В волчьей шкуре

Смеркалось. Скоро станет совсем темно, и большая желтая луна на почти безоблачном небе вряд ли поможет осветить путь. Воздух был прохладный и влажный после вчерашнего дождя и сегодняшнего тумана, который висел в Эйршире с утра до обеда. Саймон бежал. Он восстанавливался до самого апреля, как физически, так и ментально. Первое время он даже встать не мог и полагался исключительно на помощь медперсонала, но теперь он, к счастью, здоров и свободен. Укус Джона сумел нейтрализовать действие вколотого Мартинезом наркотика, и все полученные в ходе того ужасно болезненного обращения и не менее болезненного боя травмы излечились. У Саймона встали на место кости — чего только стоят уехавшие вверх по кисти руки большие пальцы, — отросли выбитые зубы. У него зарос нос, затянулись ссадины, царапины и крупные рваные раны, и даже внутренние органы поправились. Медленно, до безобразия медленно, регенерация сработала. Если у Джона условная ранка от заусенца полностью заживала за пять минут, то у Саймона на правах обращенного на это уходило два часа. Кроме шуток. Ему, если честно, нравилось быть оборотнем. Во многих фильмах или сериалах жизнь в виде нечисти обязательно показывалась как что-то грустное и тягостное, от чего герои хотели избавиться, но Саймона все устраивало. Ну, почти. Его раздражал его суперский слух, потому что теперь он слышал практически все, вплоть до звука сглатывания. Зато теперь он сильнее, быстрее, реакция у него лучше, а еще он мог обращаться. Не без усилий, конечно. Поначалу он и вовсе либо не мог сменить форму, либо менял ее, но только из-за перепадов настроения, зато сейчас наловчился. Плюс, улучшилось обоняние. Теперь он мог, даже не поднимая колбасу или упаковку сосисок с прилавка, определить их срок годности! Саймон едва не запнулся о торчавшую из влажной земли корягу, но вовремя среагировал и переставил лапы. Джон несся впереди. Порой он оборачивался и тявкал, но Саймон волчий не понимал. На Рождество они к его родителям не смогли съездить — пришлось знакомиться по видеосвязи, — но недавно смогли вырваться. Помимо расспросов о знакомстве, службе в САС и прочем, семья Джона прямо за ужином выпросила Саймона обратиться. Им было очень, очень любопытно посмотреть, как же в волчьей форме выглядит тот, кого охомутал их сын, и… это было неловко. Он ради этого пошел в гостевую спальню, там разделся, обратился с третьей попытки и только после этого, шатаясь, показался семье Мактавиш. Джон тогда тут же кинулся его гладить, как домашнюю собачку. Он оказался выше него. Что в человеческом, что в волчьем обличье Саймон был длинноногим и чуть более подтянутым, чем Джон. А еще у него пушистая (засчет чуть волнистых волос, скорее всего) светлая шерсть, но с участками потемнее кое-где. И глаза у него и тут, и там, карие. Самое то, чтобы очаровать мистера и миссис Мактавиш. Впрочем, он им и так очень понравился: умный, сильный, еще и истинная пара их сына! Ну жених! А потом они вернулись. В Эйршир. Потому что у Джона работа, а Саймон подал в отставку. Долго думая перед этим. Он хотел остаться, служить у Прайса и дальше, а потом взвесил все «за» и «против». Он только недавно восстановился. Он еще не совсем в гармонии со своим волчьим «я», не всегда контролирует обращение и скачки настроения. Но главная причина уйти со службы это Джон. За время реабилитации они сблизились еще больше, и Саймон попросту не хотел оставлять его. Что, если на одной из миссий он умрет? Что тогда? Тогда Джон с высокой долей вероятности отправится в след за ним в мир иной, не справившись с горем. Нет, хватит. Навоевался. Саймон не готов столкнуться с чем-то похлеще бешеных бездомных, уж лучше пить пиво в шотландской глуши и бегать по лесу вместе с партнером. Вот как сейчас. Они какое-то время нарезали круги по опушке, ничего не стесняясь. Час поздний, на улицах никого нет, а в лесу — и подавно. Можно насаться, гавкать, фыркать и рычать, а еще, в моменты передышки, тягать друг друга за уши и хвост и игриво щелкать зубами. Джон ужасно сильно веселился от подобного забега. Да и Саймон тоже. Они просто сидели и выпивали (и очень много целовались…), а потом решили поспорить, кто быстрее пробежит по уже знакомым тропам и первее вернется домой. Джон лидировал. Он с разбега перемахнул через невысокий забор и, оказавшись во дворе, заскочил на деревянный порожек. Повертелся на месте, вовсю виляя хвостом, и почти гавкнул. Саймон, перепрыгнув чуть позднее, запутался в своих же ногах… лапах… но после вытянулся и засеменил вперед, прижав к голове уши. Джон выиграл. Жалел ли Саймон о своем решении уйти в отставку? Немного. Он выдержал мозгоеблю Макмиллана, участвовал в десятках операций по поимке кучи опасных преступников, столько времени и сил потратил на тренировки и участие в боях… но все же его место здесь. В жопе мира. В Шотландии, то есть. Грустно оставлять ребят со службы, но Саймон чувствовал, даже если не брать в расчет истинную связь с Джоном, что должен остаться здесь. Что судьба его сама сюда привела, что заставила пережить весь этот кошмар с Мартинезом, чтобы он по итогу зажил как самый обыкновенный оборотень. С другим оборотнем. Вернувшись в дом и не без труда обратившись, Саймон поднялся на ноги. Руки и ступни у него были все в грязи, а Джон где-то еще и щеку успел вымазать. Саймон хмыкнул и потянулся, чтобы тыльной стороной ладони стереть с его лица тонкую полоску земли. Ему еще много чему предстоит научиться, но новую жизнь в волчьей шкуре он любил. И того, кто ему ее подарил.