Kiss a kitty

Лини казался идеальным омегой. Старшие восхищались им, хваля за проделанную работу и постоянно ставя в пример младшим сестре и брату. Его ровесники же даже не испытывали чувство зависти, теряясь перед его обаянием и открыто смущаясь, когда в их руках вместо загаданной карты оказывалась очаровательная роза во время очередного фокуса столь же очаровательного юноши. Почти всегда Лини первым вызывался передать что-либо живущим по другую сторону леса родным и знакомым, а если никаких дел в соседней деревне не было, сам находил себе занятие, под предлогом сбора диких ягод или полевых трав уже стоя у порога, второпях завязывая красную накидку и едва не забывая взять в дорогу плетёную корзинку. Все лишь с гордостью смотрели на трудолюбивого паренька, что так любит помогать семье, но никто из них и не догадывался, что этот милый порядочный омега уже не в первый раз намеренно выбирает самую длинную и безлюдную тропу лишь для того, чтобы встретиться со страшным серым волком. Хотя, по мнению Лини, волк был очень даже привлекательным, пускай и не все жители его небольшой деревушки разделяли это мнение: так уж сложилось, что гибриды определённых видов недолюбливали друг друга, стараясь не пересекаться лишний раз, что, впрочем, иногда было проблематично, учитывая наличие бо́льшей части добычи и ресурсов исключительно в общем, разделяющем несколько поселений лесу. — И что такой милый котёнок забыл в таком опасном месте? — у Лини мурашки по коже от знакомого голоса, но вовсе не из-за страха. Он был возбуждён и совершенно не стыдился этого факта. — Не боишься, что жестокие волки утащат тебя в тёмную чащу и съедят, не оставив и кусочка? — Кто здесь и обитает, так это один лишь красивый, но жутко пустословый волк, который и сам будет в страхе трястись, если не «съест» меня прямо здесь и сейчас, — Лини любил прелюдии, но это не означало, что его терпение бесконечно. Ризли его открытость и дерзость веселят. — Сочту за комплимент, — альфа смеётся, резко прижимая котёнка к ближайшему дереву так, будто тому совсем не хотелось остаться. Расстёгивает причудливую и милую, но, к сожалению, мешающуюся красную накидку, и, не медля и секунды, начинает жадно исследовать чужое тело руками. Клыки игриво щёлкают прямо у шеи, словно норовя то ли перегрызть сонную артерию, то ли оставить брачную метку на светлой, нетронутой никем ключице. Помнится, он в прошлый оставлял на этом же месте засос, с целью подразнить красного и суетящегося над достаточно видимым пятном омегу. Или Ризли на самом деле хотел таким образом отпугнуть других альф, что позарятся на его добычу? Возможно. Лини стонет в предвкушении: он совершенно не боялся, но от одной только мысли о возможных сценариях его сердце начинает биться чаще, ноги дрожат, из-за чего приходится впиться коготками в широкие надплечья, чтобы не упасть, а хвост во всю извивается, когда между его ног так легко устраивается чужое колено, проходясь по самому чувствительному и нуждающемуся месту. У них не так много времени, но Ризли всё равно уделяет его тому, чтобы всё было правильно: аккуратно снимает хлопковые штаны – чтобы Лини мог спокойно надеть их обратно и никто из его деревни не задавал лишних вопросов – и бельё, использует специально взятое ароматное масло, что значительно облегчает подготовку, и не забывает о чужом возбуждении, периодически проходясь пальцами по истекающему естественной смазкой члену. Ловит губами каждый вдох Лини и исследует свободной рукой его податливое тело, в очередной раз подмечая то, насколько его ладони выглядят огромными на фоне столь миниатюрного и очаровательного юноши. Ризли соврёт, если скажет, что их разница в размерах не возбуждает его, но ещё большим лжецом он окажется, если скажет подобное о Лини – в моменты, когда у омеги были силы и возможность много болтать, дразня, как в последствии оказалось, достаточно послушного волчонка, в его словах неоднократно всплывало упоминание столь очевидного кинка и, на самом деле, разговоры об этом возбуждали альфу куда больше. Сейчас же ситуация была такова, что, несмотря на чужое нетерпение, Ризли сам был не готов к «мести», предпочитая разделить удовольствие как можно скорее, но практически в последний момент вспоминая главное: позаботиться о защите стоит в том числе. — Сегодня можем без них, моя течка закончилась две недели назад, — когда-нибудь нетерпеливость Лини сыграет против него, но сегодня он определённо не собирается о чём-либо жалеть. Они не виделись почти месяц из-за самых дурацких и непредвиденных ситуаций, поэтому его желание прочувствовать всего альфу было вполне обоснованным. — Родители тебе не рассказывали, что секс без защиты может закончиться не только беременностью, а и букетом достаточно неприятных заболеваний? — отвечает тот так, будто бы существовали приятные заболевания. Лини смеётся с чужих слов – Ризли чист и они оба об этом прекрасно знают, из-за чего его нравоучения выглядят как не самая удачная попытка флирта или поддержания грязного разговора. Но за эту дурашливость альфу отчасти и полюбили, никто не скрывал. — Единственный букет, который ты мне можешь подарить – собранные наспех и нагло украденные из сада какого-то бедного огородника цветы или что-то, растущее на мелких, встречающихся по пути полянах посреди леса, — юноша говорил об этом не в каком-то негативном контексте. Ему было приятно, и всё же столь глупые нравоучения не могли восприниматься им всерьёз. — А теперь, молю, трахни меня прямо здесь и сейчас без этих чёртовых резинок, я слишком соскучился по тебе. Лини обхватывает лицо возлюбленного двумя руками, не давая ему и шанса избежать ещё одного поцелуя. Ризли слишком легко поддаётся, даже не пытаясь сопротивляться его напору – всё равно ведь будет именно так, как скажет омега. И на самом деле Лини не был настолько глуп, чтобы заниматься сексом без какой-либо защиты вовсе, а Ризли не был настолько беспечен, чтобы позволять ему это. Всё-таки они оба прекрасно знали о существовании безвредных отваров, периодический приём которых избавлял их от всех нежелательных последствий грубого и жадного – идеального для них – траха. Исключительно по этой причине Ризли и идёт у него на поводу, продолжая начатое. Целует шею, считая губами родинки, и, закончив подготовку, вынимает пальцы, слизывая с тех естественную смазку, что так и норовила испачкать всё вокруг. Сладко. Будь у них более удобные условия, он бы обязательно тщательно исследовал омегу языком и ниже, но, к сожалению, эту идею приходится отложить, как бы сильно Ризли не хотелось съесть Лини полностью: всё-таки было бы не лучшим решением делать это посреди леса, у массивного старого дерева, что служило им единственной опорой, не считая грязной земли под ногами, куда наваливаться всем телом уж точно не хотелось. Юноша поворачивается спиной к Ризли, не забывая игриво пощекотать его подбородок кончиком своего хвоста, что слишком легко ускользает от чужой хватки. Обернуть бы ухоженный мех вокруг ладони и использовать в качестве своеобразного рычага для траха, да только вот котёнок за это ему его собственный хвост отгрызёт, поэтому мысли о подобном приходится позабыть. Вместо этого Ризли просто использует обе руки для того, чтобы приподнять Лини и наконец-то войти в него, заставляя омегу закатить глаза не столько от долгожданного проникновения, сколько от одной лишь позы — его буквально насаживают на член и ему совершенно не хочется, чтобы это когда-нибудь прекращалось. Как же всё-таки Лини возбуждала их разница в телосложении: то, насколько он выглядел меньше на фоне Ризли, что полностью закрывал его своими широкими плечами, и то, с какой лёгкостью тот мог поднимать всё его тело, словно взаправду котёнка, умещающегося в одной только ладони. Движения привычно резкие и быстрые, хотя не то, чтобы они спешили каждый раз намеренно. Всё дело было в их ненасытности, желании отдаться удовольствию полностью, а также долгой разлуке, которую они намеревались компенсировать сполна. Ризли особенно концентрировался на толчках, будто бы пытаясь проникнуть ещё глубже, чем это в принципе было возможно. Лини мяукает, когда чужой член в очередной раз толкается в него до упора, на этот раз задерживаясь на определённой точке, что заставляет его ноги предательски дрожать, а милые ушки – прижаться к голове. Ризли прямо там, где больше всего хочется почувствовать альфу во время течки; именно там, куда скапливается всё возбуждение при виде него; там, где так приятно, что почти больно, всё нутро переворачивается вверх дном, а и так нечёткое сознание мутнеет. Увидев реакцию омеги, Ризли специально продолжает проникать под тем же углом, заставляя Лини думать, что лучше быть не может. Как же он рад ошибаться. — Во время следующей течки украду тебя у них. Буду трахать днями напролёт, чтобы ты не слезал с моего члена ни на секунду. Помечу тебя зубами, запахом и своей спермой, чтобы никто из других альф и не подумал посмотреть в твою сторону, — Ризли не останавливается ни на секунду, лишь обхватывая талию Лини руками, чтобы поднять того выше – если раньше его ноги хотя бы касались земли, пускай стоять на них он бы и не мог, то сейчас даже этого его лишают. — Наполню тебя до краёв, чтобы ты никогда ни в чём не нуждался. Лини закатывает глаза, соглашаясь с каждым высказыванием. Он действительно хочет этого: принадлежать Ризли, быть его парой и послушно принимать его прекрасный огромный член каждый день, всегда прося ещё. На мгновение Лини даже хочет, чтобы их поймали. Хочет, чтобы его родные увидели то, как на него действует Ризли, как он развращает их милого примерного котёнка, заставляя того мурчать от сладкого удовольствия. Так было бы проще и им не нужно будет больше скрываться: Лини сможет проводить каждую течку не в холодной неудобной кровати, в которой даже гнездо не получается свить, а с тем, кто будет заботиться о нём, подав опору в виде крепкого члена плеча; сможет с гордостью носить свою брачную метку, не прячась и не пытаясь выдать её за какой-то синяк; сможет наконец-то показать всем, насколько он грязен, раз опустился до грубого траха без презервативов посреди леса. Лини на грани. Он нисколько не стесняется своего удовольствия, но остатки здравого смысла кричали о том, что им всё равно нужно быть осторожнее – мало ли до кого смогут дойти неприличные звуки, а раскрывать свою маленькую тайну, несмотря на фантазии, он был не совсем готов. Как минимум, ему нужно было посоветоваться с Ризли по этому поводу, ибо происходящее касалось их обоих. Но тот, похоже, уже давно определился со своими желаниями. — Не сдерживайся. Хочу, чтобы они слышали то, как тебе хорошо. Хочу сам это слышать и видеть. Блять, — альфа тоже на пределе. От долгой разлуки, от того, как сильно его сжимали своей охуенной задницей и, в первую очередь, от того, как на него действовал Лини одним только своим прекрасным видом. Так и манит пометить, осеменить его всё ещё каким-то неимоверным образом тугую дырку и вытрахать всю душу. Ризли и не думает сопротивляться искушению. Даже кончают они почти одновременно: Лини из-за очередного слишком глубокого толчка, Ризли же из-за того, насколько сильно его член сжали во время оргазма. Приятное мгновение хочется растянуть, но, к сожалению, остатки сил иссякают неожиданно быстро – приходится сменить позу и опереться о дерево, чтобы не упасть. Лини чувствует горячее дыхание на своей шее, но знает, что Ризли не укусит. Не сейчас, не тогда, когда потеплело и под лёгкой одеждой скрывать метку будет довольно трудно. Редкое щебетание птиц и тихий шелест листьев успокаивают, помогают восстановиться и мыслить чуть более ясно. Всё тело ломит, но, будь возможность, они обязательно бы пошли на второй заход. — Точно не хочешь, чтобы я отнёс тебя? — Ризли уже заранее знает ответ, но почему-то каждый раз всё равно спрашивает. — Идти довольно далеко, вряд ли после сегодняшнего ты... — Хочу, — выпаливает Лини неожиданно для себя. Он взаправду хочет, всегда хотел. Может, сегодня как раз тот день? День, когда они станут ближе к признанию: сначала Ризли проведёт его до ведущей к деревне тропы, в следующий раз – прямо к окраине самой деревни, а потом... Потом будь что будет. Лини устал прятаться, но он определённо не готов рассказывать всем о более жаркой части их отношений. Слухов о тайных свиданиях будет вполне достаточно. И всё же надежда на то, что эти самые свидания совсем скоро перестанут быть тайными, не покидала их. Даже если платой за это будет слегка подпорченная репутация и косые взгляды – в действительности, такой исход будет сущим пустяком, что практически не будет ощущаться на фоне долгожданного облегчения от упавшего с плеч груза. И погода сегодня такая ясная. Быть может, это хороший знак?