Детка

— Меня зовут... — Тшшш... — палец ложится на губы, мешая говорить. — Без имен. Зачем двум незнакомцам знать друг о друге такие мелочи? Если бы этот мальчишка добавил нечто пошлое, вроде "малыша", Широ бы совсем не удивился: атмосфера клуба располагает, — но тут же бы его послал. Но незнакомец серьезен и строг, и от его голоса по спине — холодок. Так бывает, когда чувствуешь, как ложится между лопаток взгляд снайпера, взявшего тебя на мушку, или кожу царапает кромка засапожника. Пробирает на раз. Одно неосторожное движение — и похоронка. На кладбище троекратно выстрелят в воздух, сложат флаг и, в общем-то, всё. Впрочем, никого, кому могли бы вручить флаг и медали, у Широ не осталось. Но как бы там ни было, война не превратила его в труса: он ловит губами палец и втягивает в рот. Парень черноволос, растрепан, и Широ никак не может понять в темноте клуба: это — стильная прическа за дохрена денег, или он так хорош от природы. Впрочем, в следующее мгновение ему становится совершенно плевать — глаза у парня нереального цвета. Незнакомец освобождает руку, проводит ладонью по шее Широ, подцепляет пальцами подбородок и не даёт отвести взгляд. — Потанцуем? Широ кивает раньше, чем понимает, на что подписался. Но разве этим глазам можно отказать? Парень хватает его за запястье и тянет за собой в самую гущу народа. Широ в ужасе, в панике едва ли не большей, чем когда понял, что лишился руки. Танцы — это не его. Не его — и точка. Всё происходит слишком быстро, стрелка спидометра бьется в ограничитель. Они вот-вот не впишутся в поворот. Но раньше, чем Широ успевает дать заднюю, парень подаётся к нему, встаёт на цыпочки и целует. Никаких попыток распробовать, только решительный штурм. Широ кажется, под этим натиском невозможно устоять. Да откровенно говоря, он и не хочет! Но что-то внутри не даёт ему сдаться без боя. Парень отстраняется, когда воздуха в лёгких остаётся на донышке. И Широ вжимает педаль газа в пол — дёргает его к себе, обнимает за талию и целуется так яростно, как никогда в жизни. Будто его подменили. Будто это не он — вечный пай-мальчик, с которым родители никогда не боялись отпускать девочек и после десяти! Но спасовать перед этим наглецом Широ не может, и сам не замечает, когда они начинают танцевать. Когда они перестают ограничиваться поцелуями, и в ход идут совсем уж бесчестные приемы. Когда парень прижимает стояк Широ, и тот нагло втирается в ладонь. Широ горит, и пора бы бежать за огнетушителем. Но всем плевать, а в темных глазах напротив он видит вызов. И отвечает: кусает за нижнюю губу и забирает задницу в ладони. Парень запрокидывает голову, и Широ своего не упускает: мешает поцелуи с укусами. Он едва не пропускает тот момент, когда чуть не остаётся с расстегнутыми джинсами прямо посреди танцпола. Широ перехватывает ладонь, а потом тянет за собой, прочь из шумной толпы. Но кажется, та все никак не может их отпустить. Куда бы Широ не пытался сунуться, там уже кто-то есть. Глупо надеяться, что в этом клубе ещё остались незанятые места. Парень неожиданно дёргает его за руку, и они меняются — теперь ведёт он, не к укромным уголкам, а к выходу из клуба. Широ смотрит на его задницу и думает, что мотель — отличная тема, жаль, не пришла ему в голову раньше. Впрочем, откуда бы этой мысли взяться в его голове, когда все отношения, в которые Широ влипал, были исключительно приличными? С долгими свиданиями, знакомством с родителями и сексом после минимум полугода регулярных встреч. Но реальность оказывается круче предположений. Этот парень и не собирался в мотель, стена в проулке кажется ему вполне достойным местом. Широ всегда думал, что затащить в такое место человека можно, только если его не уважаешь, что это непристойно, унижает и вообще… Но вот незадача: он совсем не чувствует себя униженным и оскорбленным. Скорее возбужденным настолько, что не намерен спокойно стоять у стены. Они кусаются от жадности, вжимаются друг в друга, трутся бедрами и отчаянно мешают избавляться от одежды. — Детка, — шепчет Широ, и тут же оказывается прижат щекой к стене, с профессионально зафиксированной за спиной рукой. — Детка, говоришь? — шипит парень, и Широ забывает, как дышать. От этого вкрадчивого голоса тяжелеет в паху. — Детка, — дразнит Широ. Понимает, что дергает льва за хвост, но ничего с собой поделать не может. Опасность пьянит ещё сильнее. Опасность и любопытство. Чем этот парень ему ответит? — Сейчас эта детка тебя трахнет, — выдыхает тот и больно кусает за плечо. Рубашка ничуть не притупляет укус: Широ вздрагивает и громко стонет. Парень не спрашивает, хочет Широ или нет, но перестаёт фиксировать его у стены так жестко, как секунду назад. И это своего рода выбор. Широ ничего не имеет против. Для него это далеко не первый секс в роли принимающей стороны, хотя прошлых партнеров каждый раз приходилось подолгу на него разводить. Как-то у них в головах плохо стыковались его размеры — и снизу. “Детку” ничего не смущает. И от того, что приличному мальчику Широ не приходится, краснея, об этом просить, напрочь сносит крышу. Он опирается о стену и выставляет задницу. И парень понимает его без слов. Громко вжикает молния, джинсы оказываются сдёрнуты вниз вместе с бельем, а член обнимает ладонь в кожаной перчатке без пальцев. Так нихера не скользит, но Широ всё равно кроет, и он толкается в руку. — Де-е-етка, — тянет парень и подносит руку к лицу Широ. Тот зубами расстегивает кнопку на запястье и, подцепив перчатку, тянет её с руки. Широ вылизывает ладонь, забирает пальцы в рот и едва не прогибается, когда парень ножом разрезает рубашку у него на спине, а потом задирает майку. Пальцы с безошибочной точностью ложатся на сосок и выкручивают его. Широ кусает парня за палец, а тот в ответ лишь глухо смеется. — Не спеши, детка. Я своё слово сдержу, — шепчет он, и Широ отпускает его пальцы. Парень накрывает его грудь ладонями, трет соски: одна рука в перчатке, другая — влажная, — целует в спину между лопаток, а потом снова обхватывает член. На этот раз скользит легко. И Широ боится только одного: вылететь раньше времени. Парень хлопает по внутренней стороне ноги, сначала — по одной, потом — по другой, и этих намеков вполне хватает, чтобы Широ расставил ноги шире. У него давно никого не было, и отдаться кому-то по слюне — не самая лучшая идея на свете, но сейчас его это не беспокоит. После непонятной возни за спиной парень проводит пальцами между ягодиц, гладит кольцо мышц и тихо шепчет: — Дыши. Только когда удается сделать глубокий вдох, до Широ запоздало доходит: он, оказывается, не дышал. Мысль об этом задерживается лишь на краткий миг — парень проникает пальцем внутрь. Кислород кажется излишней роскошью, и Широ избавляется от него, выпуская на волю вместе со стоном. — Детка? Парень застывает не только за спиной, но и внутри! Нечестно! Широ подается на палец, сжимает ягодицами и отпускает. Он надеется, что парень поймет его без слов. Портить эту ночь мольбами совершенно не хочется. И тот понимает. Сначала двигает пальцем, потом уже не одним. Растягивает и больше не позволяет Широ своевольничать. Он словно сбивает прицел неожиданными маневрами: то укусит, то плотно проведет по члену, то согнет пальцы, попадая по простате. Когда терпеть становится невмоготу, Широ срывается на ругань. Он бы не смог потом повторить и половины, даже если бы от этого зависела его жизнь. Но сейчас его познания, кажется, не знают границ. Их для него сносит парень, когда заменяет пальцы членом. Широ распахивает глаза в изумлении: у парня — большой. Гораздо больше, чем можно было предположить. В одно мгновенье ему кажется: он не сможет принять его целиком, не сможет… а в следующее уже сам насаживается. Кажется, то, что было между мгновеньями, напрочь вышибло из памяти. Широ так хорошо, что он забывает и где находится, и что лучше бы ему не кричать. Он не оседает на брусчатку только потому, что на самом пике парень выгибает его вверх и собственным весом припечатывает к стене. Падать некуда, но Широ кажется, что он всё равно летит и разбивается вдребезги. Только ему охренеть как хорошо от этого. Парень прижимается к нему со спины, держится за бедра, наверняка, до синяков, шумно дышит в шею. — Сдержал? — Что? — Широ и правда не понимает. Парень точно смог его удержать. Во всех смыслах смог. — Слово. — Да. Парень выходит из него, и Широ недовольно шипит: не то от не слишком приятных ощущений, не то от сожаления. И послушно поворачивается, тут же опираясь о стену. Он не слишком верит своим ногам. — Я же обещал, — улыбается парень, заправляет член в штаны, а потом щурится и шепчет: — Платка не предложу, но есть способ получше. — И опускается на колени, языком обводит припухшие после их поцелуев-укусов губы, на пробу лижет бедро Широ и добивает: — Ты ведь не против, детка? Широ не против. Он едва вспоминает, как согласиться без слов. Кажется, этот парень создан специально, чтобы лишать его дара речи. Зато на стоны и крики Широ щедр как никогда. Стена — очень мудрый выбор. Это первое, что приходит в голову Широ, когда он очухивается от второго оргазма подряд. Потом возвращается зрение и, к сожалению, слух. — Пидоры, заткнитесь! — откуда-то сверху доносится чей-то разъяренный голос. — Я сейчас выйду и нахуй вас перестреляю! Козлы! Три часа ночи! Широ смотрит на парня, парень — на него. Они улыбаются друг другу, как два идиота, а потом парень помогает Широ привести себя в порядок и тянет обратно в клуб: — Идем, детка. Ночь только началась.