Сильви и мама

Прекрасный солнечный весенний день. Птицы пели, деревья блестели свежей зелёной листвой под мягким солнцем, а небо было чистым, с тонкой радужной дугой вдали. Казалось, будто сам мир сегодня стал добрее, чем когда-либо прежде. Маленькая Сильви шла по знакомому двору в сторону больницы. Её мама недавно попала в аварию — с большим животом, что тогда до ужаса напугало и отца, и саму Сильви. Но всё обошлось. Так сказал доктор. «Она в порядке, — уверяла медсестра, — лишь поврежденной руке нужен покой, и скоро она снова будет дома». Сильви уже второй раз за последние два дня шла в больницу. В прошлый раз её не пустили к маме, сказав, что той нужно отдыхать. Отец тогда после того как его пустили странно молчал, а по вечерам стал каким-то слишком пустым — таким, что Сильви было страшно смотреть ему в глаза. Поэтому она решила пойти сама. Больница ведь рядом. И можно наконец порадовать маму своим вниманием. «Если у неё болит рука, значит ей там скучно и грустно… и, может, кормят чем-то невкусным, как когда-то меня», — подумала Сильви. — «Надо купить ей что-то приятное!» В маленьком ларьке она купила любимые мамины шоколадные конфеты с орешками, потратив все свои накопленные деньги, что берегла на игрушки. Но сегодня это казалось ей правильным — ведь важнее всего было увидеть мамину улыбку. Она шла дальше, счастливо покачивая пакетиком, уже представляя, как мама снова будет слегка ворчать, что это «лишнее», что лучше бы она купила себе куклу… и всё равно в благодарность прижмёт её к себе так крепко, как умеет только мама. Сильви почти бежала к больнице, держа в голове этот тёплый образ встречи. У входа стояли два врача, курившие на улице. Один из них, заметив девочку, будто хотел что-то сказать, но второй лишь слегка покачал головой, и тот отвёл взгляд. Сильви спокойно прошла внутрь. В холле её встретила знакомая медсестра, перебирающая какие-то бланки. Сильви подошла и, сияя, спросила: — Здравствуйте! Я к маме! Хочу ей вот, конфетки передать! Можно? Медсестра посмотрела на неё долгим, тяжёлым взглядом. Её дыхание замедлилось, а в глазах появилась влажная тень. — Сильви… прости, но сегодня нельзя. — Почему? Она уже, наверное, отдохнула! Я думаю, ей уже лучше! И… мои конфетки ей точно помогут! — радостно добавила девочка. Медсестра опустилась перед ней на колени, осторожно положив бланки рядом. Несколько секунд она молчала, будто собираясь с силами. — Сильви… её больше нет. — Нет? — девочка моргнула, всё ещё улыбаясь. — Как это нет? Она уже не в больнице…? Губы медсестры дрогнули. — Её больше нет в живых. Улыбка медленно исчезла с лица Сильви, будто её кто-то аккуратно стёр. Она посмотрела в сторону, потом снова на медсестру — словно пытаясь найти ошибку в услышанном. — Но… у неё же была только рука… вы же сами сказали… — голос стал тонким, почти детским шёпотом. — Она же должна была выздороветь… Слёзы выступили одновременно у обеих. У одной — от боли, которую невозможно удержать. У другой — от того, что смысл слов ещё не до конца успел стать понятной реальностью. Медсестра опустила взгляд. — После аварии… мы сказали так, чтобы ты не испугалась. И… чтобы твой отец смог хотя бы довести тебя до дома. Сильви стояла неподвижно. Пакет с конфетами вдруг стал тяжёлым, будто наполненным камнями. И где-то глубоко внутри неё мир, который ещё минуту назад был тёплым и солнечным, треснул окончательно. — А… — прошептала она, — животик?.. Медсестра закрыла глаза. — Твой братик. Его тоже не удалось спасти. Пакет выпал из рук Сильви. Конфеты рассыпались по полу, как маленькие огоньки... Которые не смогли согреть ту, кто уже... была навечно холодна.