Март

Часы показывали ровно двенадцать часов, 28 марта — простой день субботы, ничего примечательного. Она не хотела праздновать как-то этот день — уж слишком много она упустила за эти несколько лет, много людей она упустила, а были и те, кто топтался по ней, вытирая ноги. Но сегодня она обещала себе не плакать. Комнату освещало тусклое свечение луны, чьи лучи, подобно самураям, тихо пробирались в даль комнаты, а именно на кровать, где сидела девушка. На её лице была печаль, в руках — фото, на котором изображены Саске, Наруто, Какаши-сенсей и она. Ей стоило давно отпустить их, его, ведь он сам выбрал свой путь, но почему-то ей хотелось верить, что он вернётся к ней, пусть и сейчас. Сакура верила в любовь и будет верить всегда. Она встала с кровати и поставила фото на стол, что стоял напротив кровати. Сейчас ей меньше всего хотелось плакать. Она решила открыть окно, чтобы вдохнуть чистого воздуха и выветрить эту назойливую грусть но быстро поняла это не поможет. Ей сегодня шестнадцать. Наруто и Саске не в деревне, и сейчас она тренируется, чтобы стать лучше и сильнее, чтобы никто больше не пострадал из-за неё. Хотя в глубине души она понимала: они защищали её не потому, что она слабая — ими управляла другая сила. Навязчивые воспоминания лезли в голову, словно назойливая муха, которую никак не прибить. И даже медитация ей не поможет. Обдумав всё, она решается пойти на прогулку, ведь погода позволяет, да и кто решится напасть на ученицу Хокаге? Правильно — никто. Собравшись, она надела своё новое платье — подарок самой себе, символ маленькой победы над собственной слабостью. Это было платье нежно-розового цвета, напоминающее воздушное облако из лёгкого шифона, усыпанного едва заметными цветками сакуры. Короткая пышная юбка с широкой полосой белоснежного кружева по подолу мягко шуршала при каждом движении, а изящная шнуровка на талии, имитирующая корсет, подчёркивала её хрупкий силуэт. Сакура посмотрела на себя в зеркало, что стояло у выхода из дома. Она раньше не покупала платья именно такого фасона, она не понимала до конца, нравится ей или нет. Ей просто хотелось быть красивой не для кого-то, а для себя, и это платье она должна была надеть сегодня утром, но надела ночью, чтобы прогуляться в полном одиночестве. На ноги она обула босоножки цвета пыльной розы, тонкие ремешки бережно обнимали щиколотки, а на узких перемычках словно замерли бабочки. Квадратный нос придавал образу некую строгость, это дело дополнял высокий каблук, делая Сакуру похожей на нимфу. Девушка купила их в том же бутике, что и платье. Она тихонько открыла дверь и вышла. Басаножки предательски цокали, когда девушка ступала по дороге. Вокруг было темно, она специально пошла в тот район, где не было фонарей, а единственным источником света была одинокая луна. В какой-то момент Сакуре показалось, что кто-то стоит сзади, словно ожидая того, что она обернётся. Всё как в ужастиках, но поворачиваться не хотелось, а бежать на таких каблуках неудобно. «Молодец, Сакура! Нужно было дома сидеть, дура». Она мысленно ударила себя по голове. Куноичи стало интересно, кто же там стоит за её спиной. Она мысленно ругала себя, понимая, что её дикий интерес погубит её, но, обернувшись, она оцепенела. Не может быть... Она не могла промолвить ни слова, кроме: — Саске? — голос тихий, она боялась того, что сошла с ума, а это просто плод её воображения, иллюзия, гендзюцу или же галлюцинация, а может, она и вовсе спит. Учиха некоторое время смотрел на неё оценивающим взглядом, а потом тихо добавил: — Красиво, но совсем не практично. Если бы это был кто-то другой, то отбиваться было бы крайне неудобно. В его голосе не было ни спешки, ни холода. — Я не могу поверить... — она нелепо моргнула. Тогда он подошёл ближе. Его лицо казалось фарфоровым, когда на него падали лучи света луны, его внешность становилась неземной. Он коснулся рукой её щеки, от чего щёки Сакуры приобрели пунцовый цвет. — С днём рождения, Сакура. Он исчез. Так же, как исчезают слова, что бросили в пустоту, так же, как миг или жизнь. А Сакура ещё стояла так некоторое время, и только через несколько минут, сглотнув ком в горле, побрела домой. А в голове так и витало: «С днём рождения, Сакура».