким, настолько никем не выбираемым в команду, что считалочка решала, кому из капитанов достанется балласт. За все время Джисону удалось поймать мяч всего пару раз. Он хорошо помнит это, потому что каждый сопровождался неловким затишьем перед бурей аплодисментов. Наверное, это должно было подбодрить, но эффект оказывался прямо противоположный. До сих пор унизительно. Чтобы провести параллельно сразу две игры, присутствующих делят на четыре команды, и Минхо оказывается именно в той, против которой приходится играть Джисону. Естественно. Иначе и быть не могло! Судейство Сон Донука достается командам на другой части поля. Везунчики… им даже за мячом не приходится бегать: телекинез возвращает его обратно, если улетает за пределы. Команде Джисона везет меньше. Флеш наверняка наблюдает за игрой, будто в замедленной съемке, и видит каждый косяк. Он, не глядя, делает пометки с неуловимой скоростью, пока острый взгляд мечется от игрока к игроку — пугающее зрелище. Спортивный зал тот же, что и на отборочных, но вечер за окном и верхнее освещение меняют его до неузнаваемости. Джисон чувствует себя букашкой под лупой, а тело деревенеет от оценивающих взглядов. Очень не вовремя, учитывая, что большая часть успеха зависит от способности уворачиваться. От второго мяча, посланного Минхо, Джисон отпрыгивает с таким рвением, будто от пули, от третьего — удерживается на ногах с грацией выбежавшей на лед лани и зарабатывает одобрительные выкрики, хотя ни о какой командной работе речи не идет, каждый сам за себя. Даже крошечное движение после бессонной ночи требует от Джисона гораздо больших усилий, пот катится градом по спине. Движения Минхо в противовес его суете четкие и выверенные, ни одного лишнего, а сам он спокоен, как удав. Хоть бы для приличия изобразил волнение! Так уверен, что пройдет дальше?.. На фоне остальных выглядит так, будто пришел на урок физкультуры и совсем не замечает липкого напряжения в воздухе. Уже к концу первых пяти минут Джисон отбивает задницу, бедро, чуть не подворачивает лодыжку и убеждается: что-то не так. Минхо играет только против него! На других даже не смотрит, не пытается выбить кого-то еще, словно никого больше и не существует вовсе. — Что, так нравлюсь? — дразнит Джисон в перерыве, когда мяч вылетает за пределы поля, рассчитывая спугнуть интерес к собственной персоне. Не срабатывает: Минхо невозмутимо подмигивает, но не дерзко, а, скорее, дурашливо, чем только еще больше выбешивает. От него не исходит настоящей угрозы, но навязчивостью мог бы посоревноваться с репейником. Какого черта прицепился?! Джисон стряхивает головой, чтобы не выдать собственного дергающегося глаза. Из-за недосыпа следить за мячом становится все сложнее: реакция замедляется, а правую икроножную мышцу периодически сводит судорогой. Если ничего не предпринять, то рано или поздно стратегия Минхо принесет плоды, и он выживет Джисона с главного поля. Для этого даже не нужно затрачивать особых усилий: в Минхо никто не целится, опасаясь переключить на себя опасный интерес. Видимо, всех устраивает, что внимание самого активного атакующего занято. Зато в Джисона лишний раз никто не метит, то ли из сочувствия, то ли из страха разозлить Минхо, лишив возможности самому разобраться со своей жертвой. Часы на стене не дают потеряться во времени. Кажется, что партия длится уже целую вечность, хотя прошло всего всего... Нет, прошло целых десять минут, а Джисона до сих пор не выбили! Своего рода рекорд. По мере того, как число участников "в плену" увеличивается, освобождается больше места для маневра. После очередного раза, когда коленки встречаются с полом, Джисон скрежещет зубами. Тоже хочет показать себя с лучшей стороны. И Вселенная, будто услышав запрос, предоставляет шанс: мяч сам прилетает в руки. Грудная клетка горит от удара, но Джисон, не дав себе перевести дыхания, делает бросок, и... Минхо останавливает мяч одной рукой. Разочарование бьет под дых, мешая вовремя среагировать на неизбежную ответную атаку. Запутавшись в ногах, Джисон наворачивается и ударяется затылком так, что практически не замечает шлепок мяча по бедру. Как же тупо!.. Дурацкий верхний свет! Режет глаза, очертания окружающего мира размываются от влаги. Стиснув зубы, Джисон поднимается и расправляет плечи. — Ты в порядке? — спрашивает Минхо, когда тот проходит мимо по направлению к «плену». Он издевается?! Джисону хочется послать или плюнуть в лицо, но сдерживается. — Главное, чтобы ты был в порядке, когда снова посмотришь в глаза Чанбину. Он не без удовольствия наблюдает за тем, как лицо Минхо вытягивается. Значит, все же догадка верна, и они с Чанбином как минимум знакомы. Остаток игры Джисон пристально наблюдает за ненавистной спиной, но отомстить шанса так и не предоставляется. Команда Минхо выигрывает с большим отрывом. Флеш стучит ручкой для привлечения внимания. — Команда победителей автоматически проходит на следующий этап. Остальные, проверяйте почту! Джисон не может оторвать взгляд от планшета в его руках, на первый взгляд неприметного, но разрезающего воздух сродни гильотине. В заметках кроется ответ на вопрос, кто пройдет дальше. После предыдущего успеха хочется верить, что Джисон попадет в число счастливчиков, но, стоит признать, что ничего выдающегося так и не сделал, а запас удачи исчерпал еще в прошлый раз. Значит, снова провалился. Джисон не питал иллюзий, что будет легко, но воображение хотя бы рисовало сложные задания. А что в итоге? Не может справиться даже с простыми! Его попытки стать супергероем больше похожи на старания детали неподходящей формы встроиться в отлаженный механизм — с треском откидывает уже во второй раз. Пока остальные расходятся, Джисон не может заставить себя сдвинуться с места, но когда слышит над ухом «Серьезно, ты как? Не болит?», то отпрыгивает с прытью напуганного кота. Ладонь Минхо замирает в воздухе. — Ты-ы-ы! — Джисон задыхается от возмущения. Его даже начинает потряхивать. Минхо вскидывает обе руки в примирительном жесте и делает шаг назад. — Окей, я вижу, ты злишься. — Он осторожно подбирает слова и выбирает такую интонацию, с какой обычно разговаривают с одичавшими животными или с трехлетками в истерике. Джисон даже не знает, какой вариант его оскорбляет больше. — Справедливо. Что я могу сделать, чтобы загладить вину? Джисон вскидывает брови, не веря собственным ушам. Он и не рассчитывал, что угроза реакцией Чанбина реально сработает, просто хотел выбить Минхо из колеи, дав понять, что знает его. — Исчезни из моей жизни! Джисон направляется к выходу, не дождавшись ответа. К сожалению, этого оказывается недостаточно. — Обязательно исчезну, — догнав, обещает Минхо. — Но сначала надо поговорить. Может, по кофе? По кофе?! Джисон останавливается как вкопанный, жалея, что не умеет метать глазами молнии. Будь у него возможность выбрать, каким супергероем стать, то стал бы «Зевсменом», чтобы карать прямо на месте. — Знаешь что… — Джисон уже набирает в грудь побольше воздуха, чтобы разразиться тирадой, но, заметив за спиной Минхо приближающегося человека, лишь издает жалобный писк. — О, так вы подружились! — Сон Донук широко улыбается. Джисон не находит в себе сил возразить: не хочется выглядеть обидчивым ребенком в его глазах. — Мы в процессе, — отвечает Минхо. Джисон без зазрений совести наступает ему на ногу, призывая молчать. — Как все прошло? — Не очень, — выдавливает Джисон и отводит взгляд, надеясь, что больше ничего объяснять не придется. Грудь сдавливает груз невысказанных слов. Хотел поблагодарить за подаренный шанс, но теперь это кажется неуместным. Первым нарушает неловкое молчание Минхо: — О, Джисон прибедняется. Он был великолепен! Вы бы видели, как он уворачивался. Если это испытание на ловкость, то он его точно прошел. Джисон от неожиданности смотрит на Минхо без неприязни. В чем подвох?.. Сон Донук похлопывает по плечу. — Молодец. Чанбин был бы счастлив узнать, что ты здесь и не сдаешься. Чанбин бы убил, но Сон Донуку об этом знать не обязательно. Минхо хмыкает, видимо, подумав о том же. — Я сказал что-то смешное? — Нет-нет, извините, просто еще окончательно не поправился. Минхо покашливает в кулак, на что Сон Донук брезгливо морщится. — Прошу меня простить, но мне сейчас болеть никак нельзя. Желаю успехов! Джисон перестает улыбаться, как только тот отворачивается. Интересно, может ли Сон Донук и в этот раз повлиять на результаты?.. — Ну что, я реабилитирован? — напоминает о себе Минхо. — Нет. — Но я же замолвил словечко перед твоим крашем! Джисона передергивает. — Он мне не краш! — Ответ получается слишком испуганным, но не потому что у Джисона есть чувства к Сон Донуку (может, разве что легкий налет зависти, но он подумает об этом позже). Просто не ожидал, что Чанбин рассказывает кому попало о его ориентации. Джисон вообще-то доверил ему секрет! Или Минхо более близкий друг Чанбина, чем хотелось бы Джисону. Или, еще хуже, лучший друг о котором он даже ничего не слышал… — Значит, ты им просто так пользуешься? Да шучу я, шучу! — обрывает сам себя Минхо, видимо, догадавшись по выражению лица, что перегнул палку. — Не смешно, согласен. — Отвали, а? Попытка огрызнуться выходит неубедительной. Джисон слишком устал, у него нет сил бороться с приставучим репейником. — А я хотел предложить подбросить тебя до дома. Звучит соблазнительно, но Джисон выбирает проигнорировать предложение. На выходе из зала образуется очередь, и он смиренно встраивается в нее. — Планируешь взять автограф у Флеша? — уточняет Минхо не без скепсиса. Что?.. Шея вспыхивает от смущения, когда Джисон выглядывает из-за спин и видит, что дверь действительно никого не интересует. Он вынужден признать собственную оплошность. Про себя, естественно, вслух говорит другое: — Да. — Ну а что, чем не повод избавиться от «хвоста»? Вот только Минхо, похоже, и не думает никуда не уходить. — Ты так и будешь за мной таскаться? — Избавлю от своей компании, как только поговорим. — Так говори, что хотел, побыстрее. — Не здесь. — Джисон тяжело вздыхает и закатывает глаза, будто сам вчера не планировал все выяснить. — Раз не хочешь кофе, то поговорим в машине. Мысли о толкучке в метро заставляют смягчиться. В любой другой день гордость бы перевесила, но сегодня Джисон адски устал. Не выспался, выдохся, расстроен. Минхо ему должен моральную компенсацию, в конце концов! Решающим становится: — Я буду молчать остаток пути. — Ну раз так… — Джисон чувствует себя обязанным прояснить: — Только ради Чанбина. — Конечно, ради Чанбина. Мы оба здесь только ради него. Джисон садится в простенькую машину Минхо. Даже если потом пожалеет об этом решении, то сейчас намерен выжать из него максимум: зажмурившись, вытягивает ноги со стоном, полным блаженства. Минхо прочищает горло. — Да помню я, что ты здесь, помню! У меня был тяжелый день. Из-за тебя, кстати! — У меня просто болит горло. — Сон Донуку об этом будешь рассказывать. Минхо беззвучно смеется. Ничего такого, но Джисон, смутившись, отводит глаза к окну. Есть что-то неправильное в том, чтобы сидеть в одной машине вместе с заклятым соперником. Сумерки вытягивают краски из грустнеющего двора, и даже фонари не помогают исправить ситуацию. Продолжающие покидать зал люди, кутаясь в куртки, явно направляются к метро. Джисон рад не быть среди них и не испытывать на себе нападки типичного мая, балующегося рубильником «жарко»/«холодно». После вчерашнего Джисон и не подумал глянуть прогноз, пока собирался впопыхах утром, поэтому сегодня целый день мерз в одной толстовке. Щелчок оповещает о включении печки, но кажется, Минхо нажал на кнопку утяжеления век. Иначе сложно объяснить, почему держать глаза открытыми становится так тяжело. В машине тепло и хорошо. Даже слабость в ногах становится приятной, когда не надо держать себя в вертикальном положении. Но не бывает ничего идеального, и компания Минхо напоминает об этом. Он не спешит начинать разговор, пока вбивает адрес и выезжает на дорогу. Борясь с сонливостью, Джисон спрашивает первым: — Вы с Чанбином встречаетесь? Он тупит взгляд, когда Минхо странно косится. — Ты же сам прекрасно знаешь, что Чанбина интересуют только женские сердца. Знает. И обращает внимание на то, что про себя Минхо ничего не отрицает. Это объясняет, почему Чанбин поделился с ним фактом о личной жизни Джисона. — Тогда кем ты ему приходишься? — Мы друзья, одногруппники, даже напарниками успели немного побыть. — Напарниками? — Ну, в полиции. — А. Полосы света и тени пробегают по ничего выражающему профилю Минхо. Выглядит отстраненно, будто подменили. Волнуется? — Я о тебе никогда не слышал. Джисон хотел уколоть, а в итоге колется сам. На языке оседает горечь от осознания, насколько они все-таки с Чанбином отдалились за последние годы. — Зато я о тебе много чего слышал, — не остается в долгу Минхо, поглядывая на навигатор. Водит машину он так же, как играет: уверено, без лишних движений. Спокойная манера вождения убаюкивает. «Нет, вряд ли волнуется, — делает вывод Джисон по расслабленной позе. — Просто устал». До него запоздало доходит: — И все равно прицепился именно ко мне? — От обиды голос повышается на несколько тонов. — Ты прекрасно знал, кто я, ради чего я там, и продолжил играть против меня! Только против меня, — уточняет Джисон. — Есть что сказать в свое оправдание? — Не надо тебе быть здесь. — Это еще почему? — Чанбин хотел уберечь тебя от всего этого. — Допустим. А ты здесь причем? Минхо долго молчит. Джисона уже снова начинает клонить в сон, когда наконец слышит: — Раз Чанбина здесь нет, то за старшего я. Лучше бы и дальше держал рот закрытым, честное слово. — Ну здравствуйте! С чего бы… — начинает было Джисон, но его перебивают. — Родители знают, чем ты занимаешься? — Не твое дело! — Значит, нет. — А разве должны? Я уже не ребенок, чтобы отчитываться. — Представь, каково им будет узнать после потери Чанбина, что ты тоже ввязался во всю эту опасную супергеройскую муть. А они обязательно увидят по телевизору или на постерах! Теперь упорно молчит Джисон. Он так и не находит, что сказать, кроме очевидного: — Спасти Чанбина важнее. Минхо считывает неуверенность. — Так ты правда веришь, что это хороший план? Окей, предположим, станешь каким-нибудь Человеком-невидимкой. Что дальше? Он бьет по самому больному месту. Джисон не знает. Ему и самому иногда кажется, что эта идея фикс просто помогает занять руки. До тех пор, пока есть какая-то иллюзия деятельности, ему удается как-то сохранять психологическое здоровье. А еще Джисон боится стать невидимкой. — Найду Каменного человека. Кажется, ответ удивляет Минхо. Он впервые на мгновение оборачивается. — Ты подозреваешь его из-за той миссии Чанбина, или я чего-то не знаю? — Да, из-за нее. Кто-то шлет мне записки, и я не знаю, кто это может еще быть. — Ты думаешь, что Каменный человек будет заниматься этим вместо того, чтобы просто проломить стену? Прости, но я даже не уверен, что он умеет писать. Манера разговаривать встречными вопросами начинает подбешивать, поэтому Джисон копирует ее: — А ты что здесь делаешь, если не веришь, что план сработает? Он внимательно следит за реакцией Минхо и замечает, как пальцы сильнее сжимают руль. — Пу-пу-пу, — дразнит Джисон явным противоречием, и это срабатывает. Минхо нехотя признается: — Я не горю желанием становиться супергероем, просто провожу свое маленькое расследование. — Ах, даже так. Так тебе не нужна победа, и ты пытался выжить меня просто так?! — И пытаюсь спасти брата своего друга, — добавляет Минхо. — Тебя никто об этом не просил. Джисон достает в наушники, всем своим видом демонстрируя, что разговор окончен. Помнится, ему кто-то задолжал поездку в молчании. Раз уж следить за нитью разговора и формулировать достойные ответы становится труднее... Он уже заносит палец над плейлистом, когда Минхо все же удается заинтересовать в последний момент: — Тебе не кажутся испытания слишком несерьезными? — Испытания как испытания, — бурчит Джисон, не желая признавать правоту. — Нашел у кого спросить. — Сегодня ты достойно держался. Комплимент капельку — самую малюсенькую капельку — заставляет оттаять и даже высказать предположение: — Может, специально делают легкими, чтобы не отпугнуть подопытных кроликов. — И ты, прекрасно понимая это, все равно готов участвовать дальше? — спрашивает Минхо, качая головой. — Знаешь, я думаю, из нас получится неплохая команда. — Чего? — От попыток проследить логику Джисон хмурится так, что начинает болеть лоб. — Ну, раз ты все равно не отступишься, то думаю, что из нас… — Я слышал. С чего ты решил, что я захочу работать с тобой после всех твоих палок в колеса?! Казалось бы, утраченное веселье возвращается к Минхо. — Я раскаиваюсь. — Что-то не верится. — Я поддамся тебе на следующем испытании. Это звучит уже более любопытно. — И пробьешь отпечатки пальцев по базе, — добавляет Джисон. — Какие еще отпечатки пальцев?.. — С тех самых записок, которые мне подбрасывают. Я все приносил в полицию, но результаты мне сообщать отказались. — Хорошо, я посмотрю, но не думаю, что тебе в самом деле пишет Каменный человек. Это больше похоже на почерк похитителей без суперспособностей. — Но кто из обычных людей способен похитить и удерживать Супермена? — Тоже верно. Джисон напрягается, ожидая типичной реакции, — обычно собеседники чувствуют долг подготовить к худшему сценарию, будто он сам не понимает, что Чанбин может быть мертв, — но ее не следует. В глазах Минхо мелькает намек на жалость, но он быстро возвращает внимание к дороге, и тусклый свет разглаживает морщинки на его лице. Разговор затухает. Джисон замечает, что все же задремал, только когда машина останавливается. — Ну так что, мир? — спрашивает Минхо. Джисон со скепсисом смотрит на протянутую ладонь, не спеша пожимать. Ее очертания размываются, пока он не протирает глаза. Почему это ощущается, как сделка с дьяволом?.. — Сначала отпечатки, — выдавливает сквозь зевоту Джисон. Он горд собой, что ему хватило крупиц сознания не соглашаться на сомнительную затею. Подумает об этом позже на свежую голову. Джисон уже тянется к ручке, когда слышит: — Подожди! Обменяемся контактами. — Будешь «Репейником». — Чем бы дитя не тешилось, — великодушно разрешает Минхо, подчеркивая разницу в возрасте. — Потому что ты репейник. — Я понял, Джисон, что у тебя богатая фантазия. А надо было понять другое и провести работу над ошибками! Но сил донести мысль у Джисона нет. — Почту проверь, — кричит Минхо напоследок из окна прежде, чем уехать. Джисон слушается только потому, что и сам хотел проверить: вчера приглашение пришло достаточно быстро. hanjisungmen я прошел!!! 20:32 репейник как я и думал 20:34 И что это значит? Что Джисон действительно неплохо себя показал? Он думает об этом весь остаток вечера, то есть целых пять минут, пока не заваливается в кровать прямо в уличной одежде и не отрубается, как только голова касается подушки.