То, что было

-Чува-ак! Да ты попал.-Грегори хлопает меня по плечу, а я вздрагиваю. Ну да, чего ещё я ожидал?… Оборачиваюсь к зеркальному клочку в прихожей, почти полностью заклеенному обрывками показавшихся красивыми Мон журналов и газет: тёмные круги вокруг глаз, щёки уже впали, сухая пожелтевшая от скопившейся лимфы кожа, походящая на почти протёртую до дыр бумагу, парочка порезов слева от губы после вчерашнего. Ну да, дети, не падайте на стеклянные осколки.. трубок. Хах… -Ой, да и хе^ с ним.-Отмахиваюсь я, криво улыбаясь чуть левее Грега, в стену.-Надоело всё, да и какова жизнь без таких рисков?! Я вру. Я знаю, к чему всё ведёт, уж это-то я не забыл. И очень боюсь смерти. Обычно люди, как я, не бояться, а даже ищут её, этого.. "умиротворяющего" забвения. А я боюсь. Кто их знает, может они и правда верующие, а меня ждёт только пустота: гнилая пустота - во всех смыслах. Но прекратить духу всё равно не хватает. Грегори не замечает разрывов в моих суждениях, плохо сшитых нитками, наверное, сплетёнными из говна и палок. Поэтому с ним и легко общаться, он не сообщает мне очевидное - сам его не видит: -Вот это правильно! Слушай, я к тебе зашёл, чтобы попросить кипятильник. Проводка в телике полетела, думал, сумею запаять там пару контактов. Я вздыхаю. Ну, раз уж мой разваливающийся мешок с костями, названный телом, был поднят с кровати звонком в дверь, то не стоило и ожидать, что я останусь до вечера дома, лелея свою головную боль и затравляя мозги всей этой яркой светящейся мутью с ТВ. -Сейчас принесу паяльник. И поеду с тобой: вы сами там не справитесь с Марго. Ну, или Варом. -Спасибо, бро!-Грег радостно хлопает меня по плечу, пропуская мои догадки мимо ушей.-Пойду машину заведу. Дверь хлопает, а я морщусь. Нет, с моим режимом дня и.. развлечениями, хэх, Грегори совсем не подходящая компания на раннее утро: слишком шумный. И топаю за коробкой с инструментами, из которой высовывается пара мотков проводов и сам всем известный "кипятильник". По утрам я что-то слишком саркастичен. Особенно, когда болит голова. В чём меня и подняли с кровати, а точнее, в чём я упал на неё вчера ночью или больше уже утром, я скоро выползаю на белый свет с сумкой чего-то, что может пригодится для телика Грега, морщась и массируя виски. Дверь не закрываю: Мон снова ушла без ключей, а если она вернётся сегодняшним вечером, то я точно буду не в состоянии дать ей их, всё равно кроме пары тонн мусора и годового запаса сигарет у нас ничего никто не найдёт. Даже мы. Я и в холодильник заглядывал последний раз неделю назад: вроде остатки соуса и пара паршивых огурцов были ещё не живыми. Одну из пачек сигарет я и прихватил, сразу же вытряхивая одну из и зажёвывая конец между губами. Зажигалка была на месте. Не удивительно. -Привет, Марго.-Я выдыхаю дым в открытое окно, слушая тарахтение машины и мат Грега из-за капота. Опять, что ли, мусор забился? Марго выглядит очень свежей, несмотря на её личные синяки под глазами и мутный взгляд из-под опущенных век - без этого и Марго не Марго, даже приоделась. Хм.. значит, Грег собирается сжалится и оставить меня наедине с барахлящей техникой. Удачно. А её, наверное потащит.. куда-то на "природу", вряд ли надолго.. Значит, у кого-то вечер начинается раньше.  -Здарова.-Тоже затянувшись, наконец отвечает, стряхивая пепел с более короткого бычка за окно и одаривая меня улыбкой дохлой рыбы, и отворачивается, с презрением разглядывая свои ногти и ковыряя начавший лезть лак. -Ну что, погнали?-Глухо из-за закрывшейся машины громко спрашивает Грег и жмёт на газ. Громко пробибикав на пустой двор, проскрежетав колёсами и как будто пародируя скрипы своей машины, он оглядывается и, удовлетворённый нашими с Марго кривыми улыбками, выезжает на дорогу, тресясь на выбоинах, замаскированных жёлтой пылью, осыпавшейся с деревьев и охватившей всё пространство от пандусов для колясок, не отличающимихся по цвету от пыли, до второй полосы чахлого газончика. Я смотрю в окно. Жара. Никого нет, все попрятались по домам с вентиляторами и журналами, или телевизорами, смотря кто отвоевал пульт. Даже нет вездесущих мамочек с колясками и одинокими малышами, так же сонно, как и всё вокруг, тыкающих песочницу в поисках смысла этого йобанного мира с его бессилием: первые сейчас спят, а вторые пытаются отвоевать право на то, чтобы не спать. Да уж. Даже кошек не видно, те сидят в прохладных подвалах и устраивают там свои маленькие разборки, от которых кто-то уходит без уха, кто-то без части хвоста, а самые умелые, или счастливые, отделываются клоками шерсти и пуха, линяющим как будто бы всё время. Блин, даже при одной мысли чихать охота. Проехав пару оживлённых перекрёстков, наполненных запахом гари, резины и пыли, Грег заворачивает во дворы, где попрохладнее и позеленее. Но двигаемся мы медленнее. Я даже успеваю как следует рассмотреть недоеденный труп голубя на тротуаре. Вот бы крику то было бы, если бы я закинул его в чьё-нибудь открытое окно.  Марго косится на меня. Наверное, думает, спятил ли я или просто задыхаюсь. Сам не заметил, как рассмеялся вслух. Вместо ответа закрываю свою улыбку сигаретой, а ей предлагаю ещё одну из пачки: дар она принимает и благосклонно отваливает, погрузившись в свою грязную лужу, называемую пофигизмом… и мыслями. Тарахтение прекращается, Грег вылезает из машины и, строя из себя невесть что, подаёт руку Марго. Ну, он и с Варом такой.  Не могу не отметить это. Но он реагирует лучше, чем Марго: эта, взяв его руку, сплёвывает жёлтую слюну на чьи-то гвоздики, пытающиеся выбраться под местами ржавым, а местами удушающе розовым заборчиком с газона, и как ни в чём ни бывало продолжает курить, без интузиазма помахивая замочком их с Грегори рук. Я тоже вылезаю, хлопнув дверью и чувствуя новые выстрелы в голове от этого. Надеюсь, что с дверью подъезда я буду мудрее. Б^ять! Пройдя настолько прохладный, что в нём хочется жить, а ещё лучше, наконец уснуть, прикорнув на чьём-то почтовом ящике, кафельный подъезд, Грег запускает меня внутрь порядком захламлённой - как и у нас - квартиры. В спальню я даже не смотрю, зная, что там могу увидеть, сразу иду на кухню, где на столе, заботливо расчищенным от пакетов с семечками и ещё чем-то возлежит перевёрнутый телевизор с открученной ( где Грег вообще нашёл у себя отвёртку?!) задней стенкой, неприлично отсвечивая своими поцарапанными известно кем внутренностями. -Чувак, мы это, с Марго собирались…-Говорит Грег. -Ага.-Перебиваю я, махнув рукой и открывая засаленное окно, чтобы не сильно прокурить квартиру. -Собирались съездить к старому мосту, потусить там с парочкой ребят и девчонок, ну, ты сам знаешь. Ты не против, что я тебя тут одного оставляю?  -Ага, валяйте, а я тут поковыряюсь в вашем телике, всё равно дел до вечера никаких.-блёкло тяну я, кидая сумку на пол и со вздохом откидываясь на спинку стула, оглядывая кухню в поисках пепельницы - не хотелось бы спалить парочку.. листьев чего-то на клумбе перед окном. Марго заходит, намазывая веки чем-то фиолетовым, и ставит передо мной тёмную пепельницу. Всё равно не понимаю, что в ней нашёл Грег. -О, тогда хорошо. Ну, мы пошли. Когда будешь уходить, сунь ключ под коврик. Я киваю, оборачиваясь на стол и с притворным интересом изучая пепельницу и дальше по линии вид из окна на заасфальтированный дворик, но вздыхаю спокойно только когда хлопает дверь. Наконец-то тишина… И я бы точно не хотел слышать, чем эти кролики будут заниматься весь день дома, если бы они не уехали. Так даже проще. Глотнув воды из под крана и взяв новую сигарету вместо размазанной по пеплу, составляющем дно пепельницы, старой, я уже с большим интересом наклоняюсь над схемой. Не то чтобы мне это нравилось, но хотя бы прочищает мозги ненадолго и не вызывает головной боли - уже сойдёт. Грег своей отвёрткой погоды бы не сделал, даже в плохом смысле: силёнок не хватает, все его мышцы не в пальцах, да и применять он их не умеет, так, для понта и чтобы не задирали всякие - нужно заменять парочку резисторов на более устойчивые и перепаивать пару траншей. Выйдет не шик, чем будет, тем и закреплю, но даже на скорости это скажется разве что в тысячных секунды. Короче, пойдёт. Выпотрошив сумку вместе с железной пылью, я раскладываю полезное содержимое на столе, а остальное кидаю как попало в обратно: ничего, переживёт, хрупкое у меня в отдельной коробке лежит. Найдя жёлтую, как и стены, розетку, я подключаю паяльник и ещё какое-то время просто сижу, слушая голоса вылезающих понемногу птичек, и, когда он достаточно нагревается, по-быстрому стараюсь припаять всё, что нужно, на те места, которые нужно, чтобы долго не мучаться с горячей железной палкой. К счастью, сегодня без ожогов - походу я достаточно проснулся. Отключив провод из розетки и отложив всё это подальше, я снова забуриваюсь в недра телевизора: а что, прикольно. Да и скучно. В других местах всё вроде в порядке, так, поправляю парочку покосившихся катушек, и всё. На третьем круге по кухне, наконец, замечаю брошенную и закатившуюся под стол отвёртку и, вставив пыльную, с тёмными отпечатками от пальцев, крышку обратно, бесцеремонно встав коленями на стол, вешаю всю плоскую чёрную конструкцию на место, подключая провода в свои порты. Ну вот и всё. Спрашивается, что делать дальше? Побродить по квартире. Пройдя в пятый раз мимо спальни и уже плотно закрыв в неё дверь, чтобы не видеть всего этого "особого" срача, я вернулся на кухню и снова втянул оставленную на краю пепельницы сигарету. Да…уж… Клонило в сон, зверски. Но спать на стуле было не удобно и неприятно, спать не дома я могу только когда уже не понимаю, что это не моя кровать. Глупо. От досады пнув соседний стул, я с силой затушил сигарету и залез в холодильник Грегори, неприятно ухмыляясь: у него выбор будет побогаче моего. Выловив котлеты из супа и сворганив себе пару бутербродов с маслом и подсыхающей колбасой, я снова уселся на стул, перебирая пальцами по столешнице. Беззвучно. Голова всё ещё болела, и тиканье часов где-то в глубине квартиры меня достаточно нервировало. Всё ещё было рано, до вечера было так долго, так неприятно.  Больше я не мог оставаться тут и позорно сбежал, прихватив сумку и валяющуюся на столе пачку, ну, и всё-таки закрыв окно. Всё бесило: даже эта тишина, когда не слышно было даже шума машин, заглушаемых деревьями и домами. Снова закурив, я уселся на детские качели, отбросив тяжёлую сумку, и уставился перед собой, вгрызаясь в губы и ногтями в пальцы, солнце неприятно светило куда-то на мои качели, так что я не качался, стараясь не двигаться: притворится статуей, которой кто-то решил вложить свой бычок в руку. Ха, забавно. Я снова рассмеялся, уже осознанно, нарушая тишину и вспугивая пару голубей. Из-за занавески высунулась какая-то жирная бабка и пристально посмотрела на меня своими чёрными глазёнками. Я показал ей фак…не сработало.  Ну что же.. медленно облизал пыльный палец с жёлтыми костяшками, задержавшись на ногте - сработало, бабка фыркнула и скрылась за шторой. Я снова загоготал, хрипя и поскуливая - как полумёртвая псина. Не удивительно. Это и с некоторыми особо рьяными доброжелателями срабатывает: вкупе с моим смехом и взглядом они сразу понимают, что я с ними не буду иметь никакого дела. Да… Смеясь, я снова закурил, оглядываясь и раскачиваясь: было так жарко, что на солнце уже было пофиг, но пришлось закрыть глаза. Ммм…это ощущение полёта, летишь, ещё легче и так приятно, как при… а после этого обычно бывают разбитые в кровь коленки. Всё ощущение лёгкости сразу пропало. Вот такой этот мир - куча дерьма , укрытая тонким слоем розовых бантиков, чтобы скрыть её с глаз. Но качаться всё равно было приятно…чуть-чуть. День медленно, но верно клонился к вечеру, пачка тоже пустела. Было неплохо, но немного погано, лучше, чем обычно. Честно. Ветерок коснулся моих колен, неся с собой пыль и лёгкие обёртки, и я встал, шатаясь от этих качелей, как будто всё ещё качаясь на них, и подхватил сумку. Хотелось переодеться, и нужно было хотя бы почистить зубы, так что, если я хочу всё это успеть сделать, то мне стоит выдвинуться уже сейчас. Петляя по дорожкам из сколотой и вдавленной плитки, я пробираюсь прямиком через все дворы, пока что минуя их обитателей, медленно, но верно выбирающихся на улицу.  Первыми, конечно, вышли мамочки: толкая свои коляски, неся целые горы ярко раскрашенные игрушек и пытаясь при этом справиться с орущими исчадиями, а потом сбиваясь в кучки и обсуждая что-то своё, в том числе косясь и на ухмыляющегося меня. И они правы в своём подозрении: если какая-то мелочь ко мне пристанет, то получит заряд песка в глаза. Хотя или мне или им везло: мой вид отпугивал даже самых наивных безотказно. Вместе с ними и старушки. Но как только те заикались обо мне или ко мне, то получали заряд факов в лицо и злобную ухмылку, начиная возмущённо тарахтеть.  К счастью, местные недокриминальные элементы появляются обычно позже, так что кроме общественного неприятия для меня не было никаких проблем.  Войдя в квартиру, я чуть не заваливаюсь прямо на коврик прихожей, в чём пара сломанных стульев мне очень бы хотела помочь, но всё-таки доползаю до кровати, кидая сумку в угол комнаты, сворачиваясь на ней в калачик под тонким одеялом. Так хочется спать! Просто спать! Всё надоело, и вокруг нет всех этих гадких звуков! Ура… Просыпаюсь я от темноты, резко, как от хлопка, и вставать вообще не хочется, но это же вечер! Я выбираюсь из-под одеяла, стащив половину его на пол и плетусь в ванную: смывать с себя всю эту дневную пыль, грязь, гадкий дым, ну, и не только их. Настроение такое, что я даже быстро дрочу себе под тонкими струями воды из замыленной лейки. Приятно… Вылезший из душа, я, улыбаясь чуть.. нет, не искреннее, чуть больше для себя, переодеваюсь, одёргивая липнущую к мокрому одежду, и, наконец, вылезаю - уже по собственной воле. Знаю, за мной никто не зайдёт, но это не далеко. Привычно огибая аванпосты тех, кто обязательно найдёт причину меня избить, добираюсь до нужного дома. Привычно домофон и замок сломаны, почти выломаны с корнем, и я легко добираюсь до 68-й. Я так пока и не понял, чья там квартира: хе^ его знает, может, ничья, может чьей-то бабки. Это всё не важно. Эта дверь тоже открыта, слышу низкую музыку, которая раздражает соседей (вроде они даже когда-то приходили, но я смутно помню, помню, что ушли ни с чем), и вхожу.  По ушам бьёт, отдаваясь в мозги болью, но хотя бы свет не мигает: мерно светит красно-фиолетовым, и по верху стелется цветной от отклеивающейся подсветки туман. Кто-то уже начал и, когда я плюхаюсь на свободное место на продавленном диване, вокруг слышится хихиканье, охи и вздохи тех, кому не хватило второй комнаты, которые уже не раздражают, а Пейт даёт мне трубку с "Лунной сказкой". Вроде бы Пейт. Обычно это делает он, да и шевелюра его.  Я тут же вдыхаю, и… Все мысли радостно улетучиваются, во рту и в груди разрастается липкая сладость, картинку начинает шатать. О, свет сменился на сине-серый. Меня качает, голова уже не ноет, хотя и стучит, как часы, чем-то, пытаясь оторваться от тела. Кто-то подсаживается на место справа, а там было место?, в синей футболке. Я тянусь к лицу, а потом скольжу рукой по шее, её перехватывают. Ммм…хорошо.  Я почему-то стою и целую кого-то в синей футболке, футболка становится зелёной, как и всё вокруг.  Падать на бок немного больно, но моя полосатая и зелёная футболка летят куда-то чуть дальше, и уже не важно, да и не особо больно, целоваться прикольно, а мой палец приятно покусывают, хорошо… Сейчас так хорошо, и я ни о чём не думаю, мир такой светлый и яркий, немного болезненный, но яркий, даже чистый. Классно… хочу ещё! Трубка с как её там, "Лунной сказкой", оказывается надо мной, и становится ещё круче, я даю её синей футболке, а потом отбираю дым изо рта. Да… хороший вечер.