за маской софитов

куаньцзюй проснулся от запаха крепкого кофе и чего-то сладкого. дом больше не казался холодным — камин продолжал мерно потрескивать, наполняя комнату сухим, уютным теплом. он сел на диване, потирая затекшую шею, и увидел умути, который стоял у небольшого стола, расставляя тарелки. на нем больше не было той тяжелой сценической одежды, только свободная домашняя футболка, открывающая сильные предплечья. куаньцзюй поймал себя на том, что засмотрелся на уверенные движения его рук. в этом мужчине всегда было слишком много пространства, он заполнял собой любую комнату, а здесь, в тесноте лесного дома, его присутствие ощущалось почти физическим давлением на грудную клетку. — иди сюда, — умути не оборачивался, но знал, что куаньцзюй уже не спит. куаньцзюй послушно встал. ноги немного дрожали, и он невольно потянулся к телефону, который обычно лежал в кармане, чтобы проверить уведомления, но рука наткнулась на пустоту. страх на мгновение вспыхнул в груди — современный мир приучил его быть на связи каждую секунду, — но умути тут же пресек это движение. — забудь про него, — он наконец повернулся, и в его глазах не было ни капли сочувствия, только холодная решимость. — я выключил его и спрятал. пока мы здесь, твой мир ограничивается стенами этого дома. и мной. куаньцзюй медленно подошел к столу и хотел взять чашку, но умути перехватил его запястье. его пальцы сомкнулись на тонкой коже, словно браслет. он мягко надавил, заставляя куаньцзюя сесть на стул. — я сам, — сказал умути. он взял кусочек тоста, намазал его медом и поднес к губам куаньцзюя. это было слишком. это было за гранью простого ухода. куаньцзюй почувствовал, как жар прилил к лицу, он попытался забрать еду из рук умути, но тот лишь приподнял бровь, и в этом взгляде читалось опасное предупреждение. — я сказал, что ты принадлежишь мне, куань. это значит, что я решаю, когда ты ешь, когда спишь и о чем думаешь. ты хотел спрятаться от мира? я даю тебе эту возможность. но цена — твоя полная покорность. куаньцзюй смотрел на него широко открытыми глазами. он видел в отражении зрачков умути свое собственное замешательство и... облегчение. глубоко внутри он всегда хотел, чтобы кто-то пришел и снял с него ответственность за его собственную жизнь. чтобы кто-то просто забрал его боль и заменил ее своей волей. он медленно приоткрыл рот, принимая еду из его рук. мед был горьковатым на вкус, но в сочетании с запахом кофе и близостью умути он казался самым правильным, что куаньцзюй пробовал в своей жизни. — молодец, — прошептал умути, и его голос смягчился, приобретая те бархатные нотки, от которых у куаньцзюя слабели колени. — видишь, как это просто? не нужно ничего решать. не нужно ни о чем беспокоиться. только ты и я. умути протянул руку и медленно провел большим пальцем по нижней губе куаньцзюя, стирая каплю меда. его взгляд переместился на губы парня, и в комнате внезапно стало слишком мало воздуха. куаньцзюй замер, не смея пошевелиться, чувствуя, как его собственная воля растворяется в этой тишине, становясь частью собственности умути.