Счастье на продажу

      Чёрный байк резко вылетел из-за поворота, напугав притаившуюся в кустах кошку. Тормоза пронзительно завизжали, занося мотоцикл чуть влево. Тэхён же только крепче сжал руль и дёрнул вперёд с утроенной силой. Он гнал на бешеной скорости, чуть волнистые тёмные волосы развивались на ветру, а глаза пьяно блестели в свете уличных фонарей. Ему повезло, что поблизости не было копов: он выпил, гонял без шлема и превышал все допустимые нормы скорости. Но Тэхёна это мало волновало. Очередной привод? Да пожалуйста. В любом случае его жизнь уже и так была на самом дне, и он этим дном наслаждался как мог.       Наверное, в этом была его сущность, его наследие. Отец Тэхёна сел за грабёж, ещё когда ему было пять лет, и с тех пор о нём ничего не было слышно. А мать… Ну, что сказать, она могла претендовать на звание мамаши года, когда уснула пьяная с сигаретой, пока её десятилетний сынишка играл в конструктор в соседней комнате.       То, что его вытащили — просто невообразимая удача. Пожарный нашёл ребенка прячущимся в шкафу в полностью задымлённом доме, языки пламени к тому времени уже почти добрались до его убежища. Мужчина перехватил мальчика под грудью и вытащил на улицу. Мать спасти не удалось, она умерла, так и не проснувшись от отравления дымом. Тэхёну было искренне жаль, что она не сдохла, медленно сгорая в огне в адских муках, испытывая нестерпимую боль. Какую испытывал он, смотря на свою изуродованную руку. Да, пожарный вытащил его из горящего дома, но без последствий не обошлось. По пути наружу на них упала горящая балка, сильно задев обнажённую руку ребёнка. И теперь от плеча до начала фаланг на тыльной стороне руки Тэхёна прослеживался уродливый ожог. Тогда он потерял сознание от боли и проснулся уже в реанимации фактически сиротой, так как отец не мог быть его опекуном, а других родственников у мальчишки не имелось. Никаких страховок у его семьи не было, и денег на аутодермопластику, естественно, тоже. Врачи подлатали его как могли, но ожог оказался воистину жутким. Множество шрамов переплетались друг с другом, словно маленькие змеи, создавая композицию настоящего уродства.       Ох, Тэхён с каким-то острым мазохизмом любил это слово. Урод, уродство, уродливый — всё это так часто приходилось слышать от других приютских детей, что жалили и шпыняли его почем зря. Как бы странно это ни было, но тот пожарный о нём позаботился. Может быть, у него возникла какая-то связь с мальчишкой, которого он спас от огня, а может, это была вина за то, что не уберёг его от ожога. Тэхён этого не знал, но тем не менее мужчина похлопотал о том, чтобы его определили не в самый худший приют, и периодически навещал, стараясь подбодрить отцовскими наставлениями. Да вот только отец парню был не нужен. Может быть, поначалу он и жался к большому и сильному дяде, заглядывал ему в глаза как раненный котёнок, но позже, став старше, Тэхён отдалился. Пожалуй, когда тебе пятнадцать, ты сирота с уродливой рукой и без воны в кармане, последнее, чего ты хочешь — водиться в друзьях у навязчивого взрослого, который учит тебя жизни.       А потом Тэхён сбежал. Ночью вылез в окно и скрылся в полумраке. Никто его так и не нашёл, а может быть, и не искал: беглых сирот в стране тысячи, они учатся выживать самостоятельно — по закону улиц. А в Сеуле в каждом районе свои порядки, и Тэхён выучил их все до единого. Они впитались в него, вросли вместе с ударами, сломанными рёбрами и сколотыми зубами. В одной из таких потасовок он познакомился с Мин Юнги. Тот был настоящим задирой, и за его спиной был уже не один привод. Его ловили и с травкой на руках, но в итоге блюстители закона отпустили. Как так получилось, до сих пор никто не знает, но поговаривают, что в одном из отделений Сеула сидит продажный коп и у Юнги с ним есть подвязки.       Тэхён тогда столкнулся с шайкой Юнги, которые делили территорию по продаже марихуаны и выдворяли из неё мелких барыг. Одним из таких барыг и был Тэхён: ему нужно было на что-то жить и как-то оплачивать свою скромную комнатку. Так он и связался с такими же малолетками, которые состряпали свой собственный бизнес, помогая с травкой разношёрстной шпане из местных школ в округе. Тогда они ещё не знали, что попали под пристальный взгляд ребят, которые крутились в более опасных кругах. Они работали на некоего Бан Шихёка, что был известен в широких кругах как серьёзный наркоделец. С такими людьми однозначно шутки плохи. И пара парнишек очень серьёзно вписались, пытаясь продавать дурь дальше, хотя Юнги и его парни запретили это строго-настрого, угрожая далеко не игрушечными пушками. То, как повёл себя Тэхён в этой потасовке, его сноровка, сила и упрямство произвели на Юнги впечатление, и, поговорив с ним тет-а-тет, он предложил мальчишке присоединиться к «Хайб» — так они называли свою организацию.       Пораскинув мозгами и прикинув, сколько он сможет зарабатывать с этими ребятами, Тэхён согласился и получил позывной Ви, и стал специализироваться исключительно на белом, как снег, коке. Толкая травку, он не брезговал её покуривать, так же произошло и на этот раз. Наркотик давал ему свободу, спускал все стоп-сигналы, придавал веса и не мешал в работе. Со временем Тэхён стал одним из лучших барыг города, правой рукой Юнги, который сам был основным помощником Шихёка. Жизнь, по мнению самого Тэхёна, сложилась как нельзя благополучно. Да, он был на дне социальной лестницы — наркоман и барыга, но разве это не потрясно?       Харлей притормозил у огромной, сияющей красными огнями вывески «Большие Титьки». Парень спрыгнул на землю, поправив кожаную косуху, и запустил пятерню в растрепавшиеся от езды волосы. Он, несомненно, был красив. Такой мужественной красотой с ноткой опасности: чуть длинные тёмные волосы, раскосые глаза, хищная улыбка на пухлых губах, идеально выбритое лицо с чётко очерченным овалом. Высокий и поджарый, он притягивал жадные взгляды, что очень помогало в работе. Втираться в доверие, обрабатывать — это получалось у него очень хорошо. А главное — никто не видел его руки, он всегда тщательно следил за этим, нося одежду только с длинным рукавом.       Проверив карманы, Тэхён весело подмигнул охраннику, тут же узнавшему постоянного посетителя, и прошмыгнул в недра клуба, из которого доносилась ритмичная музыка.       «Титьки», несомненно, было одним из самых злачных мест Сеула: прокуренный тёмный клуб, наполненный пьяными и обдолбанными людьми с большими кошельками. Несмотря на всё убожество заведения, тут собирались действительно небедные ребята — исключительно благодаря высокому уровню конфиденциальности. Никакой левый чувак в жизни сюда не просочится. Никаких папарацци, ищущих наживы — только богатые детишки богатых родителей и богатые родители, только без детишек. Ну и, конечно, официантки с действительно громадными сиськами.       Заключив несколько удачных сделок за ширмами и в нишах клуба, Тэхён удовлетворённо припрятал во внутренний карман куртки огромную котлету денег и уселся за баром.       — Здорово, Ви, — дружелюбно крикнул ему бармен, но звуки его голоса потонули в шумном гвалте. Парень перегнулся через стойку, пожал Тэхёну руку и ухмыльнулся, глядя на его довольную физиономию. — Хороший улов сегодня, дружище? — спросил он, наливая виски в широкий стакан.       — Неплохо, Ыну, совсем неплохо. Мне двойную порцию, — Тэхён широко улыбнулся.       — Оу, собираешься оторваться по полной? Я думал, ты уже, — Ыну многозначительно подмигнул.       — Ты же знаешь: сначала работа, а потом развлечения, — ответил Тэхён, опрокидывая в себя весь стакан и утирая рот рукавом. Пить на работе — это можно. Но никакой дури, пока все сделки не будут заключены и выполнены.       — Кстати, о развлечениях, я тут присмотрел кое-кого для тебя, как раз в твоём вкусе. Сидит весь такой неприкаянный, напивается, а напиться не может, явно нужна рука профессионала, — бармен смешно подвигал бровями. — Он там, в конце стойки слева.       Тэхён обернулся, прочёсывая стойку взглядом, пока не наткнулся на того, о ком говорил Ыну. Сомнений не было, потому что этот парень был на сто процентов в его вкусе. Боже, да он был прекрасен как чёртов греческий бог. Красивое лицо, светлые волосы и огромные глаза как у оленёнка Бэмби, что уставились на Тэхёна, явно почувствовав жадный взгляд. В штанах резко засвербело, Тэхён уже представил во всех красках, как будет тискать подтянутую задницу, а после грубо трахать. Интересно, у него такой же милый взгляд, когда его имеют? Узел внизу живота ещё сильнее свело, когда парень резко сглотнул, облизав верхнюю губу. Губы у него были что надо: пухлые, красиво очерченные, идеально подходящие для того, чтобы хорошенько отсосать Тэхёну. Мысль о шикарном отсосе заставила оттолкнуться от стойки и пойти прямо к этому соблазнительному мистеру Х, который, поняв, куда тот направляется, резко смутился и упёрся взглядом в стакан с пивом.       — Ну, привет, незнакомец, — ухмыльнулся Тэхён, пристроившись на соседнем стуле так близко, что они соприкасались бёдрами.       — Гхм, привет, — выдавил из себя блондин, отчаянно краснея.       — Стеснительный, значит, — ухмыльнулся и опустил руку прямо парню на бедро, легко поглаживая. Этот жест заставил беднягу дёрнуться и полностью залиться краской. — Мне нравятся скромники, — шепнул он парню в ухо, наклонившись очень близко, посылая отряды мурашек стекать по шее. Даже волоски на его руках встали дыбом от этого нехитрого трюка. — Особенно чувствительные, — облизался Тэхён в предвкушении.       — Не надо, — парень вдруг легко, но довольно твёрдо перехватил его руку и отвёл со своего бедра.       — Неужто не хочешь? — Тэхён прищурился, он чувствовал, что парень тоже не прочь, и не понял его отказа.       — Хочу, — прямо сказал блондин, поднимая на него два чёрных озера, — но не так.       Тэхён рассмеялся, закинув голову назад, открывая взору блондина мощную шею с резко двигающимся кадыком.       — Хочешь, чтобы я сводил тебя на свидание?       — Ну, мы могли бы хотя бы прогуляться и поговорить. Я Чонгук, кстати, — парень протянул ладонь для рукопожатия.       Господи, этот Чонгук был самым наивным и милым дурачком, которого он встречал, но отказываться от лакомого кусочка — выше его сил.       — Хорошо, Чонгук, приглашаю тебя на прогулку. Меня зовут Тэхён, но для друзей я Тэ, — подмигнул он, протягивая руку для ответного пожатия.

***

      — Тэхён, — Чонгук словно перекатывал имя на языке, в его исполнении оно звучало одновременно пошло и очень мило.       — Если хочешь, можешь называть меня Тэ, я серьёзно, — донеслось с бортика фонтана.       Когда они вышли из клуба, Чонгук увидел его байк и восторгался как ребёнок ещё минут пятнадцать. Тэхён с горем пополам отцепил его от своего железного коня, только чтобы усадить позади себя, приказав держаться крепче. И чёрт возьми, Чонгук держался как надо: его большие тёплые ладони проникли под куртку и плотно обвили плоский живот. Тэхён сразу сорвался на скорость: ощущать эти руки было каким-то безумием, ему хотелось остановиться у первой же канавы и завалить милашку в кустах, но было сразу понятно, что Чонгук — та ещё целка, так что придётся повозиться.       Он привёз его к Фонтану любви, как окрестили тот студенты. Сооружение было очень красивым: круглое, барельефное, с танцующими мальчиком и девочкой под зонтом. Возле него часто собирались влюблённые парочки, чтобы почирикать и кинуть в воду пару монет на счастье.       Чонгук ни разу тут не был, и поэтому долго любовался красотой фонтана, словно впитывая его в себя взглядом художника. Тэхёну же было скучно, он забрался на бортик и начал прыгать по камням, установленным внутри фонтана как декор, жутко качаясь и рискуя в любую минуту навернуться. Что, естественно, и произошло. Когда Тэхён уже хотел было спуститься, его нога зацепилась за выемку в камнях, и он полетел носом вниз, предварительно зажмурившись. Но падения не произошло — его прижали к себе крепкие руки.       — Ох, Гук-и, ты спас меня от, казалось, неминуемого позора, — заржал Тэхён куда-то в шею парня, попутно втягивая носом терпкий мужской аромат, смешавшийся со вкусным парфюмом. Было в этом что-то будоражащее: такой милашка и такой силач. Трахнуть его стало делом принципа.       — Ты мог лоб себе расшибить, вот зачем выделывался, — как-то по-простому сказал Чонгук, нехотя отпуская Тэхёна.       — Ну, я же должен произвести на тебя впечатление, Чонгук-и, — ухмыльнулся Тэхён.       — Ты его уже произвёл, больше не стоит.       — Так значит, наше свидание окончено и мы можем поехать ко мне и пропустить по бутылочке? — Тэхён чуть не облизывался в предвкушении.       — Ты чересчур самоуверен, — Чонгук напустил на себя строгий вид, но, не выдержав, рассмеялся. — А знаешь, почему бы и нет? Поехали, — сказал он, немного понизив голос.       «Удача явно мне улыбается», — усмехнулся про себя Тэхён, снова прыгая на байк. Раскрутить этого красавчика оказалось даже проще, чем он думал.       Когда они зашли в квартиру Кима, тот почувствовал гордость, заметив восхищённый взгляд Чонгука. Да, за годы работы барыгой он сумел кое-что подзаработать. Квартирка маленькая, но обставленная со вкусом, хотя лёгкий перебор с пафосом бросается в глаза: декоративный камин и медвежья шкура в гостиной — явно лишние, но для парнишки, выросшего в приюте, это было показателем роскоши. Хоть он и был отбросом общества по общепринятым понятиям, но в его собственном мирке этой квартиры Тэхён чувствовал себя королём.       — Очень интересный интерьер, — произнёс Чонгук с лёгким смешком, глядя на распростёртую у камина шкуру. — В моей квартире как в казарме: койка, шкаф, стол и стулья. А это… это роскошно.       — Служил? — уточнил Тэ, доставая пиво из холодильника, и бросил одну банку Чонгуку, который поймал её ловким движением руки.       — Да, сразу после университета, — улыбнулся Чонгук, уже прихлёбывая пиво.       — Ого, да ты крут, чувак. — Тэхён открыл свою банку и тоже к ней присосался. — И как там? Настоящая жопа?       — Да в целом нормально, каждый должен отслужить, я был к этому готов, — Чонгук был таким простым и так легко об этом говорил, что рядом с ним у Тэхёна возникало чувство надёжности, абсолютно чуждое ему, давно забытое и вызывающее лёгкий укол в сердце.       Он присел на диван рядом с ним, сразу по-хозяйски положив руку на подкаченное бедро.       — Ты пиздец как сильно меня заводишь… — Тэхён поставил пиво на столик рядом и потянулся к Чонгуку всем телом, притираясь на кошачью манеру, оглаживая ладонью шею, зарываясь пальцами в волосы, вырывая у того судорожный вздох. Он отнял его пиво и так же отставил в сторону, полностью притягивая к себе и затягивая в умопомрачительный поцелуй.       Чонгук не сопротивлялся, более того, он сам подался навстречу Тэхёну, пробираясь под лонгслив, оглаживая спину, толкаясь языком в его рот со всей страстью. Тэхён потянул Чонгука вниз на медвежью шкуру, устраиваясь между его охуенных ног. Они долго ласкали друг друга, медленно раздеваясь.       Совсем скоро их вещи были отброшены в сторону, кроме лонгслива Тэхёна, и Чонгук уже потянулся снять его, как был остановлен.       — Прошу, не надо, — произнёс Тэхён хрипло, — не снимай его.       Чонгук с любопытством на него посмотрел, но руки убрал и к лонгсливу не возвращался, оттягивая горловину, лаская шею, а снизу приподнимая слегка вверх, чтобы очертить языком блядскую дорожку от пупка. Когда его губы наконец-то сомкнулись на твердокаменно стоящем члене Тэхёна, тот не выдержал и застонал в голос. Всё, как он и думал: эти губы просто созданы для охуеннейшего отсоса, и он чуть не кончил спустя пару минут, что привело бы к жуткому позору. Недолго думая, потянулся рукой под шкуру и вытащил клубничную смазку.       — Заначка? — ухмыльнулся Чонгук, заметив пузырёк.       — Я запасливый, — подмигнул Тэхён и перевернул Чонгука, вновь подминая его под себя.       Свинтив крышечку, он смачно выдавил смазку на пальцы, тут же ныряя между ягодиц и пристраивая их у чувствительного входа.       Сначала нежно очертил одним пальцем ещё тугую, но уже трепещущую дырку, слегка надавливая, на пробу входя внутрь на одну фалангу. Края расступились, и палец засосало чуть глубже — это выглядело нереально соблазнительно. У Тэхёна даже скопилась слюна, так хотелось присосаться к этой сладкой дырке и как следует вылизать, но сейчас главным было хорошо растянуть.       Совсем скоро Чонгук был расслаблен и готов принять больше, что Тэхён незамедлительно почувствовал, толкаясь на всю длину, трахая дырку одним пальцем, прокручивая его и сгибая, постепенно прибавляя ещё один, а следом и третий палец. Парень под ним метался и пошло постанывал, снося башню своим расхристанным видом. В какой-то момент Тэхён согнул пальцы под идеальным углом, и Гук, и так уже до предела распалённый под его руками, зашипел от наслаждения с удвоенной силой.       Тэхён убрал руку, заставляя того захныкать от потери удовольствия, но только лишь для того, чтобы открыть презерватив и раскатать его по всей длине своего члена. Смачно обмазав и его смазкой, он пристроил головку ко входу и поводил ей вверх-вниз, дразня.       — Дай уже мне свой член, — прохныкал Чонгук. И кто такой Тэхён, чтобы ему отказывать?       Он толкнулся внутрь одним сильным толчком, входя до конца, шлёпая яйцами о крепкую задницу.       — Сука! — зашипел Чонгук. — Тэ, ты просто охуеть какой большой.       — Тебе больно? — Тэхён обеспокоенно склонился над ним, с трудом фокусируя уже опьянённый взгляд. Обычно он не был настолько заботливым, но с Чонгуком всё было по-другому.       — Дай мне минуту привыкнуть, — выдохнул тот, притянув Тэхёна к себе и затягивая в поцелуй.       Они долго целовались, кусаясь и засасывая губы друг друга, вылизывая языками рты, пока Чонгук сам не толкнулся бедрами Тэхёну навстречу, глубже насаживаясь на его член, давая понять, что готов. Тот отпустил себя, он втрахивал его в пол, в медвежью шкуру с такой силой, что искры сыпались из глаз, подбирая правильный угол, снова и снова проходясь по простате. Чонгук извивался змеёй, громко всхлипывая и шепча о том, как приятно его распирает. В какой-то момент Тэхён подхватил его на руки, уселся на колени и начал буквально трахать свой член телом Чонгука, доходя до упора. Внутри него было так обжигающе горячо и узко, что Тэхён едва сдерживался, чтобы не спустить раньше времени.       Тело Чонгука было нереальным — поджарое, крепкое, казалось, он ещё никогда не трахал такого охуительного мужика. А смотреть на его лицо, закушенную губу, закатывающиеся в экстазе глаза — было отдельным видом эстетического удовольствия.       Чонгук задрожал, и Тэхён, обхватив его член, пару раз двинул ладонью, позволяя излиться с громким всхлипом. Он кончил следом в презерватив, чувствуя, как мышцы ещё плотнее обхватывают его член.       Они повалились на шкуру без сил.       — Это тебя в армии научили так охуенно трахаться? — засмеялся Тэхён, перекатываясь на бок, пытаясь восстановить сбившееся дыхание.       — Я самоучка, — усмехнулся Чонгук, обнимая Тэхёна за талию, нежно целуя в губы.       Они лежали так ещё минут двадцать, нежно целуя друг друга и оглаживая. Мокрый от пота лонгслив противно прилип к телу Тэхёна, но он не обращал на это внимания — ему было хорошо с Чонгуком, и эта щемящая сердце нежность, что возникала в душе, когда тот нежно ерошил его волосы… Невыносимо хотелось тряхнуть головой и отогнать наваждение, но он всё больше тонул в этих невыносимых глазах.       — Наверное, мне пора домой, — сказал Чонгук чуть позже с некой надеждой в голосе.       — Возьмешь такси? — Тэхён не стал предлагать ему остаться, это точно было не в его правилах, хотя в глубине души ему хотелось этого — хотелось впервые за долгие годы проснуться не в одиночестве, но он был не в силах признаться в этом даже самому себе.       — Конечно, — улыбнулся Чонгук, быстро натягивая одежду.       Уже у двери, когда он взялся за ручку, чтобы покинуть квартиру, Тэхён попросил его номер телефона.

***

      Голова немилосердно болела. После ухода Чонгука Тэхён снюхал пару дорожек коки и всю ночь считал свою выручку за месяц, изучал досье на задолжавших клиентов, чтобы знать, с какой стороны к ним подступиться при следующей сделке. Закончив с бумажной волокитой, которая его безумно раздражала, он наконец-то отрубился. Но уже через пару часов его разбудил противный писк телефона.       — Сука, который час? — пролаял Тэхён в трубку.       — Пора вставать, принцесса, у нас с тобой сегодня важное дело: тебе дают повышение, — пропел в трубку Юнги.       — Что? Какое нахрен повышение? — спросонья сложно было что-либо понять.       — Теперь ты будешь работать со мной в группе, детка. Считай, с этого дня мы напарники. Заеду за тобой через полчаса, будь готов, — жестко припечатал Юнги и бросил трубку.       Кое-как расставшись с тёплой постелькой, Тэхён прошлепал в душ, становясь под бодрящие струи. В голове начало проясняться, и он с ужасом осознал, во что влип на этот раз. Одно дело — толкать дурь богатеньким придуркам, и совсем другое — работать с Юнги, что означало выбивать дурь из этих самых придурков.       Тэхёну никогда и в голову не могло прийти, что его — идеального барыгу со всеми прилагающимися данными — могут взять в особую группу. Да, он вращался в криминальной среде, был преступником, но он не был жестоким. Избивать людей… ему это совсем не нравилось. Он вообще старался не задумываться, что происходит с его должниками, когда они вляпывались по-крупному, но был уверен, что как минимум пара парней пропали с его горизонта навсегда. Он старался списать это на внезапный переезд, хоть совесть и подкидывала разные варварские варианты развития событий.       Насухо вытерев тело и надев свежую одежду, Тэхён налил себе кружку крепкого кофе и стал ждать Юнги. Тело до сих пор приятно ныло, напоминая о прошлой ночи. Да, этот парень Чонгук, он был шикарен. Высокий, красивый, великолепный любовник. Тэхён редко встречался с одним и тем же партнёром больше одного раза, а серьёзные отношения не заводил вовсе, но Чонгук умудрился его нехило зацепить, и теперь он хотел второго, а за ним, может, и третьего раунда.       За размышлениями о том, что стоит позвать Чонгука к себе домой ещё разочек, его застал звонок в дверь.       — Готов, красавчик? — ухмыльнулся Юнги, наблюдая за тем, как Тэхён натягивает куртку и хватает ключи с тумбочки.       — Конечно, Юн, пойдем. И брось уже давать мне эти прозвища, выглядит так, будто ты до меня домогаешься, — кинул Тэхён, когда они уже спустились. Он явно был не в настроении шутить.       — Если бы ты не был таким откровенным пидором, у которого на лбу написано «выеби меня», то, может быть, я бы и не лез к тебе, — цокнул языком Юнги, запрыгивая в машину.       — Если бы ты не был таким откровенным пидорасом, Юн, то, может быть, догадался, что я сверху. И, кстати, такие говнюки, как ты, не в моём вкусе, — съязвил Тэхён.       — Нарываешься, Ким, — Юнги прищурился, — а нам ещё работать вместе. Очень важное дело, знаешь ли.       — Погнали уже, — вздохнул Тэхён, откидываясь на сиденье и прикрывая глаза.       Кажется, он задремал, пока они ехали, потому что, открыв глаза, тут же понял, что местность была ему незнакома. Вокруг была пустота, не считая, разве что, пустыря, заросшего сорняками, и одинокий сетчатый забор с одноэтажным зданием за ним.       — Где это мы?       — Это один из штабов Хайб, — хмыкнул Юнги, — в нём находится наше задание.       — Задание? — недоумённо выдавил Тэхён.       — Оно самое, приятель, очень серьёзное задание. Приехали, дальше пешком.       Они вышли из тачки, которую Юнги припарковал с правой стороны у забора. Казалось, что вокруг нет ни души, а может, и не казалось. Тэхёну было жутко в этом месте, и он пожалел, что так расслабился в машине и позволил себе заснуть, вместо того чтобы следить за дорогой. Подходя к зданию, он отметил, что оно явно не пользуется особой популярностью среди местных. Всё вокруг представляло собой разруху: кучи мусора, облупившаяся штукатурка, текущая с крыши вода. Юнги открыл дверь, пропуская его на склад. В нос сразу же ударил запах сырости. По полу растекались лужи, где-то капало прямо с потолка. В большой комнате стоял стол, за которым сидели двое мужчин, которые кивнули им, пока они проходили в дальнее помещение.       Войдя за Юнги в небольшую комнату в конце коридора, Тэхён остановился как вкопанный. Напротив него, привязанный к стулу, сидел Минсу, один из его мелких клиентов, не богач, но погрязший плотно. И задолжал нехило. Видок у него был покоцанный: под глазом огромный фиолетовый синяк, по подбородку стекала кровь, нос разбит.       — Тэхён, это твой клиент, он должен нам кругленькую сумму, а ты знаешь, что мы делаем с должниками, которые не могут погасить свой кредит? — ухмыльнулся Юнги. — Это твой клиент и твоя работа, Тэ, — паясничал, вкладывая в руку шокированного Тэхёна пистолет.       — Что ты несешь, Юн? Я не могу убить человека, — голос Тэхёна дрожал.       — Но придётся, тебе хорошо заплатят, Тэ. Не будь трусом — всего один выстрел, и всё закончится.       Тэхён до сих пор не мог поверить в реальность происходящего. Он оказался в каком-то грёбаном фильме ужасов. Сначала он посмотрел на пистолет в своей руке, потом на Минсу, в чьих глазах стояли слёзы мольбы о пощаде. Чёрт возьми, мальчишка точно не заслуживал смерти из-за пары миллионов вон.       — Пожалуйста, — просипел Минсу, всхлипывая.       — Я не смогу этого сделать, Юн, он же ребенок. — Тэхён отбросил от себя пистолет, словно он был ядовитой гадюкой.       — Слабак, — выплюнул Юнги и резко выстрелил Минсу прямо промеж глаз. Из пулевого отверстия тонкой ниточкой потекла кровь, а карие глаза мальчишки остекленели.       У Тэхёна закружилась голова, он быстро побежал на улицу и уже за забором его стошнило.       — Садись в машину, Тэ. Тебя ждет серьёзный разговор с начальником, — кинул Юнги, проходящий мимо скрючившегося Тэхёна.       Тот с трудом распрямился и пошёл к машине. Всю дорогу до дома они ехали в тишине. Видимо, Юнги сжалился над ним и не стал отпускать гнусные шуточки.

***

      — Сука! — Тэхён со всего размаха пнул стул, стоящий в прихожей. Тот отлетел в конец коридора и упал с оторванной ножкой.       На ходу срывая с себя одежду, Тэхён понёсся в туалет, где его снова вырвало, и наконец-то встал под горячие струи. В голове шумело, виски нещадно давило, а перед глазами стояло лицо Минсу с ровной дырочкой между бровей. Он попал… Как же он попал! Он знал, что работает на серьёзную организацию, но не ожидал, что до такого дойдёт. Блять, да как бы там ни было, он не собирался заниматься этим вечно. В душе теплилась надежда однажды завязать, найти приличную работу, завести семью. А теперь он не знал, реально ли это будущее, обычная жизнь. Ему всего двадцать пять, он не станет чёртовым убийцей — ни за что.       Больше думать обо всём Тэхён не мог, это было слишком. Выйдя из душа, он насухо обтёрся полотенцем и надел чистые спортивные штаны и футболку. Прошёл на кухню и щедро плеснул себе виски в стакан. Холодный пол противно холодил босые ступни, но он, казалось, этого не замечал. Выпил залпом, дошел до дивана и рухнул спать. Как ни странно, мгновенно вырубился.       Проснулся Тэхён уже затемно. Глянув на часы, он отметил, что уже девять вечера. На телефоне не было звонков от Юнги или кого-то ещё из банды. Сегодня работать он точно не будет. Умывшись и с горем пополам запихав в себя сэндвич, он щёлкнул красную кнопку на пульте от телевизора, невидящим взором глядя в экран. Темнота и одиночество давили со всех сторон, было жутко и страшно, и поэтому Тэхён решил позвонить Чонгуку.       — Да, я слушаю, — ответил спокойный голос на другом конце.       — Привет, Гук-и, это Тэ. Не хочешь приехать ко мне прямо сейчас? — Тэхён старательно прятал в голосе нотки надежды, но ему это не удалось.       — Рад слышать тебя, Тэ, — оживился Чонгук. — Планов на вечер у меня нет, так что почему бы и нет? Буду через час, окей?       — Жду тебя, — ответил Тэхён, а после нажал на «отбой».       Ровно через час раздался дверной звонок, и Тэхён вздрогнул. Видимо, «Аббатство Даунтон» всё-таки смогло его завлечь.       — Я рад, что ты приехал, милашка, — произнёс Тэ, открывая дверь.       Чонгук переступил порог, закрывая за собой дверь и ставя на полку большую коробку с пиццей. Он сгреб Тэхёна в охапку и крепко поцеловал в губы.       — Я боялся, что ты не позвонишь, — довольно улыбнулся Чонгук, отстраняясь от него и хватая коробку. — Я принёс пиццу и фильм, — он помахал диском перед носом парня, — надеюсь, ты любишь драмы с Брэдом Питтом.       — Только драмы в моей жизни и не хватало, — проворчал Тэхён, но, увидев растерянный взгляд Чонгука, добавил: — Да шучу я, пошли смотреть твой фильм, Казанова.       Чонгук благодарно улыбнулся.       Рядом с Чонгуком было до неприличия уютно, особенно когда твоя голова покоится на его чертовски соблазнительных бёдрах, а сильная рука нежно перебирает волосы. Фильм уже подходил к концу, а Чонгук был подозрительно тихим. Подняв голову, Тэхён понял, что он едва сдерживает слёзы. «Чертов романтик», — фыркнул про себя парень и сел рядом, притягивая к себе блондина в удушающие объятья.       — Только не реви как девчонка, иначе секса у нас больше не будет, — рассмеялся Тэхён прямо в тёплое ухо, сразу же припадая к нежной мочке губами.       — Ммм, если ты обещаешь никогда этого не прекращать, то я согласен, — засмеялся в ответ Чонгук.       Поцелуи из лёгких и невесомых превратились в страстные и жгучие, пальцы путались в волосах, языки сплетались в жарком танце. Тэхён взял Чонгука за руку и потянул за собой в спальню. Обычно он занимался сексом на шкуре у камина, но в этом парне было столько тепла и надежности, что безумно хотелось привести его в свою спальню и оказаться в одной постели.       Они вместе упали на кровать и начали судорожно срывать друг с друга одежду. На этот раз Тэхён снова остался в лонге, но Чонгук не стал настаивать и задавать лишних вопросов — просто притянул его к себе, затягивая в очередной поцелуй. Он нежно обвёл языком его скулу, спустился к кадыку и ниже, где присосался к ярёмной впадинке меж ключицами, вырывая из покрасневших и опухших губ сладостные стоны. Он уже хотел спуститься ниже, но Тэхён его остановил и с рыком «моя очередь» перевернулся, подмяв Чонгука под себя и выбивая из него дух, сразу без предисловий присосался к его потрясающему члену. Он был нереально большим, толстым и невозможно сладким.       Тэхён забирал его на всю длину, втягивая щеки, а потом с громким чмоком выпускал, облизывая головку, проходясь языком по чувствительной щёлке, оглаживал бархатистую кожу по всей длине. Спустился к яйцам, уделив каждому особое внимание, а после раздвинул упругие ягодицы и с размахом языком ввинтился в пульсирующую дырку. Чонгук громко стонал и извивался под его руками, умоляя не останавливаться, шептал словно в бреду какие-то глупости, распаляя Тэхёна ещё больше. Тот же расстрахивал дырку на всю длину своего языка, пуская в неё слюну. Растянув края большими пальцами, он напустил туда ещё больше жидкости — больше терпеть было невозможно. Достав из-под подушки смазку, которую обычно использовал для дрочки, он продолжил разрабатывать вход пальцами.       Но уже скоро не выдержал. Схватив презерватив, он быстро надел его и тихонько вошёл в уже достаточно расслабленный вход сначала наполовину, а через пару секунд — до конца. Тот с глухими стонами вскидывал бёдра вверх, хныча, умоляя продолжать. Тэхён был не из тех, кого нужно просить дважды: он начал размеренно и размашисто двигаться, попутно целуя Чонгука, кусая его за плечо, срываясь на громкие стоны в его прекрасный сладкий рот. После особенно сильного толчка Тэхён не выдержал и кончил, обессилено падая поверх крепкого тела, зажимая его член в своём кулаке и двигая им, пока не почувствовал мокрый и горячий всплеск.       Они лежали в обнимку, выводя узоры на спинах друг друга. Выдохшиеся, но очень счастливые.       — Я, наверное, поеду, — первым заговорил Гук.       — Нет, — поспешно выдохнул Тэхён. — Останься, пожалуйста, — уже мягче.       Чонгук довольно улыбнулся, словно очень надеялся на такой поворот событий.       — Тогда я первый в душ, — шепнул он, скатываясь с кровати.       — И не задерживайся там! Не хочу заснуть с засохшей спермой на животе, — заржал Тэхён.       Пока Чонгук был в душе, он сменил постельное белье, убрал недоеденную пиццу в холодильник, выпил немного виски. Услышав, как хлопнула дверь, поспешил в комнату — Гук в одних трусах лежал на кровати.       — Иди в душ, я не буду спать, пока ты не выйдешь, — улыбнулся он, вызывая у Тэхёна очередной приступ внутреннего тепла. Чёрт, он же может привыкнуть.       Тщательно вымывшись и надев пижаму с длинным рукавом, Тэхён вышел из ванны и быстро скользнул под одеяло. Чонгук не спал.       — Хотел, чтобы мы заснули вместе, — прошептал он, глядя на Тэхёна чистым невинным взглядом. Что, кстати, неимоверно смущало, выбивая почву из-под ног таким искренним отношением.       — А ты романтик, Чон Чонгук, — ухмыльнулся он.       — А ты просто невероятный, Ким Тэхён, — ответил тот. И Тэхён чуть с ума не сошел от нежности, что больно кольнула его сердце. Ощущать всё это — заботу, симпатию, доброту, сумасшедшую искренность — было так приятно, но в то же время дико больно, потому что в глубине души Тэхён не верил, что заслужил такое.       — Спокойной ночи, Гук-и, — только и прошептал Тэхён, утыкаясь в шею блондина и проваливаясь в сладкий сон без сновидений.       Просыпаться в тёплых объятьях было просто волшебно: казалось, все заботы и ужасы отошли на второй план. Чонгук ещё спал, и Тэ не хотел его будить, потому что во сне тот выглядел как настоящий божий ангел. Светлые мягкие волосы, торчавшие на макушке, красиво переливались в луче солнца, что пробивался в щёлку между шторами. Лицо Чонгука было абсолютно умиротворённым, будто ничто его не тревожило, но стоило только поднести руку к мягкой щеке, чтобы очертить большим пальцем скулу, тот немедля распахнул глаза и резко перехватил руку. Пару раз моргнув, словно приходя в сознание, Чонгук тряхнул головой и извинился — мол, реакция, военная выправка и всё такое.       Они ещё долго валялись в кровати, обнимаясь и страстно целуясь, мягко подкалывая друг друга, тем самым доводя до исступления.       — Ты не рассказывал мне, чем занимаешься, где работаешь, — поинтересовался Чонгук, мягко заправляя выбившуюся прядь ему за ухо.       — Ну, я продавец, — уклончиво ответил Тэхён.       — И что ты продаешь? — спросил Чонгук, потираясь носом о нос, вызывая ответную улыбку на лице.              — Счастье, Гук-и, я продаю людям счастье, — засмеялся Тэхён, выпутываясь из объятий, — иди в ванну, а я приготовлю нам завтрак.       — Может, и мне немного продашь как-нибудь, — усмехнулся Чонгук, скрываясь за дверью.       Тэхён чертыхнулся: «Кому-кому, а тебе я никогда не продам такое счастье». Пройдя на кухню, он достал из шкафчика маленький пузырек с коксом, решив сделать себе дорожку, дабы немного расслабиться. Времяпрепровождение с Чонгуком немного заглушило нарастающий комок тревоги и страха внутри, но вовсе не растворило его. Гук-и же не заметит в нём перемены от такой дозы? Скрутив банкноту, он наклонился к столу, чтобы снюхать свою дорожку, как услышал громкий вздох. Чонгук стоял прямо перед ним, сложив руки на груди и с отвращением глядя на представшую перед ним картину.       — Хочешь? — попытался замять неловкий момент Тэхён.       — Там вода в умывальнике не регулируется, — Чонгук отрешенно махнул рукой в сторону ванны. — Тэ, ты что… ты наркоман? Боже, и это… ты делаешь это прямо с утра?.. Я не… — его голос звучал нехорошо.       — А ты что, моя мама? — сразу встал в позу Тэхён.       — Нет. Но я не собираюсь заводить никаких отношений с наркоманами, — прошептал Чонгук еле слышно.       — Пфф! А кто тебе сказал, что у нас есть какие-то отношения, а, Гук-и? — начал глумиться Тэхён. — Пара трахов, и ты уже вообразил себе любовь до гроба? — Он понимал, что ведет себя как конченый мудак, но не мог остановиться — это была защитная реакция.       — Вот значит как, — лицо Чонгука окаменело, — ну, тогда я ухожу.       Он направился в комнату, одеваясь на ходу. Уже в прихожей Чонгук посмотрел на прислонившегося к косяку Тэхёна и, нахмурившись, сказал:       — Ты лучше, чем хочешь казаться.       — Да что ты вообще обо мне знаешь, Чон?! Вали уже нахуй! — заорал Тэхён, захлопывая дверь со всей дури.       Чонгук ушёл, а он беспомощно сполз по двери вниз. На самом деле он хотел попросить его остаться, умолять забыть грубые слова. Но просто не мог. Всё, к чему он прикасался, умирало. Он нёс только боль и разрушение. Он не мог кому-то позволить любить себя. Особенно кому-то такому светлому, как Чон Чонгук.

***

      Ему было просто пиздецки плохо. Прошла неделя с того дня, когда он выгнал Чонгука. Все эти дни он просто работал по своей обычной схеме, наведываясь в Титьки или в другие места, что территориально были закреплены за ним. К Шихёку его не вызывали, что несказанно радовало. Возможно, они просто поняли, что Тэхён не подходит для грязной работы, или же были заняты, или просто хотели припугнуть его ситуацией с Минсу, чтоб не вздумал мутить деньги на их товаре. Думать об этом не хотелось, как и о чёртовом Чон Чонгуке. Только вот в случае с работой, как ни странно, выбросить из головы всё же удавалось, а вот перестать думать о Чонгуке было чем-то нереальным.       Его губы, его руки, его глаза — всё это преследовало Тэхёна и днём, и ночью, не давая ни есть, ни спать, ни нюхать. Блять, да он даже не был наркоманом — просто иногда нюхал для расслабона. Да ёбаный в рот, это всего лишь кокс, на него не подсесть-то толком. Чонгук, наверное, героиновых наркоманов не видел, раз так вскипишил.       Тэхён снова и снова прокручивал в голове фразу «не хочу встречаться». Встречаться… он думал, что у них отношения. Он хотел этих отношений. Он хотел его и хотел быть с ним. А Тэхён даже кофту при нём ни разу не снял. Блять, да они даже толком не знали друг друга! Но говорят же, что любви не нужно много времени, она возникает мгновенно, вспыхивает, словно огонек Прометея, и не гаснет никогда, только если от неё откажутся или заберут. За эти мысли хотелось надавать себе по лбу. Ну какая, к чёрту, любовь? Но мысли упорно возвращались к Чону снова и снова. Какой-то невидимый голосок шептал внутри, что это его шанс, его возможность быть наконец-то счастливым. Любить и получать любовь взамен. Чонгук был таким большим и надежным, как столп, как вековой дуб, раскинувший свои ветви и защищающий от непогоды любого, кто попросит приют. Это было невозможно соблазнительно: прижаться к нему, приютиться в тени его этой невидимой силы, просто быть с ним до конца, врасти в него, слиться полностью, соединяясь с ним своей кровеносной системой.       Иногда ему казалось, что он перенюхал конкретно. Все эти мысли током пульсировали в голове — такие тягучие, невероятные, требующие Чонгука немедленно, здесь и сейчас.        Этому невозможно было сопротивляться. Завтра третье октября, День основания Кореи, а Чонгук говорил, что боится фейерверков. Тэхён решил, что, возможно, это его шанс. Он не хотел оставлять Чонгука в такой день одного. Он взял телефон, набрал его и тут же сбросил. Посидел пять минут, набрался сил и набрал снова.       — Я тебя слушаю, — голос Чонгука звучал абсолютно спокойно.       — Привет, Гук-и, — связки подвели его и он сорвался на хрип. Прошло несколько секунд, а в трубке повисла тишина. Тэхён прокашлялся и заговорил: — Прости меня, я был не прав, что сорвался на тебя. Дай мне еще один шанс, давай встретимся завтра.       — Для очередного траха? — горько усмехнулся Чонгук в трубку. — Тебе же только это от меня нужно.       — Нет, Гук-и, прошу тебя, позволь мне загладить свою вину. Я приглашаю тебя на свидание, тебе понравится, я обещаю. Завтра ведь праздник, — уцепился за последнюю надежду Тэхён.       — Да уж, праздник, — тихо ответил Чонгук. — Ну хорошо, я согласен: даю тебе ещё один шанс, надеюсь, ты разумно им воспользуешься.       — Ты не пожалеешь, — едва не выкрикнул Тэ.       Они договорились, что Тэхён заедет за ним в два, и отключились.       Тэхён почувствовал себя настоящим мальчишкой за эти полтора дня: он носился как ужаленный, продумывая свидание, собирая всё необходимое. Чонгук явно был романтичной натурой, и Тэхён хотел угодить ему на все сто процентов.       Он позвонил Джину и выпросил у него ключи от летнего домика у моря. Тот, конечно, был не роскошным — просто небольшой домик, когда-то принадлежавший родителям Джина.       Тэхён собрал большую сумку со всем необходимым и подъехал к дому Чонгука ровно в два.       Тот спустился с крыльца, весь такой невероятно красивый, в тёмных штанах и белой футболке, пряча глаза за чёрными авиаторами. Подойдя к Тэхёну, он сразу прыгнул позади него на байк, обхватив руками, тем самым вырвав у него из горла задушенный вздох.       — Ну вези, Казанова, — съязвил он прямо в ухо. И Тэхён, пока тот не передумал, и едва не завалил Чонгука прямо здесь, сорвался с места.       Они долго ехали по трассе, волосы Тэхёна щекотали Чонгуку нос, он и положил голову ему на плечо, даря надежду этим простым жестом. Тот же, в свою очередь, надеялся, что всё пройдет как надо и Чонгук простит его. И, возможно, тогда они попробуют начать отношения. Отношения — от этого слова у Тэхёна мурашки бегали по коже. Неужели это реально для него, возможно ли, что всё получится? Щека Чонгука, что притиралась к плечу, его парфюм, который жутко волновал Тэхёна, говорили, что да, всё просто обязано получиться.       Вскоре они добрались до домика. Он стоял среди скал и редких сосен, за ним чуть дальше шумело море. Тут действительно было красиво. Словно это место идеально подходило Чонгуку.       — Красиво, — раздался его мягкий голос за спиной, когда Тэхён заглушил мотор. И от него вновь побежали мурашки. Кажется, он и впрямь не сможет отпустить Чонгука.       Оставив вещи внутри, они вышли к морю. Небо уже наливалось глубоким тёмно-синим цветом, а где-то вдали начали грохотать первые взрывы праздничных фейерверков.       Чонгук едва заметно вздрогнул, но это не укрылось от взгляда Тэхёна. Он подошёл к нему сзади и обнял за талию, укладывая голову на плечо. На секунду яркая вспышка ослепила, осветив красивое лицо, и в огромных чёрных глазах засияли мириады огней. Тэхён, чуть повернувший голову, не мог отвести от них взгляда.       Не было на свете создания более красивого, чем Чонгук.       Сердце мучительно сжалось от заполняющего его чувства любви к этому сильному, но в то же время безумно нежному мужчине.       — Я не продавец, — произнёс Тэхён сразу же, как они вернулись в домик. На лице появилась кривая усмешка. Злость, боль, накопившаяся годами — всё это выходило наружу. Было тяжело открывать кому-то душу впервые в жизни. — То есть… да, продавец, но другого толка. Я продаю наркотики, — признался, — и работаю на людей, с которыми лучше не связываться.       Он ждал отвращения, того, что Чонгук встанет и уйдёт прямо сейчас, посмотрит на него как на мусор. Но этого не произошло. Чонгук молчал, а Тэхён сжал пальцы в кулак и продолжил:       — Я видел, как убивают, — голос сорвался. — И меня хотели заставить… — Он запнулся и провёл ладонью по лицу. — Я не смог. — Он ходил из стороны в сторону. — Я не такой, Гук-и, понимаешь? Я не… — Слова застряли в горле. — Но если останусь с ними, стану таким.       Последние фейерверки вспыхивали в небе, освещая темноту домика лёгкими вспышками. И в этом свете он увидел в глазах Чонгука решимость.       — Почему ты рассказываешь мне всё это?       — Потому что ты должен знать, с кем связался, — выдохнул Тэхён. — Чтобы потом не было… иллюзий.       — Я не уйду, — просто сказал Чонгук, твёрдо и без запинки.       — Что? — Тэхён замер.       — Я не уйду, — повторил он уже твёрже. — Я не слепой, Тэ. Я вижу, какой ты. Но ты — это не то, что ты делаешь, и я верю, что ты сможешь стать лучше. Я помогу… — Он шагнул ближе.       Смешок сорвался с губ Тэхёна — нервный, неверящий.       — Ты дурак, Чон.       — Возможно, — спокойно согласился тот. — Но этот дурак остаётся с тобой.       Тэхён медленно опустил взгляд на свои руки, они дрожали. Он медленно потянул вверх кофту, впервые снимая её перед кем-то. Ткань скользила вверх, сантиметр за сантиметром, пока не открылась вся кожа, рука, изуродованная огнём. Тэхён крепко зажмурился, в голове пульсировало: урод, уродство, уродливый.       А потом он почувствовал нежное прикосновение губ к своим шрамам и резко распахнул глаза.       — Ты красивый, — прошептал Чонгук между поцелуями.       — Ты врёшь, — Тэхёна буквально трясло.       — Нет. — Он поднял взгляд, в нём не было жалости или лжи. Только абсолютная искренность. — Ты уникальный. Знаешь, они напоминают мне поверхность луны. Ты моя луна, Тэ.       — Я выберусь, — ответил Тэхён, — из всего этого дерьма. Я уйду, — слова звучали твёрдо.       Он впервые был уверен, что сможет справиться, потому что теперь у него было, ради чего стараться.