Тьма Драко Малфоя. Часть 2

      С похорон Лис прошло три месяца. Драко жил словно по инерции, не чувствуя ничего, кроме разрывающей душу тоски: просыпался с утра, спускался в столовую, бродил по парку мэнора. Дни сменялись днями, но лучше не становилось.       Он бесконечно прокручивал в памяти церемонию прощания: гнетущую атмосферу потери, мрачные лица собравшихся, бледное лицо Певерелл на белой атласной подушке, кружевное платье, в которое она была одета, тонкие руки, сложенные на груди. Юноше казалось, что он умер в тот день вместе с ней. Смерть не изменила черт красивого лица — Лис словно спала, и Малфой, подойдя к гробу, все старался уловить ее незаметное дыхание, приблизившись близко-близко к ее губам. Но девушка не дышала.       На похоронах не было родителей Певерелл — видимо, Поттер так и не решился сообщить им. Сам гриффиндорец, как и все Золотое трио, в тот день был потерян и подавлен, но слез не было. Очевидно, они иссякли за три дня, минувшие с момента битвы.       По вечерам Нарцисса тихо приходила в комнату сына и подолгу сидела у его кровати, гладя юношу по волосам и осторожно обнимая трясущиеся от рыданий плечи. Она почти ничего не говорила — не могла найти правильных слов. Да и что тут можно было сказать? Что время лечит? Что скоро станет легче? Что нужно заставить себя отвлечься и найти новый смысл жить дальше? Драко и так прекрасно это знал. Но знание ничуть не помогало.       Пасмурный Лондон окутали первые декабрьские заморозки. Деревья и клумбы с укрытыми Согревающими чарами цветами припорошились невесомым снегом, а по вечерам за окнами уныло выл ледяной ветер, приносимый с Темзы.       В один из таких вечеров в полутемную столовую, где мирно ужинало семейство Малфоев, серебристой дымкой влетела призрачная лань. Проследовав вдоль тяжелого дубового стола, патронус остановился по правую руку от Люциуса и негромким, но строгим голосом Северуса Снейпа отчеканил: «Меня оправдали и отпустили под подписку о невыезде. Если ты переживал обо мне, то можешь больше не переживать. В Азкабане и в Министерстве ходят слухи, что ваша семья вскоре также может оказаться на скамье подсудимых. Тебе необходимо укрепить ваше положение, Люциус, и как можно скорее», — веско выплюнув последнее слово, лань деловито склонила голову в подобии поклона и растворилась в воздухе.       Старший Малфой перевел мрачный взгляд на безразлично поглощающего свой ужин Драко и коротко кашлянул, привлекая внимание юноши. Едва тот поднял на него расфокусированные глаза, Люциус многозначительно вскинул бровь и кивнул сыну в сторону коридора, ведущего в его кабинет.       Слизеринец, не говоря ни слова, поднялся из-за стола и последовал туда, куда указал отец. Мужчина, небрежно промокнув рот салфеткой, встал, со скрипом отодвигая тяжелый стул, и направился следом.       Нарцисса проводила их встревоженным взглядом и, едва осталась в столовой одна, тотчас же уронила лицо в ладони и тихонько заплакала. ***  — Ты слышал Северуса, Драко. У нас больше нет времени выжидать обговоренного года. Нужно срочно нужно разыгрывать карту с помолвкой. Я поговорю с Рудольфом: постараюсь уговорить его ускорить процесс и обручить вас до совершеннолетия Астории. — Хорошо, — безразлично отозвался юноша, глядя мимо отца в высокое окно, за которым суетливо кружились в сумеречном небе мокрые снежинки. — Послушай, я понимаю, что тебе сейчас тяжело. Но ты должен взять себя в руки и сыграть свою роль. Ведь тут важно не только твое согласие, но еще и согласие Астории. Если ты будешь бледной тенью ходить возле нее, страдая по своей красотке, то у нас ничего не выйдет, и мы все отправимся под суд, а затем в Азкабан. Ты понимаешь это? — мужчина старался говорить ласково и вкрадчиво, но в его голосе отчетливо проскальзывало волнение. — Понимаю, отец. Я соберусь и буду улыбаться, шутить и нести галантный бред. Я справлюсь, — всё также безучастно проговорил слизеринец, переводя пустой взгляд на Люциуса. — Скоро станет легче, сын, поверь мне, — старший Малфой приблизился к Драко и участливо потрепал его по волосам — что было ему совершенно несвойственно, — не буду лгать тебе, что боль пройдет. Но она притупится, и ты снова вдохнешь полной грудью и станешь жить. Нужно только подождать. — Я даже не попрощался с ней, — вдруг болезненно и хрипло выдохнул слизеринец. — Когда я видел ее в последний раз, то повел себя как полнейший урод. Я обидел ее. Никогда себе не прощу, — его взгляд снова устремился куда-то вдаль, а кулаки судорожно сжались на подлокотниках кресла.       Люциус с пару секунд внимательно смотрел на сына, после чего решительно выдохнул и направился к своему письменному столу. Из верхнего ящика он выудил небольшую склянку с зельем — крохотный пузырек был наполовину пуст. — Я дам тебе одно зелье, но только если ты пообещаешь мне быть осторожным с ним. Это Infusio Liminis. Выпей две капли перед сном и сразу ложись в постель, иначе сон сморит тебя прямо на полу. Оно позволит твоей душе ненадолго войти в контакт с тонким миром и позвать её. Времени будет мало, всего пара минут, но тебе хватит, чтобы попросить прощения.       Драко медленно перевел неверящий взгляд на мужчину, затем — на фиал с мутным зельем у него в руке. Тот протянул сыну пузырек, но прежде чем выпустить тонкое стекло из пальцев, предупредительно произнёс: — Только две капли, Драко. Контакт с тонким миром опасен: помимо человеческих душ ты можешь привлечь внимание разных сущностей и тварей, обитающих в нем. Души не могут спускаться по зову надолго, а вот ты можешь застрять там навсегда или сойти с ума. Ты меня понял? — Понял, отец, — слизеринец цепко выкрутил фиал из пальцев Люциуса и сжал в ладони. — Завтра вернешь. Мне как раз нужно будет кое-что обсудить с твоим покойным дедом, — заметив замешательство на лице сына, мужчина невесело усмехнулся: — я периодически пользуюсь этим методом, чтобы получить ценный совет. Дела целого рода, знаешь ли, не самая простая штука, и помощь более опытных его представителей иногда приходится кстати.       Драко кивнул и поднялся с кресла, норовя поскорее направиться в спальню и снова поговорить с Лис, но его снова остановил властный голос отца: — И еще кое-что. Что бы девчонка ни сказала тебе сегодня, я жду, что наша договоренность останется в силе. И что завтра я снова увижу тебя собранным и готовым к новым свершениям. — Хорошо, — сдавленно выдохнул юноша и наконец вышел из кабинета, плотно прикрывая за собой дверь.       Ему было плевать, что будет завтра. Все его мысли сейчас занимало лишь то, что он вот-вот снова услышит ее голос и увидит любимое лицо.       В последний раз. ***       Драко не помнил, как добрался до спальни. В ушах стучала кровь от волнения и какого-то больного, лихорадочного воодушевления. Что он скажет ей? Разумеется, попросит прощения. Но что еще? Что будет всегда любить ее? Что никогда не забудет? Но она и так это прекрасно знает. Может, лучше спросить, что ждет там, за чертой? Как ощущается смерть? Сможет ли он увидеть ее там, на той стороне, когда его жизнь оборвется?       В душе слизеринца проскользнуло малодушное желание прервать эту самую жизнь завтра же и остаться с Лис навеки. Он бы подвел отца и мать — но, черт возьми, как же ему этого хотелось!       В конце концов юноша решил, что пока ему стоит сосредоточится на предстоящем коротком свидании, а об остальном он будет думать уже потом, когда очнется. Иначе ураганом крутящиеся в голове мысли и сомнения свели бы его с ума прямо сейчас.       Дрожащими руками он расстегнул верхние пуговицы рубашки и, не раздеваясь, опустился на постель. Вязкая пробка поддалась сразу, и Малфой с трепетом поднес пузырек к губам, прилежно отсчитывая две капли. В конце концов, потом он бы смог принять еще две, и позвать ее снова. Пока же лучше было следовать инструкциям отца — ведь тот явно знал принцип работы зелья куда лучше.       Надежно запечатав пузырек, чтобы не пролить драгоценную жидкость, слизеринец откинулся на подушки и стал ждать.       Несколько минут ничего не происходило, и он уже начал сомневаться, что это сработает. Но внезапно очертания предметов перед глазами стали размываться и затуманиваться, словно покрытые мутной пеленой, а в голове тихим гулом заискрился едва различимый шепот тысяч и тысяч голосов.       Вспомнив, что нужно позвать ее, Драко, сглотнув вязкий ком в горле, громко произнес: — Алиса Певерелл, — слова прозвучали как-то до смешного официально и серьезно, и он даже слабо усмехнулся себе под нос.       Голоса на мгновение затихли, после чего звонко взорвались разномастной какофонией, до боли режа слух юноши. Он закрыл уши руками, но это не помогло. Тогда Малфой, стараясь перекричать громогласную толпу душ, выкрикнул громко, насколько хватило сил: — Лис! Лис!       Неожиданно его с силой потянуло вперед, сквозь зыбкие грани предметов — через обратившуюся дымкой стену. Он быстро пронесся по туманному саду мэнора, миновал решетчатые ворота. Покрытая снегом жухлая зелень леса, опоясывающего поместье, быстро сменилась полями, изредка перемежающимися магическими деревнями. Затем слизеринец с тихим шорохом преодолел магический барьер и увидел окраину маггловского Лондона — впрочем, тоже вскоре исчезнувшую из виду.       Малфой не понимал, что происходит и куда его так стремительно утягивает магия. Юношу несло всё быстрее и быстрее: под ногами уже мелькали мрачные воды заливов и океана. — Что за чёрт? — отчаянно прошептал Драко себе под нос.       Прошло уже не меньше минуты, а вокруг него все еще неслись разнообразные пейзажи, сливаясь в неразличимое зрением хаотично мелькающее пятно.       Внезапно полёт замедлился, и перед своими глазами юноша различил огромную стену дома, в которую несся с невероятной скоростью. Инстинктивно закрыв лицо руками, Малфой сжался и зажмурился — но столкновения так и не произошло.       Драко неуверенно убрал ладони, оглядываясь и едва не вскрикивая от удивления: прямо перед ним на широкой кровати сидела Лис и перебирала какие-то старые свитки.Сердце слизеринца шокированно пропустило удар. Словно почуяв его приближение, Певерелл подняла глаза, и юноша едва не вскрикнул — они зияли черными омутами, и в них не было ни привычной темно-коричневой радужки, ни белков. Он увидел их совсем близко, прямо перед собственным лицом, но прежде чем успел испугаться, его уже затянуло внутрь, прямо в глубину непроглядной черноты.       После длительного и хаотичного перемещения твердая почва под ногами ощущалась как откровение. Малфой покачнулся, стараясь побороть накатившую дурноту и понять, где оказался. Вокруг, сколько хватало глаз, была непроглядная темнота, и Драко на мгновение подумал, что ослеп. Он отчаянно ничего не понимал. Получается, Певерелл была жива? Но что с ней произошло? — Лис? — неуверенно позвал он, оглядываясь.       И тут же вскрикнул от радости, заметив девушку за своей спиной. Она сидела в нескольких метрах от него, опустив лицо в ладони. Драко бы, наверное, и вовсе не заметил ее в густой темноте, но на ней было то кружевное платье, в которое ее облачили в день похорон, и светлая ткань словно светилась изнутри, выхватывая фигуру девушки из густой черноты.       Певерелл казалось, не видела прибывшего, пока тот не окликнул ее. Она резко вскинулась и испуганно вскрикнула, услышав звук его голоса.       Малфой бросился к ней, стараясь справиться с бешено бьющимся в груди сердцем. В его голове роились сотни вопросов, но он не мог думать сейчас ни о чем, кроме того, что снова может подойти к ней и обнять.       Однако Лис глядела на него недоверчиво и шокированно, словно не узнавая.       Когда Драко оставалось пройти всего несколько шагов, девушка вдруг отпрянула и выставила вперед ладонь. — Лис, что произошло? Что это за место? — сбивчиво затараторил слизеринец. — Кто ты такой? — хриплым шепотом произнесла Певерелл. — Что? Лис, ты не узнаешь меня? Да как это возможно? Это же я… — оторопело начал было Драко, — но договорить не успел.       Руки и ноги девушки, отчетливо бледнеющие в темноте, внезапно опутали черные кляксы неведомой Малфою материи, отделившейся от густой темноты. Субстанция ползла всё выше и выше по её телу. Глаза Певерелл наполнились ужасом.       Драко вскрикнул и попятился. Он не имел ни малейшего понятия, что происходило на его глазах. Но происходящее пугало до колик. В отчаянии Лис перевела взгляд на слизеринца, и перед тем, как черная материя успела добраться до ее лица и запечатать губы, девушка надсадно прошептала: «Помоги».       В ту же секунду Малфой почувствовал, что субстанция захватывает и его, опутывая голени и подимаясь выше, к бедрам. Он инстинктивно дернулся, стараясь освободиться, но путы держали крепко. Однако прежде, чем юноша успел закричать, его изо всех сил потянуло назад, больно отрывая от липких пут и выталкивая из непроглядной тьмы — Драко стремительно уносился обратно.       Испуганные глаза Певерелл быстро отдалились и пропали из виду, затем едва различимой тенью перед его лицом снова мелькнула сидящая на постели фигура. Через пару мгновений сбитый с толку и до чёртиков напуганный слизеринец разглядел под своими ногами синюю гладь океана — и тут же потерял сознание. ***       Когда он очнулся, то обнаружил себя раскинувшимся поперек кровати, с крепко сжатым в пальцах пузырьком отцовского зелья. Из-за оконного стекла уже брезжил бледный свет рассветного неба, а доме стояла зловещая тишина. — Что за чёрт? — хрипло прошептал Драко, садясь на постели и протирая ладонью глаза.       Его мелко потряхивало от пережитого шока, а виски сдавливало тянущей болью. — Она жива! Она совершенно точно жива. Но как это возможно? Что произошло? — вопросы бились в черепной коробке юноши, и он, отбросив фиал на покрывало, сильно сжал голову руками.       Малфой решительно ничего не понимал — но точно знал, что нужно действовать. Нужно спасти её, вытащить из лап этой пугающей твари. Слизеринец понятия не имел, что делать и откуда начинать поиски, но вместе со смятением и подступающей к горлу паникой он внезапно почувствовал прилив воодушевления и надежды. — Она жива! Жива! — как заведенный повторял он себе под нос, пока губы юноши расползались в счастливой, неверящей улыбке. — Я вытащу ее оттуда, обязательно вытащу!       Драко кинул взгляд на оставленный на постели постели пузырек с зельем — раздумывая, не попытаться ли связаться с Лис снова. Но это было слишком опасно: кто знает, что бы произошло, не вытащи его магия вовремя. Вероятно, он бы остался в плену вместе с Певерелл — и тогда у них не осталось бы ни малейшего шанса на спасение.       В смятении, не зная, что ещё предпринять, он направился в ванную: нужно было собраться с мыслями и продумать план действий. Совершенно точно необходимо было рассказать о случившемся Золотому трио и родителям Лис. Те могли что-то знать или хотя бы предположить о происходящем с девушкой. Поскольку сам Малфой не имел ни малейшего представления, с чего начинать поиски.       Прохладная вода охладила его разгоряченную кожу, помогая привести мысли в порядок. Сегодня утром он должен поговорить с отцом: отсрочить помолвку не представлялось возможным, поэтому Драко следовало отвести от себя даже малейшие подозрения в том, что он обнаружил Лис в мире живых. Ведь тогда Люциус всячески постарается помешать поискам — мужчина любил его и переживал, что сын не может пережить потерю, однако для него на первом месте стояло благополучие семьи, а находящаяся между жизнью и смерью Певерелл, на поиски которой слизеринец бросил бы все силы, угрожала сорвать выгодный брачный контракт и навсегда лишить Малфоев возможности восстановить статус кво своего рода после проигранной Тёмным Лордом войны. Как и, вероятно, свободы.       С наслаждением дыша полной грудью от вновь заплескавшейся в его душе надежды, Драко вернулся в спальню и призвал перо и пергамент. Затем быстро застрочил Поттеру письмо — требуя немедленной встречи. Он не стал вдаваться в подробности, ограничившись лишь сухим упоминанием о том, что ему стало известно кое-что важное о случившемся с Лис. Детали он расскажет при личном свидании, сейчас же необходимо было как можно скорее всё устроить и начать поиски.       Когда он вытолкал сонного Нокса с привязанным к лапе письмом в морозный воздух декабрьского утра, бледное солнце уже освещало склонившиеся под шапками снега деревья парка перед их поместьем, а с нижнего этажа доносились торопливые шаги десятка маленьких ног — домовики накрывали на завтрак.       Юноша задумчиво окинул взглядом своё отражение в высоком зеркале напротив — прикидывая, как бы не выдать своего волнения перед родителями. В последние месяцы он перемещался по дому бледной тенью, едва видя и слыша происходящее вокруг. Сейчас же кипучее воодушевление внутри вряд ли позволило бы ему вжиться в роль и вести себя привычным уже образом.       Единственным подходящим решением, пришедшим слизеринцу на ум, было солгать отцу: что ему якобы стало легче после разговора с Певерелл. Что он извинился, и теперь был готов двигаться дальше. Это звучало бы неправдоподобно и странно, но ничего лучшего Малфой придумать так и не смог.       На его глаза вновь попалась развороченная постель со сбитым покрывалом и смятыми подушками. Всё это время он старательно избегал воспоминаний о том дне, когда они с Лис были в этой комнате, на этой кровати вдвоем. Драко старался забыть, не позволять себе даже думать об этом — потому что от подобных мыслей ему становилось еще невыносимее и больней. Сейчас же он с легкой улыбкой окинул представшее перед глазами зрелище и позволил себе вспомнить: её смех, её тело под его ладонями. То, как ласково и трепетно Певерелл обнимала его. Пряный, какой-то восточный запах её духов, который он так часто с наслаждением вдыхал, зарывшись носом в тёмные локоны.       Он спасет её и больше никогда не отпустит от себя.       Неуверенно улыбнувшись себе под нос, слизеринец тщательно оделся и уложил волосы, стараясь унять бешено стучавшее в груди сердце. Затем подобрал сиротливо оставленный на постели пузырек с зельем и торопливо направился к выходу: ему еще нужно было успеть в библиотеку, чтобы кое-что проверить. ***       Блэк-холл был ровно таким, каким Драко запомнил его несколько месяцев назад — казалось, даже оставленные на кресле книги и небрежно брошенный плед лежали точно на тех местах, где он видел их в последний раз.       Вышагнув из-за решетки камина на до боли знакомый вытертый ковер, Малфой огляделся. В гостиной никого не было, но из кабинета Сириуса доносились приглушенные голоса. Через несколько секунд в дверном проеме появился Поттер, вышедший на звук поднявшегося пламени каминной связи.       Не говоря ни слова, он вперил угрюмый взгляд в Драко — словно ожидая, что тот объяснит ему, зачем пожаловал. — Ну, во-первых, здравствуй, Потти. Давно не виделись, но я, честно говоря, не успел соскучиться, — с язвительной усмешкой начал слизеринец.       Он чувствовал привычно разливающийся в крови азарт. Пусть они больше и не враждовали, но выработанные за долгие годы реакции на появление гриффиндурка брали верх над слабыми зачатками приязни и почти дружеского расположения, появившимися у него к Поттеру после непродолжительного близкого общения с ним в компании Лис. — Вижу, что тебе уже лучше, — бесцветно отозвался тот. — Знаешь, не буду лгать, что не завидую. — Хватит нытья, мой дорогой враг, — Малфой брезгливо отряхнул дорогие брюки от налипшей на них золы и снова поднял взгляд на гриффиндорца. — Мне нужно кое-что рассказать тебе. И это хорошие новости.       Смерив его недоверчивым взглядом, Гарри указал кивком на кабинет, куда тотчас же направился сам, опустив голову и ссутуля плечи — словно тащил на них неподъемный груз.       Драко последовал за ним.       На тяжелых старинных стульях расположилась вся извечная компания гриффиндорцев. Кроме того, на небольшом кожаном диване у окна устроились Люпин и Нимфодора Тонкс. А за чуть облупившимся от времени письменным столом мрачно восседал хозяин дома, который тотчас же поднял на вошедшего хмурый взгляд.       Слизеринец поздоровался сразу со всеми одним сухим кивком и, не ожидая приглашения, опустился на один из пустующих стульев у стены. — Что ты хотел рассказать нам, Малфой? — первым подал голос Уизли. — Уж не то ли, что приглашаешь нас на свою свадьбу? Отец сказал мне, что все в Министерстве только и говорят о том, как судья Гринграсс старательно отмывает ваши бледные задницы от Азкабана. Ведь ты, оказывается, его будущий зятек. Недолго же ты горевал. — Рональд, успокойся, — тотчас же осадила друга Грейнджер. — Дай ему сперва сказать, ни к чему затевать конфликт на пустом месте.       Рыжий гриффиндорец хотел было ответить, но Драко прервал его, смерив Уизли неприязненным взглядом. Сердце неприятно сжалось от упоминания ненавистной помолвки, но он старательно проигнорировал мерзкое душное чувство. Сейчас нужно было решить кое-что куда более важное. — Меня не интересует твое мнение, Уизел. И пришёл я не к тебе. Поэтому заткнись и слушай, если интересно, — он перевел глаза на мрачно глядевшего на него из-под ресниц Поттера. — Я пришел сказать, что Лис жива. Я сам видел сегодня, и абсолютно точно в этом уверен. — Что? — почти синхронно вскинулись собравшиеся, глядя на слизеринца как на умалишённого. — Кажется, теперь я понимаю, почему ты снова такой довольный. Ты спятил, Малфой. Съехал с катушек. Всё, кукушка откуковала, — оторопело проговорил Уизли, почти забавно вытаращив на него глаза. — Рональд, еще одно слово, и, Мерлин мне в свидетели, я тебя прокляну! — дрожащим от волнения голосом пригрозила Гермиона. — Подождите, не мешайте ему говорить. Собачиться будете после, у вас полно времени. Драко, — Блэк торопливо вскочил с глубокого кресла и приблизился к слизеринцу, заглядывая ему прямо в глаза, — расскажи нам всё подробно. С чего ты взял, что это возможно? Как это вообще может быть возможно? — Отец дал мне вчера одно зелье, — сухо начал Малфой, стараясь сообразить, как можно кратко и четко изложить всё то, что произошло с ним в минувшую ночь. Чтобы они поверили. Чтобы перестали смотреть на него как на идиота. — Если вы помните, я повел себя как козёл, когда видел Лис в последний раз, и больше всего на свете хотел попросить у неё прощения.       Грейнджер тихонько ахнула, неверяще глядя на него во все глаза. Казалось, неловкое признание Драко вызывало в ней даже большее удивление, чем его сообщение о том, что их подруга не умерла. — Зелье помогает войти в контакт с тонким миром и позвать ненадолго душу умершего… — Infusio Liminis, — перебила его гриффиндорка, — или Зелье Перехода. Я читала о нем, но не думала, что его действительно возможно изготовить. Там почти невозможный рецепт!       Малфой удивленно поднял бровь в ответ на ее замечание. Каким образом заучка умудрялась знать буквально обо всем на свете, оставалось для него загадкой. В душе слизеринца зашевелилось что-то сродни уважению — но он быстро одёрнул себя, снова возвращаясь к рассказу. — Я, как и вы, был уверен, что она мертва. Но когда я принял зелье, эффект был не таким, как описано в книгах. Я всё утро провозился, изучая описания его действия, когда вызываемая душа действительно находится за гранью. То, что увидел я, было ничуть не похоже на свидетельства. — Что ты видел? — Сириус сжал ладонь на его плече, словно подгоняя, заставляя как можно скорее перейти к сути. — Я будто вышел из тела, и меня унесло куда-то далеко — из Лондона, из Англии. Я точно уверен, что умудрился пересечь океан. Там был большой дом, какой-то старый особняк, а в нём я увидел её. Она сидела на кровати и что-то изучала. И все бы ничего, но я успел заметить её глаза… они… — Драко отчего-то замялся. — Они были чёрными? — вдруг подал голос Поттер, подаваясь вперед и вытаращившись на слизеринца почти в ужасе. — Откуда ты знаешь? — оторопело поинтересовался Малфой. — Ты тоже видел её?       Гриффиндорец не ответил. Он, приоткрыв рот, словно в оцепенении глядел на своего бывшего врага. Его ладони судорожно сжимали колени. Затем Поттер как-то потерянно и отстраненно прошептал: — Так вот почему не сработал Воскрешающий камень… — Вот же дьявол, Лис… — Сириус отступил на шаг и вцепился в свои волосы руками. — Этого не может быть! — Это еще не всё, — стараясь побороть накатившее вдруг волнение, продолжил Драко.       Нужно было закончить рассказ: выложить им всё, что он успел увидеть и узнать. А затем будет требовать ответов уже от них. — Меня утянуло дальше, словно в её сознание. Там было чертовски темно и тихо — ничего кроме густой черноты вокруг. И я встретил её. Я встретил Лис. Она была здорово напугана. Но затем эта тварь схватила её — видимо, проведав о моем появлении. Оно пыталось схватить и меня, но вовремя закончилось действие зелья, и меня вытащило оттуда... — Вот же дьявол… — снова повторил Блэк, нервно меряя шагами комнату. — Надо её немедленно вытаскивать. Надо делать хоть что-то! Пусть Лис пока жива, но она в огромной опасности. — Нет, Сириус, тут ты смотришь немного не с той перспективы, — задумчиво и напряженно прозвучал голос Люпина. — В опасности как раз-таки не Лис, а мы. Мы все. Если это то, о чем вы рассказали мне ранее, то мы попали в паршивейшую передрягу. В гораздо худшую, чем даже дюжина Волдемортов. — О чем вы говорите? — встревоженно оглядывал Малфой шокированные лица присутствующих. — Лис говорила тебе про свою родовую магию? — вместо ответа обратился к нему Сириус. — Про печать Смерти, которую та передала первым Певереллам вместе с Дарами? — Немного. Она упоминала про какую-то печать, которая есть у нее помимо магического ядра, и которая не совсем подвластна ей.       Слушая его, Ремус поднялся с дивана и проследовал к низкому столику у письменного стола, на котором стоял высокий хрустальный графин с чуть мутной жидкостью внутри — слизеринец без труда узнал Огневиски. Призвав два стакана с пыльной полки шкафа у окна, он неспешно наполнил их до половины и отрепетировал один Блэку. После чего присел на край стола и, задумчиво поглядев на слизеринца, произнес: — Тогда устраивайся поудобнее. Нам многое предстоит тебе рассказать. ***       Говорили долго, то и дело перебивая друг друга. Даже оставивший враждебный тон Уизли периодически включался в повествование, припоминая новые детали и взволнованно пересказывая их Малфою. Когда в кабинете повисла наконец опустошенная тишина, на Лондон уже опускались ранние зимние сумерки. — Что мы будем делать? — нарушив молчание, медленно проговорил Драко. — Даже если мы найдем её, то как мы сможем уничтожить Тьму? — Для этого необходимо сперва все тщательно изучить, — голос Грейнджер теперь звучал твердо и деловито. Она, отбросив давешнее волнение, казалось, была теперь снова полна кипучего энтузиазма как можно скорее погрузиться в поиск информации. — Нужно понять, что это существо намерено делать дальше. Какая у него цель. Ведь прошло уже три месяца, а магический мир до сих пор не испытал на себе влияния от его освобождения. Не было ни исчезновений, ни нападений. Значит, что-то всё ещё сдерживает его, — впервые за всё время раздался вдруг глубокий голос Тонкс. — Прежде всего, надо рассказать родителям Лис о том, что произошло. Они явно знают про эту магию больше нашего. Да и в целом не мешало бы поделиться с ними новостью, что их дочь вот уже три месяца как технически мертва, — строго отозвался Люпин. — И еще мы найдем все упоминания Тьмы в легендах и преданиях: вероятно, есть какие-то исследования мифологов на этот счет. Нужно изучить всё, что есть в библиотеке Блэков, а также наведаться в Хогвартс. В этом году школа закрыта на первый семестр, так что до января у нас есть время беспрепятственно всё исследовать. — Я посмотрю, что есть у нас в мэноре. С этой чёртовой помолвкой отец вряд ли даст мне подолгу рассиживать за книгами... но ничего, буду читать по ночам, — Малфой почувствовал, как в нём с новой силой поднимается надежда, которая будто подталкивала его поскорее приняться за поиски, не теряя более ни секунды драгоценного времени. — Чёртовой помолвкой? То есть, ты хочешь сказать, что не сам выбрал себе невесту? — удивленно поднял брови Уизли, снова выводя диалог с Драко на скользкую дорожку.       Краем глаза слизеринец заметил, как Грейнджер сердито смотрит на Рона, готовясь в любой момент накинуться на того с проклятиями.       В ответ он лишь едко усмехнулся и произнес, глядя рыжему юноше прямо в глаза: — Та, кого я выбрал, пока в плену у непонятной злой чертовщины. Но не переживай, Уизел, мы вытащим ее оттуда, и позже она станет моей женой. И тогда я не пропущу ни одного твоего семейного праздника, даю тебе слово. Будем дружить семьями, — подмигнув икнувшему от неожиданности Рону, Малфой направился к выходу из кабинета — намереваясь как можно скорее вернуться домой и приняться за дело. — Постой! — окрикнул его Поттер, быстро подходя к столу и выуживая что-то из ящика. — Вот, держи. Это чтобы можно было оперативно держать связь и обмениваться тем, что мы найдем, — он протягивал слизеринцу чуть затертый от времени пустой пергамент.       Тот послушно принял из рук бывшего врага тонкий лист и засунул в карман мантии. — И вот ещё что, — веско проговорил Ремус, подходя вплотную к слизеринцу и кладя руку на его плечо. — Я надеюсь, тебе хватит благоразумия не использовать больше то зелье. Это слишком опасно и вряд ли принесёт какие-то плоды. Когда Лис освободится, ты будешь нужен ей в добром здравии и ясной памяти, потому не стоит подвергать себя излишнему риску. Ради неё, Драко: не делай глупостей.       Малфой сухо кивнул, и мужчина чуть сильнее сжал пальцы на его плече, словно скрепляя их договор. — Вот и славно.