Недосказанность.

Они расстались тихо. Без ссор, без выяснений, кто кому испортил жизнь. Они не стали делить совместно нажитое имущество — приставку и чайник. Минхо всё оставил Джисону. Как джентльмен. И как человек, который не слишком любит играть в игры. Приставку покупали ради Джисона, пусть теперь развлекает его одинокими вечерами. Они расстались неожиданно для других. Вроде красивая и гармоничная пара. Минхо — такой тихий и спокойный интроверт, знает, чего хочет по жизни и знает свои границы. Джисон никогда не мог сидеть спокойно — он крутился на стуле, перебивал, смеялся громче всех и постоянно что-то ронял. Минхо однажды сказал, что Джисон — это стихийное бедствие, и с тех пор так его и называл. Друзья верили, что крепче этой пары никого не видели. Даже Ромео и Джульетта на их фоне меркли. Джисон и Минхо встретились впервые после расставания через неделю на работе. В зале для репетиций. Нужно было поставить танец для маленькой сценки — и всё. Работы на час. Но вот пошёл уже пятый час репетиций. Ребята вымотались, слишком много лишнего и ненужного повторяли из-за Минхо, который не понимал, куда себя деть под взглядом Джисона. Они молчали, не смотрели прямо, только исподтишка, пока другой отворачивался. Не садились рядом, не обменивались привычными шутками. Вся атмосфера в зале была пропитана кричащей недосказанностью и тяжестью. Джисон " Ты сегодня был очень холодный. Я всё время думал, что мешаю тебе. Если тебе будет легче, я могу вообще не приходить на репетиции, где ты. Просто скажи." Минхо "Я устал делать вид, что мне всё равно. Когда ты смотришь на меня, я не понимаю, что ты хочешь. Если тебе что-то нужно — скажи. " Они никогда не говорили по душам. Каждый считал это бременем для другого. Хранили свои страхи и переживания под сердцем, пока те не проросли дикими цветами глубоко в их сознании. Всё, что они могли делать, — писать сообщения, которые никогда не будут отправлены. Спустя ещё пару дней их компания собралась в баре. Друзья хотели развеять тяжёлую атмосферу и наконец-то провести время вместе, как в старые добрые времена. Они заказали много еды и напитков, смеялись до коликов в животе и шумели, перекрывая басы колонок. Но Джисон сидел как на иголках. Весь скукожился, старался казаться меньше, хотел исчезнуть. Рядом сидевший Минхо, наоборот, расправил плечи, закрывая ими обзор парню. Но их связывала тишина. Оба что-то тихо поддакивали, оба незаметно смеялись, оба глотали тяжёлый ком в горле. Взять несчастный последний кусочек закуски пришло им в голову одновременно. Поэтому, когда пальцы Джисона случайно коснулись пальцев Минхо, он резко отдёрнул руку, прижимая к себе. В глазах поселились растерянность и страх. Минхо же замер на пару секунд, взял закуску и съел её. Даже не посмотрел в сторону Джисона. Джисон «Тебе настолько противно меня касаться? Даже не посмотрел на меня. Я уже так низко пал в твоих глазах? Почему ты так счастлив без меня? Это всё, что ты хотел?» Минхо «Отдёрнул руку. Боже, я настолько противный? Или тебе приносит дискомфорт сидеть теперь рядом? Ты слишком жесток, Джисон». Прошла ещё неделя. Парни начали привыкать к одиночному ведению быта. Джисон начал готовить что-то кроме куриной грудки и лапши, Минхо начал заниматься ненавистной ему стиркой. В своих отношениях они умудрялись грамотно делить обязанности и быть счастливыми. Сейчас всё свалилось на них тяжестью будничных дней. На работе дела тоже шли не очень. Грозовые тучи нависли над Джисоном. Парень и так был с трудным характером, а внутренние переживания только усугубляли положение. — Ты можешь двигаться плавнее? — в голосе Минхо не было злобы, лишь лёгкое раздражение. Они повторяли одно и то же движение раз за разом из-за того, что Джисон делал его неправильно. Он был слишком сильно погружён в свои мысли. — А ещё что для тебя сделать? — огрызнулся Хан. У него не было в планах выбирать такой резкий тон, всё вырвалось само. Ли приподнял бровь, вопросительно глядя на парня. — Ну раз уж ты спросил, — саркастично начал Минхо, — будь добр не сбиваться с темпа, не подводить группу, — начал он перечислять, загибая пальцы. — Не срывать репетиции и убери свою кислую рожу, словно быть тут — это пытка. Минхо увидел, как резко поднял голову Джисон и с каким взглядом посмотрел на него. Увидел, как его зрачки стали широкими и потеряли ровную окантовку из-за наворачивавшихся слёз. Минхо не хотел. Не хотел выливать на него своё напряжение. Не собирался говорить настолько резкие слова. Он был разбит так же, как и Джисон, и просто хотел защиты. Но получилось так, что ранил его. Хан ушёл с репетиции. Джисон «Вот значит как. Теперь я действительно понимаю, что ты меня ненавидишь. Теперь я понимаю, насколько в тягость были наши отношения. Да пошёл ты к чёрту! Я тоже тебя ненавижу и знать тебя не хочу! Пошёл ты к чёрту, Ли Минхо!» Минхо «Прости…» Казалось, что с того момента их любовная история точно подошла к концу. Под угрозой оказалась история их группы. Вражда между двумя артистами в одной группе приводила к проблемам у всех. Ребята старались поддержать каждого участника, но взамен им казалось, что они были предателями. Минхо заболел. Он выдерживал напряжённые физические дни. Выдерживал по несколько суток без сна и многочасовые съёмки контента. Но не смог нормально пережить сердечную боль. Невысказанность давила на плечи и в итоге пригвоздила его к постели. Джисон пришёл сам. С пакетом необходимых лекарств и любимым супом парня. Он знал, что нужно делать в такие моменты. Парень открыл входную дверь своим ключом, что не выкинул, и был этому рад. Бесцеремонно, под вопросительный взгляд Минхо, прошёл на кухню и начал подготавливать лекарства. Ли не задавал вопросов. Он просто сидел на кухне и смотрел, как Хан переливает тёплый суп в тарелку. Он знал, что парень приготовил его сам. Неумело, скорее всего пересолил, как обычно, но сам. И это знание облегчало простуду. Джисон молча наблюдал, как Ли кривится, но ест. У него никогда не получалось приготовить что-то вкусное, но Минхо всегда всё доедал, а после, улыбаясь, благодарил. Ему так хотелось снова увидеть эту улыбку. — Тебе нужно выпить вот эти таблетки, — Хан положил их на стол около парня. Это были первые слова за тридцать минут нахождения в уже в чужой квартире. Минхо кивнул. Джисон старался быть сдержанным, грубым, но короткий нежный взгляд выдавал его. Ли пару раз протягивал руку, когда парень стоял к нему спиной, чтобы коснуться, обнять. Но останавливался. Джисон ушёл сразу после того, как Минхо позвоил побрызгать ему в горло суперпротивным спреем. Ребёнок. Джисон «Ты не часто болеешь. Скажи, это из-за нервов, да? Не хочу, чтобы ты переживал из-за чего-то. Ты всегда принимаешь всё близко к сердцу. Я был счастлив видеть, как ты ел мой суп. Как всегда невкусно, но ты благодаришь меня, как будто блюдо Мишлен съел. Я скучаю. И вовсе не ненавижу тебя». Минхо «Ты пришёл так неожиданно. Решил, будто у меня галлюцинация. Но когда попробовал это ужасное месиво, понял, что ты настоящий, хахаха. Это был самый вкусный суп в моей жизни. Спасибо тебе. Но не приходи больше. Я потом не могу уснуть». Каждый из них почувствовал прилив нежности и надежды после той встречи. Минхо вышел с больничного через день. Был бодр и весел. В шутку говорит всем, что его поставил на ноги чудо-суп. Джисону было приятно. Он не говорил, что это чудо-суп его. Он просто отворачивался и глупо улыбался. Ребята заметили, что наконец-то атмосфера в группе разрядилась, пропали искры, буря стихла. Ли и Хан даже начали смеяться с шуток друг друга, совсем как в старые времена. Джисон легонько бил его кулаком то в грудь, то по плечу за слишком откровенные заигрывания. Минхо стал самим собой и не подпускал к себе никого, кроме Хана. Вернулись их старые отношения. Мемберы решили, что, возможно, они снова будут вместе. Так думали не только они. После вечерних съемок ребята решили остаться на ночь в доме, в котором снимали очередной скз-код. Дом был небольшим, поэтому пришлось делиться на пары и спать по несколько человек в комнатах. Всё было в руках рандома. Рандом определил Минхо и Джисона в одну комнату. Всё как обычно. Парни улыбнулись друг другу. Джисон лежал на расстеленном на полу матрасе. Он смотрел в потолок и считал выдохи Минхо. Ли же в этот момент думал о том, что Хан слишком тихий. Открыв глаза и повернувшись на бок, парень согнул руку в локте и убрал ее под голову. Заслышав шуршание, Джисон осмелился проделать то же самое. Теперь они оба смотрели друг на друга. Спокойно, трезво. Они оценивали свои возможности, прикидывали в голове, что можно сказать. Возможно, кто-то из них наконец-то скажет правду. — Привет, — слегка улыбнувшись, неловко пошутил Минхо. — Привет, — с нежностью и улыбкой ответил Джисон. Снова тишина, но разряженная шуткой. — Ты ведь не против снова быть со мной в одной постели? — осторожно поинтересовался Ли. — Нет, не против, — интонация Джисона была слегка хрипловатой от волнения, но все равно нежной. Сейчас бы Минхо с удовольствием уснул под какой-нибудь рассказ, озвученный парнем. — А ты не против? Ли покачал головой и опустил взгляд на губы парня. Прошло чуть больше месяца, как они расстались. Но с последнего поцелуя прошло почти два. Выходит, отношения закончились задолго до официального события? — Знаешь, я бы хотел, наверное, поговорить, — не решаясь, начал Джисон. Он тоже опустил взгляд, но не на губы Минхо, а ниже, чтобы ненароком не встретиться с его взглядом. — И о чем же? — О нас? Молчание. Никто не решался. — Хорошо, давай. Ты первый, — Минхо не решился начинать этот разговор. Он не знал, что нужно говорить. Быть честным? Быть смелым? Он не знал, каково это. — Ох, — Джисон замялся и немного поелозил. Кажется, он пожалел, что начал эту тему. Губы словно слиплись, а сам парень забыл, как говорить. — Ну, как тебе живется одному? — всё было зря. Он не смог. Струсил. Забился в уголок. — Одному? — удивился парень. — Да хорошо. А тебе? — он соврал. Ему было плохо. Но он не может сказать это первым. Что, если Джисона всё устраивает и он только ударит в грязь лицом? — О! — воскликнул Джисон и натянуто улыбнулся. Теперь у него появилась храбрость смотреть на Минхо, ведь серьезного разговора больше не будет. Минхо хорошо без него, и в страданиях Хана нет никакого смысла. — Мне тоже прекрасно! Знаешь, меня теперь никто не будет будить с рассветом, и я могу спать до скольки хочу. Это просто кайф! — парень засмеялся. — Точно. Я теперь тоже могу спать спокойно, никто не будет шуршать фантиками в постели и крошить. И никто не будет раскидывать свои вещи где попало. Такая чистота дома, что глаза радуются! Каждый из них бил по основным проблемам их прошлой семейной жизни. Джисон хотел просыпаться под градом поцелуев даже в четыре утра. А Минхо был не против собирать вещи с пола. Ему нравилось всё складывать на свои места. Но признаться в таком они не могли. — Выходит, ты счастлив, что мы расстались? — смех Джисона и его улыбка быстро стерлись с лица. Минхо проглотил ком. — Выходит, что так, — еле-еле выдавил он, разочаровываясь в себе. — Я тоже. Рад, что мы наконец-то стали счастливыми. Джисон: «...» Минхо: «Я соврал. Ты слышишь? Я соврал! Заметь ты это! Я не хочу жить один. Не хочу есть один. Боже, Джисон, я умоляю тебя, посмотри на меня...» Осталось ли всё как прежде после этой ночи? Возможно. Стали ли они свободнее? Нет. Джисон услышал то, чего боялся. Узнал правду о том, что он не нужен, что без него хорошо. Возможно, он даже был ошибкой. Минхо сказал то, о чем совершенно не думал. Он соврал, потому что боялся увидеть насмешку во взгляде любимого человека. Боялся показаться слабым и зависимым. Всё шло своим чередом. Гастроли, концерты, камбеки, репетиции. Их погасшие отношения больше не мешали группе, они смогли пережить этот кризис. Правда, обошлось не без потерь. Парни больше не радовали фанатов своими взаимодействиями. Не было больше тех старых минсонов. Люди ошибались, когда называли их соулмейтами. Они не смогли почувствовать правду, погребенную под тонной страха. После той ночи Джисон решил жить дальше. Если его не видят в отношениях, то его личность не закончится на этом. Он продолжит знакомиться, влюбляться, разочаровываться. Он выйдет из этой игры достойно. Большой букет цветов неожиданно застал Хана в раздевалке после концерта. Парень подумал, что это кто-то из спонсоров решил его подбодрить, и поначалу даже не обращал на него никакого внимания. Но любопытный Чанбин нашел маленькую записку. — Ты сегодня был прекрасен. Как и обычно. Был рад наблюдать за тобой, но хотелось бы оказаться чуть ближе, чем трибуны стадиона. Надеюсь на скорую встречу, Джисон-а, — приторно читал парень. Хан старался отобрать у него записку, но Со уворачивался и кривлялся, делая вид умиления. Молчаливо и безэмоционально стоял только Минхо. Он смотрел сквозь прыгающего Хана и убегающего Чанбина прямо на букет цветов. Таких красивых, дорогих и подходящих его Джисону. Джисон уже давно не был его. Он сам предложил расстаться, сам соврал о своем счастье. Сам разрушил всё, что только мог. Так смешно от того, что он ненавидит какого-то человека за то, что он влюбился в Хана. В свободного, жизнерадостного, милого, заботливого, красивого. Но правда в том, что он ненавидел не человека, а себя, за то, что сейчас эти слова говорит кто-то другой, а должен был он. Минхо расмеялся, громко, хватаясь за живот и сгибаясь пополам. Все думали, что его позабавило шоу, но Ли сжимал глаза, чтобы слезы ненависти к себе не показались. Не посмели скатиться. Не явили себя свету. Минхо смеялся тихо, закрывая глаза рукой. Минхо не верил в происходящее. Джисон: «...» Минхо: «Я и правда всё потерял». Джисона водят на свидания. Ему говорят, как он хорош в поедании мяса, как забавно он раскрывает глаза от удивления. Как соблазнительны его губы, когда он вытягивает их вперед. Как красиво он двигается и как загадочен в моменты написания песен. Хан всё слышал это от нового парня, когда хотелось это всё слышать от Минхо. Ли исчез из его жизни так же быстро, как появился другой. Новый интерес Хана не заставлял себя долго ждать. Говорил правду, даже если она была неприятная. Новый партнер хотел быть честным и открытым, он не любил недосказанность. Не любил то, что погубило прошлые отношения парня. Джисон не сказать, что был влюблен. Но новые правила их «отношений» подкупали его. Хан видел яркий пример здоровых отношений между людьми и хотел научиться так же. Сначала было тяжело и скомкано. Через силу он говорил, если что-то не нравилось. Через страх показаться навязчивым — о своих чувствах, которые еще не совсем успели созреть, но уже что-то есть. Его не ругали и не отталкивали. Ему говорили спасибо и продолжали потихоньку подкармливать чувство собственного достоинства. Нет, Минхо никогда не унижал его, не говорил то, что могло подорвать любовь к себе. Он тоже заботился, говорил приятное, старался. Но большинство проблем, большинство чувств всё равно оставались нераскрытыми. Минхо для Джисона был самым приятным этапом в его жизни. Парень уверен, что будет помнить и держать в сердце до конца своих дней теплые моменты с ним. Он будет любить его. Но он не сможет заставить любить себя так же в ответ. Не в его силах. Джисон для Минхо был смыслом его роста. Ему хотелось становиться всё лучше и лучше, чтобы, протянув руку, вести паренька за собой. Чтобы ветви реальности хлестали только его, а Хан, как самый драгоценный груз, всегда был в безопасности. Но Минхо не умел говорить то, что чувствовал. Он не умел читать между строк. Не мог привязать к себе человека, когда он счастлив без него. Выходит, они расстались из-за того, что просто не умели говорить. Были ведомые своим страхом и неуверенностью. Просто сдались, не начав сражаться. Джисон: «Привет. Не знаю, почему пишу, просто давно была такая потребность. Хотелось сказать спасибо. Спасибо, что был рядом, спасибо, что любил меня сильнее, чем я мог себя полюбить. Мне жаль, что у нас всё так получилось. Если бы у меня была возможность вернуться назад, то я бы обязательно сказал тогда, что несчастен. Что хочу быть с тобой и никогда не расставаться. Что мне грустно засыпать и просыпаться в одиночестве. Что мне не нужен никто, кроме тебя. Я просто любил тебя и буду любить глубоко в сердце. Прости, что оказался таким трусом и что навязываюсь сейчас. Но чтобы начать жить с чистого листа, нужно попрощаться с прошлым. Надеюсь, мы останемся хорошими друзьями еще на долгие годы вперед». Отправлено. Прочитано. Минхо пишет... Был в сети десять минут назад.