Тень двух миров

Солнце над Либерио всегда казалось мне фальшивым, словно его тоже заперли за стенами гетто вместе с «грязнокровками». Я поправил рукав шинели, чувствуя под плотной тканью повязки еле заметное тепло татуировки на запястье клеймо далекого Хизуру, которое здесь, в Марлии, было лишь еще одним поводом для подозрений. Моя кровь, смешанная с кровью островитян, делала меня полукровкой, человеком, которому здесь не рады вдвойне. Я шел по коридору госпиталя, и каждый мой шаг отдавался в ушах эхом старых обид. Мои азиатские черты лица резкие скулы, темные, прямые волосы, коротко стриженные по уставу, и эти глаза цвета стали не смягчали, а лишь заостряли мое отчуждение. Я помнил тот день, когда объявили имена «Воинов», тех, кто отправится на Парадиз. Я помнил лицо Райнера Брауна испуганное, жалкое, совершенно недостойное той силы, которую ему вручили. Марлия выбрала верность вместо таланта, и я остался в тени, сжимая кулаки до крови. Моя судьба, моя возможность вырваться из этого гетто, была украдена, отдана тому, кто оказался слабым и сломленным «героем». Запах табака и безнадежности донесся из палаты, которую я искал. Я остановился у дверного проема, вглядываясь в фигуру на койке. — Ты пришел позлорадствовать или у тебя есть дело? — хриплый голос мужчины с повязкой на глазу разрезал тишину. Я вошел и сел напротив него, закинув ногу на ногу. Мои серо-стальные глаза хищно блеснули в полумраке палаты. — Злорадство — это для таких, как Райнер, — спокойно ответил я. — Он сейчас наверняка рыдает над своей совестью. А я пришел предложить тебе сделку. Ты ведь здесь, чтобы сжечь этот город? Так вот, я дам тебе спички. Я выложил на одеяло Эрена сложенный лист с чертежами артиллерии и схемами подземных коммуникаций. — Сектора 4 и 7. Там стоят пушки, которые могут пробить твой затылок. Уничтожь их первыми. Это ловушка Тайбера. Он знает, что ты придешь, и хочет, чтобы ты убил его на глазах у всего мира, чтобы Марлия выставила себя жертвой. Учти это. Взамен я хочу только одно,когда начнется Гул, мои люди должны выйти из Либерио живыми. Можешь считать меня своим информатором в тылу врага. Эрен посмотрел на меня своим единственным глазом, и в этом взгляде я увидел родственную душу — такую же выжженную и готовую на всё ради своей цели. Он долго молчал, оценивая меня. — Почему я должен тебе верить? Ты можешь выйти отсюда и сдать меня Магату прямо сейчас. Я вынул сигарету изо рта и холодно усмехнулся: — Потому что если я тебя сдам, А в мире, где правит Марлия, для меня всегда будет уготовано место в первом ряду... на расстрел. Мне выгоднее поставить на тебя, Йегер. Ты — хаос. А в хаосе такие, как я, чувствуют себя как дома. Эрен медленно кивнул. — Хорошо, Леон. Если ты так ценишь свою шкуру, докажи, что ты полезнее, чем труп марлийского офицера, — его голос стал чуть громче. — Мне нужно знать точное расположение складов с антититановой артиллерией в жилом секторе. Имена тех, кто будет отвечать за охрану Вилли Тайбера во время его выступления. Сделай это и тогда я поверю, что ты готов сжечь мост за своей спиной. Я лишь коротко кивнул. Для меня это было не «предательство», а инвестиция в собственное завтра. Выйдя из палаты, я столкнулся в коридоре с Райнером. Его глаза, обычно полные затаенной боли, теперь казались налитыми кровью от недосыпа. — Леон... ты что здесь делаешь? — О, просто проверял, все ли «герои» целы, — я изобразил фальшивую улыбку, которая лишь заострила мои резкие черты. — Ты выглядишь ужасно, Райнер. Всё еще слышишь их крики по ночам? Те, что за стенами. Или те, что изнутри тебя самого? Он вздрогнул, его лицо побледнело. — Заткнись, Леон. Ты не был там. Ты не знаешь, что мы прошли. — О, я знаю другое, — я наклонился к самому его лицу, понизив голос. — Я знаю, что ты — предатель. И для них, и для нас. Ты так хотел стать героем Марлии, что позволил Марселю умереть. Ты так хотел стать братом для тех эльдийцев на острове, что в итоге убил их. Ты ведь понимаешь, что твоя Броня — это просто гроб, который ты носишь на себе? Марлия выжмет из тебя последние силы и отдаст какому-нибудь ребенку вроде Габи. И знаешь, что самое смешное? В истории ты останешься тем, кто провалил всё. Я достал из кармана маленькую пуговицу, которую якобы «нашел» на месте тренировок на самом деле, это была деталь формы Бертольда, которую я приберег специально для таких моментов. — Тебе никогда не казалось, что Бертольд смотрел на тебя с жалостью в последние секунды? Или он просто понял, что умирает вместо тебя — того, кто по-настоящему этого заслужил? Райнер сжал кулаки так, что побелели костяшки. В его глазах стояли слезы гнева и отчаяния, но он не мог ничего ответить, потому что я бил в самые болезненные точки. «Идеально, — подумал я. — Теперь он окончательно сломлен. Идеальный