Подарок на 24 часа

Шпилькой можно убить. Киту довольно одного острого, из-под ресниц, взгляда, чтобы смертельно ранить Широ. Раз — и контроль летит в бездну стремительнее, чем потерявший управление истребитель. — Широ, — грассируя, тянет Кит, — смотри, не сломай дверь. И он отдергивает руку. Оказывается, механические пальцы сжали переборку с такой силой, что на металле остались следы. Широ ослабляет воротничок. Ещё минуту назад тот не сжимал горло ошейником. И пытается выйти из штопора, но обычные приемы не помогают: невозможно сбросить скорость, когда Кит вертит в пальцах жетоны, на которых выбиты их имена и одна на двоих фамилия! Широ шагает в комнату и не слышит, как дверь со змеиным шипением закрывается за спиной. Его хватает только на то, чтобы заблокировать вход. Сейчас ему откровенно плевать на всё: да пусть хоть весь Атлас горит в огне! Широ может поклясться: температура снаружи будет куда ниже той, которая сейчас заставляет его кровь кипеть. Кит валяется на диване, закинув на спинку ноги. Бесконечные в чулках. Широ останавливается, не в силах разобраться, чего хочет больше. Слишком много желаний после двух месяцев разлуки. Ни разговоров, ни даже писем — ничего, кроме беспокойства за этого паршивца и невыносимо долгих ночей, заполненных работой. Лучше уж ей, чем теми ужасами, что лезли в голову. Живой! Его. Красивый до невозможности. Желанный. Широ кажется — он готов облизать его с ног до головы. Но почему-то не может пошевелиться. Штопор! Просто штопор. И ведь не спасет весь боевый опыт летчика-истребителя. Кит двигается с той грацией, которую видит только Широ. Той, что просыпается в нем, когда Кит ощущает себя... в полной безопасности? Расслабленным? Счастливым? Широ никогда не спрашивал. Кит садится, закидывает ногу на ногу и позволяет Широ себя рассмотреть. Тот открывает было рот, но может только клацнуть зубами и сглотнуть. Прозрачное боди ничего не скрывает. Если бы Кит в таком виде догадался прийти на спарринг, то Широ проиграл бы подчистую каждый бой. И бесконечно просил бы о реванше. — Широ, — снова тянет Кит, и тот не уверен, что полы форменного кителя достаточно надёжно прикрывает стояк. — Широ, всё хорошо? Широ кивает, потом отрицательно мотает головой и снова кивает. Он сам не знает, всё ли хорошо! Кит поднимается на ноги и подходит к нему. Кажется, у Широ проблемы со зрением: он видит только глаза Кита. Нечеловеческие. Прекрасные, как космос. И через гул в ушах едва пробивается "тук-тук". Широ успевает удивиться, как громко колотится сердце, и только потом, когда стук стихает, с опозданием осознает: не сердце, а каблуки по полу. Кит облизывает губы, и Широ повторяет за ним, а потом Кит улыбается так понимающе, что Широ бросает в жар. Щеки горят, кажется, огнём, и спрятать бы лицо в ладони, но Широ не в силах даже отвести взгляда. Он все ещё не может решить, что ему хочется больше: опуститься на колени и целовать сквозь тонкую сеточку член Кита, вести по затянутым в чулки ногам… или, быть может, подхватить так, чтобы Кит обхватил его ногами за талию, и прижать к ближайшей стене. Или… Кит решает за него. Он ведёт ладонью по груди Широ: сначала вверх, а потом вниз, — и застёжки будто бы расстёгиваются сами собой. Потом снова вверх, на этот раз уже по рубашке, и раздергивает полы в стороны. На месте надёжнее любых оков его держит не то магия Кита — его немигающий, цепкий взгляд, не то страх Широ — сорваться и навредить. Два месяца, два месяца разлуки! А Кит никогда не заботится о себе. Он вообще вспоминает слово “забота”, только когда речь заходит о Широ. И тот не может ответить чем-то меньшим, но и унять огонь в крови тоже не в силах. И Широ ловит каждое движение Кита, сцеживает воздух сквозь зубы. Тело, кажется, звенит от напряжения. Такое ощущение, что он пытается удержать Черного льва одной силой мысли. Кит стягивает с Широ китель и неожиданно отступает. Расстояние между ними — как удар под дых. Широ только успел привыкнуть к тому, что Кит так близко, вспомнил, как это — дышать, как держать себя в узде, и вот тот опять дразнит всем собой. Невозможно не обращать внимание на его облик. Кит лукаво улыбается. Сейчас он как никогда похож на Красного льва. И маневрирует так же играючи. Одно движение — и Кит набрасывает на себя китель. Даже запахивается. За-бот-ли-вый! Но это Широ не спасает. Наоборот. — Кит… — хрипло зовёт Широ. Тот улыбается. Улыбается и манит за собой. Широ идет следом. Он готов идти за ним куда угодно. Хоть пешком до Кербера и обратно. Но дорога Кита на этот раз сильно короче — всего лишь до спальни. Только вот комнату Широ напрочь не узнает и ошарашенно замирает в дверях. Вместо казённой койки — огромная кровать. Красные простыни и черные подушки. И над кроватью его портрет: там он наг, стоит спиной к зрителю, и красное сердце дерзко украшает ягодицу! Широ одновременно обескуражен, возмущен и… тронут. Он уверен, красное сердце Кит рисовал сам, наверняка едва ли не высунув язык от усердия. В нем разом вскипает слишком многое, но всё меркнет, стоит Широ перевести взгляд на Кита. Тот уже в постели, следит за Широ лукавым взглядом из-под ресниц, прячет хитрую улыбку, и можно бы заподозрить подвох, но кажется подвох в самом Ките. Он, в черном боди, черных чулках и черных туфлях, раскинувшийся на красных простынях смотрится бесподобно. Смешно, но Широ завидует собственному кителю — тот лежит под спиной Кита, а его владелец, как дурак, застрял в дверях. Мысли стоит только мелькнуть, и Широ оказывается уже рядом с постелью. Не в ней только потому, что Кит упирается туфлей ему в грудь. Кит облизывает губы и выдыхает: — Сними. Широ ведёт от носка к щиколотке, обводит косточку, подхватывает туфлю под каблук и тянет наверх, заставляя Кита выпрямить ногу. Так можно припасть губами к косточке, обласкать затянутую в полупрозрачный капрон голень. И Широ припадает. Кит, несмотря на надетые чулки, пояс и боди, совершенно не похож на женщину. Тренированное тело, литые мышцы, и Широ выглаживает икру, напрягшуюся под его пальцами, а потом ловко снимает туфлю и, не глядя, роняет её на постель. Удерживая ногу за щиколотку, он проводит по стопе, заглядывает Киту в глаза, улыбается и ведёт языком по большому пальцу, а затем — дальше. Пока не прикасается к каждому пальцу, чтобы секундой позже легонько прихватить зубами. Кит задыхается. Не сводит с него завороженного взгляда и совершенно точно забывает, кто кого тут дразнит. Широ не планировал ничего такого, но реакции Кита достаточно, чтобы продлить ласку. И он не спешит: берет, посасывает, прихватывает зубами, пока не слышит сдавленный стон. Улыбнувшись, Широ почти сразу глушит стон собственный: Кит упирается свободной ногой ему в бедро, слишком близко от паха, а потом сдвигает стопу и легонько прижимает стояк носком туфли. — Кит, не мешай. Сам же попросил. Широ выпускает из плена ногу, чтобы поймать другую. От обуви он избавляется сразу, целует подъем, проводит языком по изгибу и даже прикусывает. Кит держится, кусает губы, часто дышит, но держится. И вскоре сдается. Стон уже не так тих. Широ отпускает его ногу, но Кит вдруг снова упирается уже не обутой стопой ему в бедро. — Нет. Я просил о другом. Сними... — тянет Кит, выразительно оглядывает Широ и, наконец, договаривает: — всё с себя. От восторга Широ едва не матерится. Но молчит, потому что в голове до звона пусто. И гораздо больше его волнует, как стащить с себя клятые тряпки и не упустить из вида, как Кит ласкает соски через прозрачную ткань боди. Едва Широ заканчивает с одеждой, как Кит тянет руки навстречу. Широ накрывает его собой, вжимает в постель и целует — яростно, голодно! И получает не меньше в ответ. Кит словно безмолвно утверждает: не один Широ скучал. Наконец — можно прикасаться, и Широ забывает напрочь о том, что заставляло ловить себя на самом краю безумия. Как мало у него рук — сейчас идея обзавестись ещё парой не кажется ему такой уж бредовой! Широ просовывает пальцы под тянущуюся ткань боди, проводит между ягодиц и непонимающе замирает. Кит сдавленно смеётся и предлагает: — Посмотри. Широ спускается вниз, оттягивает в сторону ткань и застывает, упираясь взглядом в стопор. Пробка. С логотипом Вольтрона и скалящейся пастью Черного льва. — Ты всегда умел с ним договариваться, — хрипло шепчет Кит. — Договоришься? Его голос доносится до Широ как через вату. Его коротит где-то внутри, сильно и безнадежно. Позже, возможно, он оценит дизайн и посмеется, но сейчас ему больше всего хочется приручить не льва, а его паладина. Широ касается стопора и немного толкает внутрь. И Кит вздрагивает и стонет. Но ещё сильнее он стонет, когда Широ вынимает из него пробку и, не давая прийти в себя, входит сам. Не стонет, срывается на крик! Подаётся навстречу, притягивает к себе ближе и обхватывает ногами. Кит настолько его, насколько это в принципе возможно. А сейчас — Широ уверен — и за гранью. Их близость сродни безумию: с каждым новым витком кажется, что он погружается в него всё глубже и когда-нибудь не выберется наружу. Он — не прочь. Но сейчас важнее всего — стать ещё немного ближе к друг другу. И они стремятся навстречу: Кит мечется под Широ, притягивает к себе, кусается и целует, стонет, сжимает, не дает не снизить темп, не просит пощады (ха! никогда) и жадно принимает всё, что Широ готов ему отдать. Отдать больше, чем самого себя, не выйдет, но Широ всё равно пытается: и когда он накрывает член ладонью, Кит рвется вверх, хватается за него, как за спасение, и не иначе чем для надежности кусает Широ в шею. И вылетает. Кит редко когда позволяет себе оставлять на Широ метки, и то, что тот забывается настолько, выбивает его следом. Потолок бел и строг, но после того, как Широ открывает глаза, ещё какое-то время ощутимо кружится. Кит лежит, пристроив голову ему на плечо, забросив на него ногу, и улыбается. Чтобы это понять, Широ не надо смотреть на Кита, но он всё равно поворачивает голову и любуется им. Таким красивым в изнеможении. Место в излучине шеи и плеча до сих пор ноет, и Широ улыбается. Наверняка как идиот. Но как он сейчас выглядит, его не волнует, гораздо важнее, что у его "безумца" отказали тормоза. И этим Широ необъяснимо гордится едва ли не больше, чем всеми остальными победами вместе взятыми. Широ касается волос Кита, и тот втирается затылком ему в ладонь. Заботливый, иногда даже во вред себе. Но не в этот раз. От мысли, что Кит готовил себя для него, Широ бросает в жар. Кит его знает. Знает, что Широ никогда не причинит ему боли. Близости не будет, пока Широ не убедится — Киту будет так же, как ему. Охрененно!  — М-м-м, — мычит Кит, снова втирается в ладонь, а потом приподнимается и заглядывает ему в глаза. — Пдрчек? Широ с трудом разбирает невнятную речь, часто моргает, а потом кусочки мозаики наконец сходятся в целую картину.  — С днём рождения? — предполагает он. — Это сюрприз, которым ты мне грозился? — Да. — Кит щурится.  — А ты что думал? — Я думал, будет вечеринка, куча людей, хлопушки и торт… Предположение Широ словно стряхивает с Кита сонную одурь. — Ты меня, часом, не перепутал с Лэнсом? Или Ханком? Я что, не знаю, что тебя уже тошнит от официальных мероприятий? Или не знаю, что резкие звуки напрягают? И… Кит горячится. И в этот момент он кажется Широ ещё более прекрасным и желанным, чем когда он увидел его в чулках, полупрозрачном боди и на шпильках! И Широ не выдерживает — целует возмущенного, пытающегося что-то ещё сказать Кита. Целует и подминает под себя. — Широ! — Что? Я планирую разворачивать подарок не спеша. — Широ тонет в темнеющих глазах, обводит пальцами припухшие губы и улыбается, ловя, как Кит сглатывает. — День рождения — это двадцать четыре часа. Прошел едва ли час. Готов продолжать? И забывается, когда Кит подаётся к нему, обнимает за шею и целует.