Механизмы не живут и не умирают

Он и не думал, что, познакомившись с Сандроне снова, станет тосковать по ней. Столетия проведенные с Фатуи показали, что их характеры просто напросто несовместимы. Они встречались на собраниях, собачились, расходились по разным краям Тейвата: она в лабораторию, он в бездну. Да какие вообще привязанности могли быть в Фатуи в конце то концов? Странник стоял на площадке перед храмом Сурастаны, его взгляд был направлен далеко в сторону гидро региона, туда, где, за бескрайнними водами, лежит исследовательский институт Фонтейна, а вместе с тем и механизм лишенный жизни. Он не знал, что с ее телом должны были сделать там, он не спрашивал, знал только, что однажды девушка вернется: механизмы не живут и не умирают. Он мог бы узнать, разумеется, но нужно ли это было? Простояв так несколько минут, он услышал чей-то разговор вниз по дороге, он вывел его из оцепенения. Бросив последний взгляд на бесконечные джунли сумеру и такие же воды фонтейна, он отворил тяжелую дверь храма Сурастаны. Уже через две минуты он с наигранно унылым видом смотрел на чай в своей чашке, сидя напротив малой властительницы Кусанали. Ей очень хотелось узнать о его поездке в Нод-Край, словно письма он и вовсе не писал. В целом, это было в большой мере правдой, едва ли письма вроде «Добрый день малая властительница Кусанали. Да, я понял. Нет, Дотторе очень хорошо заметает следы. До свидания.» вообще можно считать письмами. Но, в остальном, он был не против провести немного времени, сидя под пытливым взглядом зеленых глаз. До тех пор пока она мысли читать не начинает, разумеется. Внезапно Странник замолчал, кажется, задумался. В тот день они сидели впятером и он также смотрел на чашку чая как на интереснейший артефакт, пока вокруг шли бурные дебаты. Вместе с ним сидели Сандроне, Арлекино, Дурин и Коломбина. Он пришел сюда только лишь потому что Дурин хотел ближе познакомиться с этими людьми, которых не имел чести часто видеть когда они сражались с Рери. Странник чувствовал себя отцом одиночкой, который привел ребенка на борьбу, вместо курса арифметики. Это было до тех пор пока Сандроне, заметно уставшая от двух детей в телах взрослых: одна хлопала ресницами вставляя свои глупые фразочки, другой задавал вопросы о том как работает механизм внутри марионетки, не обратилась к нему. Кто же мог подумать, что после той встречи она действительно возьмет на себя труд просмотреть его работы. Ей было интересно узнать поподробнее о источнике утерянных знаний о ковке инадзумских мечей, которые он «восстановил». Первой мыслью было «И для этого позвала нас? Выведывать черт пойми что», но затем он вспомнил, что он больше или меньше обычный студент, учащийся в академии. Да и смотрела она на него подозрительно терпеливо… в течении минуты. Затем все равно взорвалась и марионетка с куклой начали как дети малые перекидываться оскорблениями, только, в отличие от времен в Фатуи, не личными, а говоря о исследованиях друг друга. Такие оскорбления льстили обоим сторонам и если уж Страннику по праву, Сандроне действительно заинтересовалась его работой, то изумление самой марионетки на такую осведомленность о ее достижениях, едва ли имело что-то общее с правдой. Но в какой же восторг пришла девушка, когда услышала пару слов о небольшом роботе, который сотню лет назад сиял на первых страницах всех газет Снежной. А студент словно специально проверял какой уровень осведомленности она сможет проигнорировать. — Достаточно, — подала голос Арлекино. — Ребенка перепугаете. Хвост Дурина встал дыбом за его спиной как он услышал, что о нем внезапно вспомнили. Он полагал, что о нем. Хотя он не ребенок уже… Он тихо бросил взгляд на Странника, увидев, что тот тоже на мгновение взглянул на него. Когда они встретились глазами вся спесь покинула тело бывшего предвестника. — Мне пора идти. Женщина встала, как только кукла и марионетка снова уселись по разным краям стола, говоря уже приличнее. Тем более, что рядом на стуле, пока они собачились, успела уснуть Коломбина. А затем они несколько часов напролет говорили о исследованиях, о Дотторе. У девушки в голове, разумеется, возникали бесчисленные вопросы о природе этих знаний, но она выбрала просто наблюдать. Солнце почти зашло за горизонт и он встал из-за стола. К этому моменту Дурин уже давно вернулся в штаб Ордо Фавониус в Нод-Крае, а Субретка как обычно упорхнула с мечтательным выражением лица в неизвестном направлении. В тот день закат был окрашен в малиновый — к ветру. Уходя, он чувствовал спиной прожигающий взгляд кукольных глаз, но так и не обернулся. — Проснулся? — девочка напротив смотрела на него своими зелеными глазами. Чай перед ним остыл, а от ее чашки все еще шел пар. — Ты опять что-то сделала? — Я уже говорила, мне не нужно ничего делать. Он молча отвернулся, смотря на закатные лучи, проходящие через цветные стекла витражей. Было бы куда проще если бы Нахида все же что-то с ним сделала…