Ямочки по обе щеки

Futile Devices (Doveman Remix) ―

Sufjan Stevens

      Сколько он себя помнил, эти ярко выраженные ямочки вызывали в нём калейдоскоп эмоций ― изумление, очарование, восхищение. Они завораживали и приковывали внимание, не позволяя больше оторвать от себя взгляд.       Он не видел его всего пару часов, но в голове раз за разом вспыхивали эти две точки по обе щеки, припухлые губы, и такая сладкая улыбка…       Шаги Кацуки раздавались эхом по опустевшему коридору. Все ученики уже как час должны были разойтись по домам. Но не он. Не его идиот. Его идиот без сомнения сидит в своей мастерской, весь замызганный, и возится с какой-то техникой, напрочь позабыв о существовании такого понятия, как «время».       И он оказался прав, когда вошёл в небольшое помещение, битком набитое разбросанными повсюду бумагами, чертежами и машинами, применение которым не знал, и увидел его.       Изуку сидел на низком подоконнике с окном открытым нараспашку, скрутившись практически впополам над какой-то небольшой вещицей и отвёрткой в руках. Уголок губы невольно дрогнул, когда Кацуки узрел это несуразное чудо. Изуку был настолько увлечён своим делом, что совершенно не заметил, как к нему подошли.       ― Собираешься здесь просидеть до завтра?       Изуку вздрогнул. Настолько, что едва не выронил деталь из рук.       ― Божечки мой… Каччан, ― выдохнул он, а затем поднял голову, чтобы оглядеть нежданного гостя, ― что ты здесь делаешь?       ― Это мой вопрос, ― парировал Кацуки.       Он смотрел на Изуку сверху вниз, внимательно разглядывал своим острым взглядом: отросшие волосы, ниспадающие на глаза и мешающие в последние дни ― по жалобам самого Изуку ― не только работе, но и обыденной, повседневной рутине. Их давно уже надо было подстричь, Кацуки не раз об этом говорил, но Изуку каждый раз, скуля, как какой-то бродячий щенок, просил этого не делать. Цык невольно сорвался с языка: ему и хуже. Раздражение это вызывало не потому, что они не нравились Кацуки — наоборот. Очень нравились. Настолько, что прямо сейчас просто хотелось с таким рвением зарыться в них рукой и оттянуть назад. Увидеть удивлённый взгляд и…       ― Мне пришлось задержаться, ― резко нарушил тишину Изуку, первым разорвав зрительный контакт и поднявшись с подоконника. ― Заходил первокурсник, весь такой напуганный, будто призрака увидел, представляешь? Не удивлюсь, если это был Айзава, ― он усмехнулся, положив деталь на стол у шкафа с многочисленными ячейками. Кацуки помнил, что там лежали разные винтики, болтики и прочая крошечная ерунда. ― Его костюм сломался, и он попросил починить.       Услышав это, Кацуки не смог не закатить глаза.       ― Ну да, ты же у нас светлая душа, Иисус и крёстная фея по совместительству. Не можешь отказать ни одному бедняку в помощи, ― фыркнул он.       Изуку развернулся к нему лицом и опёрся о стол, сложив руки на груди. Его нос был перепачкан чем-то чёрным, но это не мешало ему выглядеть ни капли менее самодовольным. На его лице красовалась эта кичливая улыбка. Припухлые губы. И ямочки по обе щеки.       ― Ну да. Ты же у нас ни разу не ломавший себе костюм мистер. Ни разу ко мне не прибегавший на первом курсе, чтобы починить один из наручей и ни разу не просивший помощи, ― парировал Изуку саркастично, с таким торжеством покачивая головой в ритм последним словам.       Светлые брови вздёрнулись, но Кацуки удержался от бурной реакции, иначе подтвердил бы, что этот раз за этим идиотом. Его и без того не особо скромное эго взлетело бы до небес. Хотя, кому он врал, дотуда оно уже доставало, может, плясало с ангелами чечётку и ухахатывалось с Кацуки, наблюдая свысока.       Он переключил своё внимание, взглянув на окно. Это была солнечная сторона корпуса, поэтому золотистые лучи без каких-либо преград пробивали свой путь в мастерскую. Как вдруг подхваченный поднявшимся ветром лепесток сакуры дерева напротив влетел внутрь. Сакура. Он невзначай вспомнил то, сколько вещей было с ней связано. Она связывала их. Их первое признание в любви, первый поцелуй, первое свидание. Радостная улыбка и две ямочки…       ― С учителем обсуждали мои планы после выпускного, ― ответил Кацуки на ранее заданный вопрос, прежде чем посмотреть Изуку прямо в глаза.       Тот оцепенел. Выражение лица резко переменилось. Кацуки никогда не знал, что он думает в такие моменты, что думает по поводу их выпускного. Завершение Юэй. Он распробовал эту фразу на языке ― странная. Даже не верится и не укладывается в голове. Он отмахнулся от этой мысли: это не то, зачем сюда пришёл, тосковать и плакать из-за какой-то дурацкой школы ― развернулся и подошёл к Изуку, остановившись в полуметре. Чтобы он там себе не думал, Кацуки знал, что это как обычно какая-то глупость.       ― Ауч! ― вскрикнул Изуку, когда Кацуки щёлкнул его по лбу.       ― Хватит думать, ― с этим словами он шагнул к нему, резко оказавшись настолько близко, что Изуку не осталось ничего, кроме как положить ладони на его грудь.       Кацуки держал его за талию. Крепко и уверенно. Думать о каком-то выпускном, завершении академии, будущем, начале карьеры, геройской деятельности, когда в его руках был этот идиот? Этот идиот с очаровательными кудряшками, милыми веснушками и сверкающими глазами? Кацуки фыркнул. Ну уж нет. Не сегодня и не прямо сейчас.       ― Мне плевать на всю эту чепуху, ― его лицо оказалось до неприличного близко. ― Но не на тебя.       Он увидел в глазах Изуку секундное замешательство, но оно быстро сменилось пониманием… как его слов, так и намерений. Но Кацуки, не дожидаясь ответа, прильнул к его губам. Он не видел его всего несколько часов, но казалось будто целую неделю, что уж там, целую вечность. Изуку был его всем. Всем чего он хотел от этой жизни. Мозолистые руки скользнули к спине. Держать Изуку было так приятно, такой тёплый и нежный, таял в них.       ― Кач… ― горячо выдохнул Изуку. Лицо красное, а веки тяжёлые.       ― М-м? ― протянул Кацуки, не отрываясь и целуя в уголок губы.       Неожиданно для него Изуку слегка притормозил и взял его лицо в свои не менее мозолистые ладони от всей той скрупулезной и многочасовой работы, которой ему приходилось заниматься. Карминовые глаза одарили его недоумением, спрашивали ― «Почему?», молили ― «Ещё. Прошу».       Слова пузырились на кончике языка Изуку, а глаза выжидающе блестели. Он хотел что-то сказать, пытался, но через несколько секунд лишь замялся, а затем обратно придвинул лицо Кацуки к себе и поцеловал. Нежно и сладко, так, как обычно это делал. И Кацуки ответил тем же. Той же нежностью и сладостью. Каждый раз, когда он целовал Изуку, ему казалось, что губы того растают, как сладкая вата, от того, какими мягкими они были.       Руки Кацуки скользнули вниз по крепкой спине. Он усмехнулся про себя: хоть Изуку и был на курсе поддержки, но даже так в силе он ему не уступал. Не раз они вместе спарринговали, не раз бегали по утрам и уж точно не раз занимались в общем спортзале Юэй, но Кацуки точно знал, что этот идиот ко всему прочему тренировался втайне от него. И именно в такие моменты он его разоблачал ― прикасаясь к выразительным мышцам, упругим бёдрам… на которых прямо сейчас лежали его руки и которые нежно поглаживали.       ― Каччан… ― прошептал Изуку.       Он не сумел сдержать довольной усмешки. Всего пару секунд назад Изуку был весь такой заносчивый, строил из себя не пойми кого, а теперь что? Краснеет и изо всех сил пытается ухватить ртом недостающий воздух, дрожит и едва самостоятельно стоит на своих двоих. Какая прелесть. Ладно, Кацуки не был таким уж жестоким, поэтому в следующее мгновение послышалось удивлённое аханье, когда он ловким движением подхватил Изуку и усадил на металлический стол.       ― Господи… если нас услышат, ― выпалил Изуку, когда что-то вместе с бумагами упало со стола и звоном покатилось по бетонному полу.       Как будто Кацуки было до этого дело.       ― Только такие ботаны, как ты, торчат в школе в такое время, ― быстро парировал он, а следом, прежде чем Изуку успел возразить, закрыл его рот горячим поцелуем.       На его плечах ощущались не менее разгорячённые ладони. Они вцепились крепко, почти отчаянно, сминая белую рубашку в пальцах. С большой вероятностью прямо сейчас в голове Изуку крутилась лишь одна фраза, повторяясь из раза в раз: «Идиот», «Идиот», «Идиот». Может, ещё и «Ненавижу» между тем. Кацуки вновь довольно усмехнулся в поцелуй: как же всё-таки было приятно вот так его дразнить…       …ему никогда это не надоест. Даже если всё вокруг изменится.