Мечтатели

Сквозь густую изумрудную сень крон шотландского леса солнце проникало теплыми редкими лучами. Чаща дышала невидимой, сокрытой в тенях и кустарниках, жизнью. Но невидимой она была лишь для посторонних глаз пришельцев, а черно-бурый лис, притаившийся в одной из теней, ощущал ее всем своим естеством. Каждая шерстинка на его теле откликалась на малейшее движение в окружающем пространстве, а все органы чувств были сфокусированы на стайке диких перепелок, беззаботно копошащихся неподалеку на маленькой полянке. Момент полной концентрации в миг сорвался в стремительный прыжок, за который лис оказался прямо на поляне, но словить сразу никого не удалось. Птицы кинулись врассыпную и лис моментально с задором ринулся вдогонку за парочкой из них. Загон добычи каждый раз ощущался торжеством восторга, азарт ударял в голову, на зубах уже чувствовался вкус крови и плоти, а паника жертв только распаляла инстинкты. Нагнать перепелов не было сложной задачей, но он хотел растянуть удовольствие, и погоня закончилась только тогда, когда птицы попытались разделиться. Одну из них зверь задавил и съел сразу, вторую только оглушил, решив принести, как трофей домой, старику Бранвинну. Было ли странным то, что молодой лис, спасенный лесником из капкана охотников, жил в его доме? Едва ли. А то, что он всегда приносил часть добычи старику и в целом был слишком умен и понятлив для обычного зверя? Пожалуй, и за это никто не мог предъявить ни лису, ни леснику. Уже на подходе к дому лис почуял неладное, унюхав через запах птицы гарь. Следующим, что он заметил, были чудовищные языки пламени, взметающиеся к самому небу. Огонь был столь ярким и буйным, что маленького лесничего домика невозможно было в нем разглядеть. Жар стихии бил по глазам, обжигал усы и шерсть, но лис метался рядом, пытаясь найти подход и кинуться на поиски старика. Как вдруг Бранвинн сам показался в самом эпицентре пожара. Лесник шел как ни в чем не бывало и, кажется, не замечал происходящего вокруг. Он остановился в нескольких метрах от лиса и окинул того тяжелым разочарованным взглядом. Зверь под этим взглядом занервничал, стал жалобно скулить и переминаться с лапы на лапу. Лесник отрицательно покачал головой. Тогда лис аккуратно положил свою добычу на землю и носом подвинул ее в сторону старика, но и это не убедило мужчину. Он отвернулся и медленно побрел обратно в огонь, а когда лис заскулил с новой силой, остановился и, не оборачиваясь, произнес с отцовской болью в голосе: – Ты убийца, Ариан. Я не могу больше пустить тебя в свой дом. *** Проснувшись в холодном поту, Закхей не сразу понял, где находится. Перед глазами, словно продолжением пожара из сна, встал пылающий восход за окном факультетской спальни. В который раз ему снился подобный кошмар? Казалось, они были каждую ночь, после возвращения в Хогвартс, на шестой курс, к середине первой четверти. Причиной опоздания к началу учебы, официально, была названа затяжная болезнь. Истиной же матушка предпочла не делиться, во избежание тонны неудобных вопросов, которая бы непременно возникла у администрации школы. Сам Закхей имел еще меньше причин посвящать кого-либо в подробности своего отсутствия. Поэтому, никто, кроме его давней подруги, ничего до сих пор не знал. А вопросы у окружающих были. И кардинальные перемены в поведении, некогда популярного школьного красавчика-отличника, только усугубляли стремительно распространяющиеся среди знакомых слухи. Впрочем, Заку не было до них дела. Как не было дела и до друзей. А резкий обрыв связей со всеми, по большому счету, не входил в планы, Зак просто потерял всякий интерес к жизни в том виде, в котором оставил ее в этих стенах прошлым июнем. Тем временем в комнате уже во всю кипела утренняя суета. Его рейвенкловские соседи давно проснулись. Эверетт Клоптон, как всегда, устроил из утренних сборов шумный балаган, Эндрю Ларсон монотонно бубнил какой-то материал к сегодняшним занятиям, и только Амит Таккар, в прошлом хороший знакомый Закхея, вел себя относительно тихо. Сам Зак не торопился вставать, и игнорировал редкие вопросы со стороны однокурсников. А те уже привыкли к его молчанию и особо не доставали. Их голоса слились в один далёкий приглушенный гул, который не мог помешать созерцанию восходящего солнца. Зак смотрел на огненно-красный диск, всплывающий из-за гор до тех пор, пока тот не стал золотым и начал жечь глаза своей яркостью. Краем уха юноша слышал, как его в очередной раз «пытаются» поднять соседи. Слышал и то, как Амит, уходя последним, предложил прикрыть его перед профессорами, если у того нет желания идти на первые уроки. На что Зак даже ответил что-то в отрицательном ключе. Он и правда не собирался весь день прогуливать, хотя отчаянно не чувствовал нужды или малейшего желания посещать пары. После возвращения он вообще не чувствовал нужды в чём либо и это состояние поглощало без остатка, особенно тогда, когда он оставался наедине с собой. Именно поэтому, Зак в конце концов машинально выполз из кровати, чувствуя подступающую бездну и не понимая, сколько именно времени прошло, с тех пор как ушли его соседи. Наскоро собравшись и сунув пару учебников в сумку, он сверился с расписанием и побрел на историю магии, стоящую вторым уроком сегодня. В коридорах замка, уже привычно пустых и тихих, гулом отзывался каждый шаг. Юноша, в который раз опаздывая, замедлился, позволяя себе насладиться этим безлюдным покоем. Как было бы здорово придя в класс не обнаружить там ни одной живой души, если бы все просто внезапно исчезли... Увы. Уже на подходе к кабинету истории магии был отчётливо слышен бубнеж одной неживой души - профессора Бинса, и даже сюда проникал снотворный эффект его монотонного голоса. Заходя в класс, и не особо беспокоясь о том, чтобы не привлекать лишнего внимания, Закхей побрел на привычное место, не поднимая головы. Профессор на пару мгновений замолк, приблизился к опоздавшему и неожиданно громко для себя, объявил о снятии пяти очков с факультета. А потом заунывно продолжил лекцию. По классу прошёлся редкий возмущенный гул. Вполне возможно, что сокурсники не забросали Зака учебниками только потому, что большая часть аудитории мирно дремала. Наконец взгляд скользнул к месту, на котором обычно юноша делил парту с сокурсницей Кэтрин и в который раз наткнулся на чужеродную макушку взъерошенных каштановых волос. Очевидно, в его отсутствие Кэтрин сблизилась со своим парнем — слизеринцем Себастьяном Сэллоу — но каждый раз обнаруживая крупную фигуру, восседающую на его старом месте, Зак невольно стискивал зубы. Заметив рядом с парочкой свободный стол, он немедленно направился туда. Кэт в полголоса о чем-то переговаривалась с Себастьяном. Слизеринец же явно вознегодовал в процессе обсуждения, и то и дело метал на Зака неприязненные взгляды. Когда Закхей оказался ближе, их бурное обсуждение сошло на нет и последнее что он услышал могло бы заинтриговать его, при иных обстоятельствах: – С чего мы должны тащиться с ним? Это была затея на двоих! — раздраженно прошипел Себастьян, полностью обернувшись к Кэт. Девушка же, примирительно положила руку на его плечо и стала что-то шептать на ухо парню. Зак опустился за парту позади них и нарочито безразлично развалился на своём месте. За раздраженным Себастьяном было приятно наблюдать. Кэт, очевидно, уговаривала его о чем-то, что слизеринцу явно не нравилось. Но уговоры, конечно, увенчались успехом. Кэтрин внезапно обернулась к Заку, и в полголоса сразу, как обычно опустив приветствие, озвучила предложение: – Не хочешь сегодня после занятий присоединиться к нам с Себастьяном в одном потаенном месте? Рейвенкловец задумчиво уставился на сокурсницу и приподняв брови склонил голову набок. Кэтрин мягко улыбнулась, заметив недоумение друга. – Мы с Себом собирались посидеть вечером с угощениями и, — девушка сделала паузу, чтобы увидеть во взгляде парня поддержку своего решения, кивнув, скорее сама себе, продолжила, — и выпивкой. Кое-что покрепче сливочного пива, – понизив голос, добавила она. Зак невольно ухмыльнулся последним словам и с удивлением заметил про себя, что какие-то темы его все еще могут заинтересовать. Себастьян же сидел мрачный как дементор, а на последних словах и вовсе нервно отвернулся от них с Кэт. И эта картина снова повеселила Зака. – Отлично, я в деле, – согласился рейвенкловец, ощущая легкое удовлетворение от мысли, что сорвал планы парня подруги. День, конечно же, как назло тянулся бесконечно, отодвигая вечер, но от того только распаляя приятное предвкушение грядущего. Однако всё вокруг по-прежнему смазывалось в какую-то мутную картину лиц, голосов и событий. Ничто из этого по-прежнему, казалось, не касалось Закхея, обходя стороной, не имея отклика ни в голове, ни в душе. Даже лучший друг Юджин, с Хаффлпаффа, который старался весь день быть рядом и продолжал предпринимать попытки выяснить что-нибудь о его самочувствии, не вызывал желания начать общение. Состояние это, ставшее привычным, будто плотная мутная оболочка, отделяющая от жизни, также преследовало Закхея с момента возвращения, как и общее безразличие к происходящему вокруг. Единственное, что кроме идеи напиться в конце дня, заставляло юношу что-то почувствовать, были взгляды сестры лучшего друга. Гвинет тревожно следила за ним на обеденном перерыве из-за гриффиндорского стола, на всех совместных уроках садилась, почему-то не рядом, но так, чтобы держать его в поле зрения. И даже на переменах мелькала слишком часто для случайных пересечений. Почему она не подходит? Не пытается заговорить? В какой-то момент Закхею начало казаться, что она подослала брата для выяснения "обстановки" и эта мысль неожиданно взбесила его. Поэтому, когда Юджин в очередной раз попытался заговорить, Зак послал друга куда подальше. Тот умолк, поднялся, и прямо во время урока пересел за другую парту, игнорируя искрометно-шуточные замечания профессора Ронена. Ближе к концу дня Заку надоело обращать внимание на этих двоих, и он полностью переключился на Кэтрин с Себастьяном. Девушка держалась поблизости, было видно, что она соскучилась по его компании. Себастьян же таскался за ней как хмурая тень, явно не разделяя воодушевления подруги. Но самым неприятным было то, как именно взаимодействовали эти двое. Впрочем, в самих действиях не было ничего такого, раздражала Закхея скорее их направленность Себастьяну. Кэтрин то и дело запускала руку в волосы парня, как некогда поступала только с ним самим. Без спроса и повода клала голову на плечо слизеринцу, бесцельно гладила его руки. Да, Зак понимал, что это было естественным, обычным ходом жизни. Все менялось без него, шло своим чередом, не дожидаясь пока он одумается, выкарабкается из ямы, в которую угодил. Но именно с переменами в отношениях с Кэт ему, почему-то, отчаянно не хотелось мириться. Когда-то они были обособленным факультетским дуэтом – чудаки с большой буквы. Своим, не вписывающимся в общепринятые рамки, взаимодействием Закхей и Кэтрин регулярно провоцировали волны самых нелепых сплетен. Но друзей это не смущало и вообще никак не трогало. Им вдвоем было привычно, комфортно и они только забавлялись, слушая о себе всякое. Объединяли их страсть к теории магии и заклинаниям, свойственная факультету «нездоровая» любовь к чтению и изучению всего нового, но, пожалуй, самое главное — взаимная заинтересованность в общении на абсолютно любые темы. Все начало меняться в прошлом, насыщенном событиями, году. На пятом курсе Кэтрин сдружилась с еще одним любителем книг, с Себастьяном Сэллоу. Познакомились они случайно, когда Зак и Кэт столкнулись с ним в одной из ночных вылазок в запретную секцию. В дальнейших похождениях новых знакомых по поиску лекарства для сестры Себастьяна, Зак поначалу принимал участие, но вскоре потерял интерес. Уже тогда внимание подруги перешло по большей части на слизеринца и Закхею надоело быть молчаливым свидетелем их углубленных поисков. Чем закончилась эпопея с лекарством, и закончилась ли вообще, Зак не знал, и знать не хотел. Но очевидно его место напарника Кэт окончательно занял Себастьян. Поэтому приглашение подруги, выпить с ними, носило загадочный характер. Зачем ей Зак в «потаенном» месте, вечером, который они с возлюбленным, очевидно, планировали провести наедине? *** Коридоры постепенно пустели, день таки сдался перед течением времени. Двое рейвенкловцев спешили в неизвестном направлении, передвигаясь как тени, от одного угла к другому, чтобы оказаться на третьем этаже, не привлекая постороннего внимания. Они завернули в тупик под лестницей, ведущей к кабинету Защиты от темных искусств и оказались перед замысловатым часовым механизмом. Он был бездвижен, казался чужеродным и неуместным в этом углу. Но Кэтрин без сомнений шагнула вперед и, при помощи волшебной палочки, отворила механизм, оказавшийся потайной дверью. Зак с интересом заглянул через плечо подруги в открывшийся каменный проход, в конце которого не было ни намёка на свет. Кэтрин же ловко ухватила друга за руку и увлекла его в неизвестность узкого проема. – Это крипта, – произнесла девушка, и её голос отразился эхом в просторном таинственном помещении. Никаких окон, одна железная решетчатая дверь, кучи старого хлама и погасшие жаровни под потолком – это всё, что было скудным убранством крипты. Кэтрин окликнула Себастьяна, но комната оказалась пуста. Тогда она принялась преображать хлам в некое подобие мебели. Зак, тем временем, отправился в неспешный обход помещения, бездумно водя пальцами по толстым слоям пыли, покрывающим всё в крипте. Стопки книг, поначалу привлекшие внимание юноши, оказались каким-то высоко-философским магическим барахлом, сводками устарелых законов и историческими трудами позапрошлого века. Из ценного в остальном были разве что свечи, кое-где расставленные или валяющиеся связками в кучах с остальным старьем. – Себастьян тебе её показал? – возвращаясь к Кэт, ровным тоном поинтересовался Закхей. – Да. Только не стоит распространяться об этом месте. Это вроде как тайник самих Гонтов и, собственно, Себастьяну о нём рассказал Оминис Гонт, – девушка закончила с мебелью и уселась на образовавшийся низкий диван. – Когда Оминис узнал, что его тайная крипта была раскрыта мне, он сильно негодовал. И полагаю про нового посетителя ему знать не обязательно. Зак молча пожал плечами. Затем устроившись рядом с Кэт, ещё раз осмотрел помещение. — Ну, не знаю. Эта унылая коморка ни в какое сравнение с нашей Выручай-комнатой. И рассказывать-то о такой дыре стыдно. Кэт насмешливо фыркнула и тут же добавила, понизив голос: — Но только тссс! Выручай-комната — наша тайна. А это так, для вечерних посиделок сойдёт. Зак глянул на сокурсницу и задумчиво ухмыльнулся: "Выручай-комната — наша тайна", звучало приятно, особенно на фоне раскрытой тайны Себастьяна. Наконец дверь с лязгом снова отворилась и впустила в крипту Сэллоу, несущего объёмную сумку, внутри которой приятно позвякивало нечто стеклянное. Взгляд юноши, упавший на Зака, снова выразился красноречивее любых бранных слов, на что Закхей понимающе улыбнулся и искоса глянул на Кэт. – Закусок почти нет, – угрюмо буркнул Себастьян, обращаясь к своей девушке, – и стаканы пришлось взять... – он едва сдержался, чтобы снова не метнуть негодующий взгляд на нежеланного гостя. На низкий столик перед диваном тем временем были извлечены: пара ломтиков ветчины с черным хлебом, завёрнутые в пергамент, две разные темные бутылки, одна из которых была почти пуста, и три небольших стакана. Остальное место в сумке, к сожалению, занимал плед и одна подушка. Себастьян объяснил это тем, что предпочитает тепло и комфорт криво зачарованным предметам. Кэтрин беззлобно передразнила его, за этот «тонкий» намек в сторону ее трансфигурационных способностей. Не притрагиваясь к закуске, компания начала с полупустой бутылки. Слово за слово и выяснилось, что надежным поставщиком алкоголя у Себастьяна является Гаррет Уизли. Он же, похоже, спонсировал также остальных старшекурсников и недурно на этом зарабатывал. Болтали, конечно, в основном Кэт с парнем, а на Зака нахлынуло забытое чувство собственной неуместности. Тогда, сконцентрировавшись на выпивке, и опустошив уже второй стакан, Закхей внезапно вспомнил, что толком ничего не ел в этот день. Он задумчиво глянул на скудную порцию закуски, оценивая, насколько она будет эффективна, с учётом одной трети его доли, и скоро пришёл к отрицательному выводу. К тому же, не хотелось терять и капли тех лёгкости и беспечности, которые разливались по телу с каждым глотком. Давно он не чувствовал такого подъёма. Тем временем в ход уже пошла вторая бутылка. Парочка рядом на диване отодвинулась от Зака ещё немного. Кэт с Себастьяном теперь негромко беседовали о чем-то своём, словно полностью позабыв о постороннем присутствии, всё чаще прерывали разговор поцелуями. Зак раздраженно покосился в их сторону, и на пару мгновений, неожиданно для себя, задержал взгляд на блуждающей по спине Кэтрин руке Себастьяна. Встрепенувшись, юноша вернул взгляд к своему пустому стакану. Отлично! Вместо расслабляющего вечера его ждёт неловкая сцена, Мэрлин знает на сколько растянутая во времени. Но уходить Зак не собирался, по крайней мере, до тех пор, пока не опустеет бутылка. Переведя взгляд на заветный сосуд, юноша бегло оценил количество содержимого, оставалось чуть больше трети. Подливая себе горячительного, он не стал мелочиться, справедливо решив, что парочка, со стороны которой звуки поцелуев звучали всё громче и чаще, уже вполне отвлеклась от выпивки. Стакан. Ещё один. После четвертого перед глазами уже мерцала заметная пелена, раздражительность полностью отступила, уступая легкому трепету в животе. В какой-то момент, ещё осознавая происходящее, Закхей с интересом заметил, что романтические флюиды, исходящие от Кэтрин и Себастьяна, больше не вызывают у него неловкости. Ещё чуть позже, неспешно потягивая из стакана содержимое, Зак откинулся на спинку дивана, и теперь почти не отрываясь следил за происходящим по соседству. А там, тем временем, к страстным поцелуям прибавились стоны, громкость которых также нарастала. Мысли в это время уже практически перестали докучать и всё стало казаться каким-то странным приятным сном. Бутылка оказалась в руке, сменяя стакан, другая рука спустилась к поясу брюк. Последним, что смутно об этом вечере помнил Зак, были сорвавшиеся в тяжелое дыхание стоны со стороны, собственная рука в штанах на влажном белье, затем провал. Ну и совсем уж сном ощущались аккуратные поцелуи Кэт, которыми она осыпала его лицо. *** Смутный сладкий туман грез в миг рассеялся, стоило Заку пробудиться в факультетской спальне на следующее утро. На юношу моментально обрушилась вся тяжесть похмелья. Голова по ощущениям опухла до размеров хэллоуинской тыквы-рекордсменки, при этом закованной в стальные тиски, рот ощущался выгребной ямой, заполненной ко всему прочему удобрениями из теплиц Хогвартса и самыми неудачными зельями Уизли. Сквозь всю эту убийственную оргию ощущений Зак отчётливо понимал, что его правый глаз, резь в котором соревновалась по интенсивности с головной болью, не может открыться из-за чего-то кроме обычного отека. И правда, добравшись до зеркала, юноша обнаружил там темнеющий цветастый фингал. Но думать о его происхождении, как и думать в целом, было практически невозможно. Следующим делом, вопреки состоянию, пришлось браться очищать заклинаниями с белья следы ночной активности. А может, всё что он помнит было лишь сном? Может они напились, и он, конечно, отключился первым, а потом его как-то доставили сюда? Но если нет? Мысли о том, что фрагментами всплывало в его памяти, приводили к рвотным позывам. И не доведи Мэрлин, чтобы об этом кто-то узнал. Благо Клоптона и Ларсона уже не было в комнате, оставался лишь Амит. Он участливо поинтересовался нужна ли Закхею какая-либо помощь. – Да, если у тебя есть что-то от похмелья, – просипел в ответ Зак, едва не закашлявшись от сухости в горле. К сожалению, ничего такого у сокурсника не оказалось. Амит смог предложить только заживляющую мазь, но на синяки она действовала медленно, впрочем, и от этого Зак не отказался. Резь в подбитом глазу сразу стихла, стоило нанести бальзам — хоть что-то положительное этим утром. Поразительным образом в этом состоянии, Зак выбрался из спальни до начала первого урока, что за последние полторы недели было явлением из ряда вон. Спешить на пары он, конечно, не собирался, но очень хотел увидеться с Кэт и выяснить, что же вчера произошло. И опять большинство взглядов останавливалось, следило и скользило по нему. Зак небрежно смахнул на лоб волосы, чтобы прикрыть магнитящий нежелательное внимание фингал. К счастью, Кэт ещё была в гостиной, беседуя с одной из сокурсниц. Зак подошёл тихо, стараясь не стать причиной завершения диалога, к тому же посмотреть на Кэт он, почему-то, не мог себя заставить. Девушки попрощались, и подруга слегка коснулась его плеча. – Ты как? – взволнованно начала она. — Извини, у меня от похмелья ничего нет, у Себастьяна есть. Зака невольно передёрнуло от упоминания этого имени. Наконец он поднял голову и испытующе взглянул на Кэт. – Ты... Что вчера было? – нервно поинтересовался он, теребя ремень сумки. Девушка закусила губу, взгляд её на пару мгновений забегал. – Эм... Ты ничего не помнишь? – слегка удивлённо поинтересовалась она. И как бы между прочим аккуратно отняла прядь волос с подбитого глаза, рассматривая синяк изучающим взглядом. – Кэт, я нажрался натощак, и те два куска буженины мне бы не помогли. Последнее что помню, как допивал вторую бутылку. Девушка сдержанно усмехнулась, очевидно, вспомнив вчерашнее, затем глубоко вздохнула, и поджав губы жестом предложила отойти в уединенный угол гостиной. Здесь они заняли два кресла стоящих рядом, и Кэтрин начала: – Вообще-то вечер пошел совершенно не по плану. Всё дело во второй бутылке, – она разгладила юбку, настраиваясь на разговор, и потупив взгляд продолжила, – После того как мы её начали, похоже у всех сорвало крышу. Возможно, напиток был не так прост... Себастьян уверен, что Гаррет что-то подмешал. Зак склонился вперед, опираясь локтями на колени, складывая в голове все факты. Похоже было, что Себастьян прав. – В общем… Мы с ним были навеселе и в какой-то момент серьезно увлеклись. Потом я заметила, что ты рядом, эмм… развлекаешься сам. И Себастьян тоже это заметил. Он взбесился, посчитав, что ты покушаешься на мою честь и налетел на тебя с кулаками. Зак сидел, уткнув теперь пылающее лицо в ладони. Сердце бешено колотилось от стыда, адской болью отдаваясь в висках. Всё было наяву... – И что дальше? – глухо, не отнимая от лица рук, спросил юноша. Впереди было то, что его, несмотря на отвращение к самому себе, интересовало больше всего. – Себастьян врезал тебе, – ограничилась Кэт уклончивым ответом. При этом отчетливо уловимая перемена в тоне подруги показалась Закхею странной. Он выпрямился и обернулся к собеседнице, по привычке зачесав волосы назад. – Дальше?– он пристально взглянул Кэт прямо в глаза. Девушка, к этому моменту уже сидевшая в кресле расслабленно, полностью откинувшись на спинку, вся подобралась. Она изящно облокотилась на подлокотник так чтобы оказаться к Заку ближе и, склонив голову на бок, вызывающе спросила: – А что дальше? – в глазах ее играли искры задора. Дразнится. – Тебе лучше знать, – Зак на несколько мгновений задержал взгляд на губах сокурсницы. – Впрочем, может я спьяну напутал и меня целовал Себастьян? – Юноша вопросительно приподнял брови, внимательно глядя на собеседницу. Девушка звонко рассмеялась, снова откинувшись в кресле. – Может и не Себастьян, – загадочно ответила она, возвращая короткую дистанцию между ними. – Но раз ты и это помнишь, то…Куда именно тебя целовали? – Уклончиво поинтересовалась Кэтрин. С этими словами девушка ещё ближе придвинулась к Заку, с каким-то любопытством рассматривая его лицо. –Да вот туда, где сейчас взглядом поцелуи считаешь, – Юноша ухмыльнулся, заметив реакцию Кэт. Одобрение и согласие в ее взгляде. Но тут же добавил, не дожидаясь ответа, – И сюда, – он указал на подбитый глаз. Хитрость, по поводу этого последнего поцелуя, на счет которого Зак не был уверен, возымела неожиданный успех. Кэтрин, поправила его волосы, так как делала это раньше, убирая вновь упавшую прядь со лба, и после оставила на синяке долгий аккуратный поцелуй. Не успел Зак опомниться, как девушка удалилась, не проронив больше ни слова, оставив его наедине с бушующими мыслями. Несомненно, в поведении Кэтрин что-то изменилось. Нет, не эти фамильярные жесты, вроде поправления волос и лёгкого флирта. Всё это было в Кэт с самого начала. Она позволяла себе и большее, на что Зак давно перестал обращать внимание. И даже эти поцелуи раньше показались бы её обычным поведением, легкомысленной прихотью. Раньше, но не сейчас. Что изменилось? Может их характер? Новое ощущение недосказанности, которое оставалось после? Закхей не знал наверняка. Не знал, её ли это недосказанность, или он сам, подвергшись взрослению, хотел большего. Выход был один, действовать, наблюдать и ждать, потому что простых ответов Кэтрин никогда сама не давала. *** Делиться зельем от похмелья Себастьян, конечно, не спешил. Краем уха Зак услыхал из их с Кэтрин разговора что-то вроде "пусть сам попросит, тогда дам". Но наивно слизеринец полагал, что Зак так просто сдастся в этой негласной борьбе. Перед началом уроков они втроем еще успели условиться, что всё произошедшее накануне не покинет стены крипты. В особенности Себастьян нервничал, что сам Гаррет узнает, кто и в каком составе распивал его новую поставку. Не успев посетить больничное крыло перед первой парой, Зак очень скоро пожалел об упущенной возможности облегчить свои страдания. Два подряд урока теории магии оказались даже большей пыткой, чем нежелательное внимание любопытных глаз в медкрыле, и занудные расспросы целительницы мисс Блейни. Впрочем, хорошим отвлечением от раскалывающейся головы стало наблюдение за расправой над Гарретом. Себастьян, как только увидал рыжую макушку гриффиндорца, умостился за ближайшей партой, и на протяжении двух часов вправлял бедолаге мозги. Правда, в какой-то момент Зак заметил, что пыл слизеринца, к великому сожалению, умерился. Очевидно, испытывая на Гаррете ментальные приёмы, Себастьян выдохся, и до физической расправы дело могло не дойти. Наконец прозвенел долгожданный колокол на перерыв и Зак сорвался с места. Нужно было спешить в медкрыло, но, для начала, неплохо было бы позвать с собой Кэт. Он обратился к ней с пустяковым предлогом, прикрыть его, взяв у Блейни каких-то нужных ей самой снадобий. Себастьян, ожидаемо, моментально вырос возле них, и хотел было категорически отказать, но Кэтрин опередила его, согласившись пойти. – Черт, Кэт, и это после вчерашнего? — раздраженно шепнул он на ухо девушке, так чтобы Зак слышал. – Именно после вчерашнего, у меня появился более чем весомый повод присматривать за ним. Вдруг на чей-то кулак ещё раз налетит? – смешливо ответила Кэт. С этими словами девушка весело улыбнулась Заку, отвернувшись от своего парня. Себастьян же помрачнел еще больше, но поплелся за ними. – А тебя, так-то, никто не приглашал, — кинул Зак, не глядя на слизеринца, и с удовольствием слушая, как тот огрызается в ответ. – Меня к моей девушке приглашать не надо, – рявкнул тот и затем обратился к Кэтрин, не сдерживая раздражения, – Слушай, Кэт, я видеть его не могу. Зачем ты с ним таскаешься? Что это за игры такие? Девушка сбавила шаг, и когда они с Себастьяном оказались чуть позади, что-то зашептала парню на ухо. Снова этот шепот, явно же его, Зака, обсуждают. Это все начинало нервировать. – Ни за что! – послышалось за спиной возмущенное слизеринское шипение. Зак, не выдержав, обернулся и ехидно поинтересовался: – Что-то более интересное, чем пьяная оргия? О да, лицо Себастьяна в это момент стоило всех претерпеваемых страданий. Он побледнел, вытаращил еще более потемневшие карие глаза, нижняя челюсть подалась вперёд в гневном негодовании, а ноздри стали неистово раздуваться от тяжёлого и шумного дыхания. От получения второго фингала Зака, несомненно, спасла Кэт, успевшая ухватить своего парня за рукав мантии. Но было видно, что девушка едва сдерживает смех, разок всё-таки предательски фыркнув. Зак не стал дожидаться дальнейшего развития событий, и, довольный произведенным эффектом, развернувшись, пошел дальше. Пара догнала Зака не сразу, но, когда они снова поравнялись, Кэт оказалась между ними, отгораживая мальчишек друг от друга. Слизеринец же начал яростным шепотом сыпать в адрес Закхея угрозы: – Радуйся, паскуда пидорская, что тебя, пока что, девушка прикрывает. Иначе бы я прямо здесь тебя замочил. И откуда такой борзый нарисовался? Лучше бы ты не возвращался вовсе, и подох где-нибудь там, куда свалил из дому. Зак резко остановился, обернувшись к Кэт. Девушка же виновато потупила взгляд, теребя рукава мантии. Именно она была тем единственным человеком, который знал истинные, хоть и не полные, обстоятельства его опоздания. Впрочем, показывать слабину сейчас, при Себастьяне, Закхей не собирался, и негодование скоро сменилось самодовольной усмешкой. – Откуда нарисовался? Из мамки, конечно, – Закхей перевел насмешливый взгляд на слизеринца, – Пидором меня уже называли, так что не новость, а вот тряпкой что за девчонками прячется — никогда. И сам бы рад подохнуть, «там где-то», терять-то мне нечего. Так что подумай хорошенько своей буйной башкой, кого из нас Кэт на самом деле прикрывает. Давнего друга? — он указал на себя, — Или забитого одинокого сиротку, с больши-и-ими комплексами и без капли самоуважения? Зак был готов терпеть предательство подруги, разбитое лицо, и что угодно, но ситуацию нужно было дожать. Выяснить на что же пойдёт Кэт в крайнем случае. Возможно, сейчас всё и решится. Он или Себастьян. Но в очередной раз насладиться бешенством соперника не удалось. Кэтрин решительно встала между ними, удерживая обоих на расстоянии большем, чем нужно для удара. Не оборачиваясь ни к одному из них, она, повысив голос и слегка нахмурившись, резко сказала: — Ну хватит! Вы оба! — слова прозвучали жёстче, чем можно было ожидать. Зак приподнял брови. И это всё? Себастьян заметно стух, но сдаваться не хотел. — Хватит, — холодно повторила Кэт, уже ему. — Прилюдно меряться решили? Так для этого дуэльный клуб существует! Но тот подался вперед, нависнув над Кэт: — Ну нет уж, пусть сначала извинится за все, — рявкнул слизеринец. — Хочешь извинений? Так попроси меня, — съехидничал Зак, расплываясь в широкой улыбке. — Только повежливее. Себастьян рванулся было на него, но Кэт снова чудом удержала парня. Полностью обернувшись к нему, девушка нежно обхватила своими ладоням его смуглое от обилия веснушек лицо. Она начала что-то тихо говорить, и юноша сник, поддаваясь успокоительным речам. Значит Себастьян… Оставив их наслаждаться обществом друг друга, Зак поспешил удалиться. Не желая больше терпеть сопровождение этой парочки, он свернул в одном из коридоров в противоположную от медкрыла сторону, и направился к Выручай-комнате. Эту чудесную тайну Хогвартса некогда именно он обнаружил первым. Впрочем, от Зака про нее узнал, кроме подруги, еще и Юджин, а от него, возможно, и пол школы. Уже в самой Выручай-комнате Зак узнал о ней больше, обнаружив появившуюся в ответ на соответствующее желание одну из старых книг по истории Хогвартса. А позже они с Кэтрин придумали в комнате невидимое снаружи окно, которое являло бы им коридор напротив. Это было скорее для них двоих, чтобы в случае нахождения в Выручайке кого-то одного, второй мог попроситься войти. Зелье от похмелья наверняка могло быть здесь. Комната, представшая перед Заком в виде бесконечного захламленного пространства, в мгновенье переменилась. Возле него выросли ряды шкафов и полок, заставленных зельями. Это были все возможные виды антипохмельной алхимии, оставленной или забытой здесь когда-то неведомыми благодетелями. — Пожалуй, обойдусь чем-нибудь классическим, – сам себе и комнате буркнул Зак, слабо представляя, что именно ему нужно. Все-таки напился он впервые в жизни. Тогда совсем рядом возник небольшой медицинский столик, с одним единственным флаконом на нем. Жидкость внутри была молочно-белесой и пахла каким-то лекарственным растением. Недолго думая, Зак опустошил пузырек, едва поборов рвотный позыв от соленого до пекущей остроты вкуса. Боль начала понемногу отступать, освобождая голову. Возвращающаяся ясность мыслей заставила задуматься о том, что он, собственно, собирается делать остаток дня. Внятных идей сразу в голову не пришло, Зак даже не смог быстро придумать, что еще можно было бы поискать в комнате. Поэтому он бесцельно направился вдоль вернувшихся завалов разношерстного хлама. Но в какой-то момент, наткнувшись взглядом на пустую бутылку очевидно из-под алкоголя, в голову пришла светлая мысль. Проверка увенчалась успехом. Отлично, значит можно было обойтись без происшествий и взять нормальную выпивку здесь. Зак медленно шел вдоль одной из сторон длинного стола, заполненного этим богатством, бегло читая марки, оценивая на вид насколько безопасно было бы употреблять внутрь что-либо из этого. Выпивки было гораздо меньше, чем обычного забытого барахла и хранилась она явно не дольше, не один же он, такой умник, решил надраться на халяву. Взгляд скользнул по ящику бутылок знакомой формы. Вчера они распивали что-то из подобной. Зак замер на месте. Осознание обрушилось жгучей волной. Он до боли закусил нижнюю губу. Да, конечно! Почему бы Кэтрин не посвятить своего парня и в эту тайну? Если уж она не побрезговала растрепать ему о побеге Зака из дому, чего ей мелочиться? И так "удачно" они выяснили то, что Себастьян закупался у Гаррета. А дальше? Зак не слышал, о чем именно слизеринец говорил с Уизли, разговор мог быть о чем угодно. Не так ли? Подступающие гнев, обида и разочарование, вырвавшись, обрушились разрушительной волной заклятий, направленных в многочисленные сосуды спиртного. Он крушил все вокруг, до чего доставали заклинания. Стекло и дерево, взметающиеся в воздух и норовящие посыпаться на голову, сметались наколдованными порывами огня и ветра. Остановился он только тогда, когда в пространстве вокруг самые дальнобойные заклятия перестали находить свои цели, и кроме звуков разрушительной магии не осталось ничего. По телу от подступившей слабости шла дрожь, а голова, ещё не полностью прояснившаяся зельем, гудела теперь от стоявшего в ушах шума уже стихшего погрома. Немного придя в себя, Зак обставил комнату по-старому — как делал это раньше. Помещение стало небольшой комнатушкой скудного убранства, с побеленными каменными стенами и потолком, почти келья. Из мебели простая, но удобная кровать и выделяющийся своей роскошью, письменный стол с удобным стулом. Свет в комнату проникал из двух небольших окон, и, в зависимости от пожеланий, менялся по времени суток. В одной из стен комнаты была арка, ведущая в истинный рай ученого-изобретателя. Огромная библиотека, состоящая из книг на любые темы, которыми когда-либо только интересовался Закхей, и уголок со всевозможными инструментами для его давно забытых увлечений. Глядя на всю эту роскошь, Зак почувствовал острое желание избавиться от лишнего. И через мгновение помещение стало ещё более простым, даже убогим, превратившись в крохотную коморку, с неизменными белыми стенами и двумя окнами. Только теперь кроме кровати здесь ничего не было. Исчез и проход в библиотеку, а одно из окон было тем самым, выходящим в коридор напротив. Какое-то время Закхей не решался смотреть в него. Сидя на кровати, он мысленно готовился, к тому, что может увидеть там Себастьяна и Кэт, пришедших "его навестить". Коридор долго пустовал. Но в конце- концов она появилась там, одна. Умно. Наверное, долго думала, куда пристроить Себастьяна, чтобы не припёрся с ней и не испортил "сюрприз". Кэт трижды прошлась мимо стены, но ничего не произошло. Тогда убедившись, что никого больше в коридоре нет, она обратилась к нему: – Зак, если это ты там, пусти меня, пожалуйста. Тон девушки был виновато умоляющим и задел что-то внутри. Но Зак не спешил впускать ее. Дрожь, идущая по телу, теперь была какой-то иной. Снова пробуждались обида и гнев, но теперь с ними было и новое чувство — неутолимое желание получить все ответы, здесь и сейчас. Впрочем, нет. Он не может ее впустить. Девушка хотела было снова что-то сказать, но со стороны лестницы послышались шум шагов и голоса. Тогда она спешно прижалась к стене, оказавшись спиной к окну, и приняла вид посредственного ожидания, пока мимом неспешно проходила парочка гриффиндорцев. Закхей встал и подошел к полупрозрачной стене, бездумно уперся лбом в то место, где находился затылок Кэтрин. Его руки, повинуясь чему-то кроме разума, сначала легли на ее «плечи», затем медленно спустились по «спине» и ниже… Кэтрин отошла от стены и снова обернулась к нему. Ни говоря больше ни слова, она еще несколько мгновений подождала открытия комнаты, вглядываясь в обычную, с ее стороны, стену. Но, не дождавшись, нерешительно удалилась, нервно теребя прядь волос. Он смотрел ей вслед, оставаясь в том же положении, опираясь лбом на стену-окно, и не имея ни малейшего сожаления об упущенной возможности выяснять сейчас отношения. Остаток дня Закхей провёл в Выручай-комнате, то и дело меняя её, не до конца понимая чего хочет. Безразличие навалилось с новой силой. Любое из занятий, приходившее на ум, как и прежде, не вызывало отклика, а наоборот лишь отягощало, казалось тошнотворным, словно до этого он всю жизнь занимался только им. В какой-то момент, оставив попытки занять себя чем-то, Зак просто свалился в кровать, у себя в каморке. Силы полностью исчерпали себя, уйдя непонятно куда. Но заснуть какое-то время не удавалось, в голову стали лезть мысли, громкие и беспощадные. Вернувшаяся злость шептала что-то своё, о мести, о несправедливости такого к нему отношения и тому подобное. Но ожидаемого отзыва на мыслительный процесс, к удивлению, не было. Закхей словно со стороны наблюдал за кем-то другим внутри своей головы. Было забавно видеть эту злобу и обиду маленького далекого человека. Нет, в конце-концов как же он незаметно умудрился нафантазировать себе невесть что и взбеситься, когда слюнявые мечты разрушились о стену реальности? Зачем ему всё это? Можно ведь просто продолжить своё жалкое существование вне социума и изредка, а может и почаще, наслаждаться маленькими радостями жизни вроде прошлого вечера. В этот момент комната снова изменилась, и Зак, уже лежавший с закрытыми глазами, обернулся к небольшой тумбочке, оказавшейся возле кровати. На ней стояла полная бутылка из мутного стекла и стакан рядом. Зак ухмыльнулся сам себе, успев подумать, что под радостями, он, возможно, имел в виду не совсем… или не только это. Но раз уж комната прочитала желание так, значит, были предпосылки. Рука потянулась к сосуду, но была бесцеремонно остановлена очередным приступом голодного стона пустующего желудка. «Дежавю...» — С досадой подумалось Заку, но за сегодня у него во рту и маковой росинки не было и поскольку комната не предоставляла пищи, нужно было выкручиваться иным способом. Мысль о том, чтобы покинуть это чудесное место показалась тошной, но в замке ещё были укромные уголки, в которых можно было незаметно распить бутылку в одиночку. Однако для начала стоило подкрепиться. И Зак знал единственно подходящее сейчас для этого место. Про кухню Хогвартса, ему, конечно, поведал лучший друг Юджин. Когда-то это было любимым местом ребят — кухня была отдельным волшебным миром, а ее маленькие жители, домовые эльфы, напоминали кукол. И все это место казалось театром с бесконечной суетой неугомонных трудяг и неиссякаемым обилием вкуснейших закусок и яств. Но сам Зак никогда не славился здоровым аппетитом. А в этом году его вовсе отвернуло от пищи, осталось лишь осточертевшее, нависающие над естеством, понимание того, что для выживания есть необходимо. Часы, появившиеся в Выручай-комнате, пробили пять и Зак украдкой покинул ее, прихватив с собой спиртное. Путь к кухне предстоял не близкий, а избегать сейчас нужно было не только Кэтрин и Себастьяна, но и Юджина, который вполне мог околачиваться рядом со своей гостиной, прямиком у кухни. Впрочем, Зак быстро отбросил все опасения, будучи уверенным, что запросто отвадит назойливого моралиста. На удивление быстро преодолев живые лестницы, рейвенкловец наконец оказался у спуска в подвал Хаффлпаффа. Пропустив нескольких прохожих, чтобы не привлекать лишнего внимания, он спешно спустился, удачно не встретив никого на пути, и хотел было юркнуть к картине с натюрмортом, но до слуха из-за спины донеслись тихие голоса. Не успев как следует подумать, Зак неожиданно для себя, машинально обернулся, сердце в миг обрушилось куда-то в пятки, и он замер. Близнецы, стоявшие под лестницей в укромном углу, у склада каких-то корзин, тоже повернулись, и между ними повисла долгая неловкая пауза. Зак напряженно глядел то на Юджина, то на Гвен, но не решался ничего сказать. Уйти он тоже, почему-то, не мог. Девушка казалась расстроенной и стояла, потупившись, а ее брат буравил друга тяжелым взглядом ярко-желтых глаз. Наконец именно Юджин первым нарушил тишину: — Ако ми се после разговора са њим не свиђа твоје стање, знаш шта ће се десити. Как же давно Зак не слышал этого характерного славянского говора. И хотя он не знал сербского, смысл фразы почему-то был ему более чем понятен. Юджин тем временем решил объясниться и с ним. Подойдя на расстояние более короткое, чем требовалось, он угрожающе навис над Закхеем, будучи почти на голову выше, и ровным тоном медленно произнес: – Если ты ей нагрубишь, тронешь ее хоть пальцем или просто будешь самим собой, то есть мразью, я тебя откуда угодно достану, выверну наизнанку и насажу на вашу голубую башню. Ты хорошо меня понял? – Хаффлпаффец склонил голову и приподнял брови, вновь взглядом прожигая в друге дыру. Конечно, саму угрозу Зак понял, более чем ярко представив себе ее воплощение. Но с каких пор Юджин так нервничает из-за простого разговора с его сестрой? Впрочем, язвить другу в ответ сейчас было бы самоубийством, и Зак только коротко кивнул. – Ну смотри у меня, – с нажимом добавил тот, и в следующее мгновение оставил их, нарочно задев рейвенкловца плечом. Дождавшись звука закрывающейся за Юджином двери-бочонка, Закхей первым нарушил молчание, не желая продолжать затянувшуюся паузу. Живот все еще крутило от голода, а вес сумки напоминал о приятной ноше, которую предстояло еще отведать. – Ты что-то хотела? – нетерпеливо поинтересовался он, напряженно глядя на все еще понурую девушку. И та, наконец, подняла на него встревоженный взгляд. – Конечно хотела! – голос гриффиндорки заметно дрогнул. – А, если тебе в твое отсутствие отшибло память, я напомню, что мы были друзьями, и я едва не свихнулась от переживаний за тебя! Гвен шумно вдохнула пару раз, пытаясь успокоиться, но волнение очевидно не отпускало. – И тут ты возвращаешься, сам не свой, с друзьями, да ни с кем, не общаешься! – девушка обхватила себя руками, – Зато активно завязываешь новые знакомства с какими-то мрачными слизеринцами… Зак подался вперед, желая было успокоить Гвен, но та неожиданно отшатнулась: – Я что, слишком многого жду, когда хочу чтобы мой друг сам поговорил со мной? – ее голос уже дрожал слезами, а глаза заметно увлажнились. Она коротко взглянула на Закхея, но взгляд этот был полон боли и сердце юноши сжалось под ним. Действительно, почему он ни разу не пытался заговорить с ней? Почему, вместо Кэт, не поведал ей и Юджину, своим лучшим друзьям, обо всем что случилось? Но в голове стояла звенящая пустота и ответов, кажется, не было даже для самого себя. – Просто скажи уже, что я тебе безразлична… – тихо прошептала Гвинет, глотая слезы и снова потупив взгляд. – Нет, – неожиданно для себя выпалил Зак. Девушка напряглась, но не подняла глаз. – Ты мне не безразлична, но я не мог… – новый громкий приступ голода прервал неуверенные оправдания и рейвенкловец поморщился от тянущей боли в желудке. Гвен ахнула от неожиданности и уставилась на Зака опешившим взглядом. – Извини, – пробурчал юноша, неистово краснея. Такой важный момент и как обычно им испорчен. Но реакция гриффиндорки не позволила ни сгореть со стыда, ни опомниться. Девушка, не сдержавшись, насмешливо фыркнула, наблюдая жалкий вид смущенного друга, при этом ее глаза все еще блестели от недавних слез. Но в следующее мгновение она нахмурилась, и, уперев руки в бока, возмущенно спросила: – Ты опять моришь себя голодом? – не дожидаясь ответа, она приняла деловой вид, схватила Закхея за руку и потянула его в сторону кухни. Упираться смысла не было, но возразить хотелось. Правда, получилось не очень. Зак пробубнил что-то про то, что он и сам шел сюда на ужин, но снова как-то неуверенно и глухо. Впрочем, Гвен его хорошо услышала и только пуще вознегодовала, завернув долгий нравоучительный монолог о пищевой дисциплине. Закхей плелся за ней ощущая странный трепет в груди, а ситуация до пекущих слез в глазах напоминала ему сотни подобных моментов в прошлом. Когда близнецы вдвоем тащили его на кухню, обнаруживая уснувшего в дальнем углу библиотеки после отбоя. Когда до и после экзаменов по очереди чутко следили, чтобы он, часто забывающийся над конспектами, нормально ел. Миновав натюрморт и оказавшись внутри, они тут же едва не сбили с ног крохотного домовика, несущего высокую стопку посуды. Гвен спешно извинилась и снова ускорила шаг, оглядываясь по сторонам в поисках пропитания. Впрочем, долго искать не пришлось, возле ребят незаметно появилась пожилая домовушка и по заказу Гвен быстро организовала им питательный и сытный ужин. Приняв поднос с едой, гриффиндорка живо устроила в ближайшем углу импровизированный столик из ящиков, и, закончив с приготовлениями, усадила за него мнущегося в стороне Закхея. Отобранная девушкой сумка, для того чтобы он, не отвлекаясь, сразу приступил к делу, опустилась рядом, и предательски зазвенела содержимым. Гвен напряженно замерла, переводя взгляд с сумки на друга и обратно. И хотя Заку на ум сразу пришла дюжина оправданий, он почему-то не смог заставить себя солгать девушке и только виновато потупился. Гриффиндорка немного расслабилась, но устраиваясь рядом, как бы между-прочим заметила: – Ты всегда можешь поделиться со мной или с нами, – и она загадочно отвела хитрый взгляд, едва сдерживая улыбку, когда Зак, недоумевая, уставился на нее. – Вообще-то, отличная идея… – буркнул он, смущенно возвращая взгляд к подносу с едой. Идея действительно была прекрасной, и от того страннее был тот факт, что она не пришла ему в голову раньше. Гвинет наконец просияла и, оживившись, начала собирать на тарелку Закхея наиболее аппетитные порции всего что было на подносе. Наблюдая за ней и засмотревшись, юноша задумался о том, почему же все-таки он не нашел в себе сил воссоединиться с друзьями после возвращения. Они втроем были знакомы еще до Хогвартса, их семьи принадлежали к мигрантам и ими Министерство магии занималось перед поступлением в школу около года. Тогда впервые увидав в стенах Министерства близнецов, Зак поразился тому насколько спокойно и даже беззаботно они себя вели в этом суровом месте. Юджин тогда показался ему совсем наглецом, а Гвен больше походила на истинную леди и, к тому же, была невероятно красива. Позже Закхей узнал близнецов поближе. Наверное потому, что те быстро нашли в его лице интересного компаньона в скучном взрослом царстве бюрократии. Оказалось, они были детьми сербских чистокровных волшебников-цыган, но родились уже в Англии и за ее пределы никогда не выбирались. Зака уже тогда поражало то, насколько они располагали к себе, что даже его, замкнутого тихоню сумели запросто разболтать и развеселить. Но особенно его зацепила Гвен, и он никак не мог отделаться от постоянных мыслей о ней. Позже он не раз объяснял себе это тем, что она, очевидно, покорила его своей красотой, и вообще, любовь с первого взгляда была придумана для глупых женских романов. Но шли годы и ничего не менялось — при виде девушки юноша каждый раз чувствовал себя так же, как в ту первую встречу: замкнутым, неловким и неуклюжим мальчишкой, млеющим под ее взглядами. Осознание пришло тихо и незаметно, словно изначально было с ним. Конечно же, он поделился историей не с ними, потому что, в отличие от Кэтрин, боялся их реакции. Боялся непонимания и осуждения, боялся того, что разочарует моралиста Юджина, но еще хуже – Гвен. Боялся потерять их, и от того сам отдалился, словно это спасло бы ситуацию. Девушка наконец наполнила тарелку до отказа и с победным видом протянула ему. Зак тупо уставился на нее, чувствуя, как в горле поднимается ком слез. Гвинет надоело ждать и она сунула тарелку ему в руки: – Ешь давай. Или тебя из ложечки кормить надо? – она смешливо глянула на него, но через мгновенье напряглась, уловив настроение друга. – Эй, ты в порядке? – взволнованно спросила она, подавшись вперед. И этот вопрос стал последней каплей. Глаза юноши застелила пелена слез и он только едва слышно прошептал в ответ: – Гвен, я убийца.