Признание

*

Прошло много дней с того разговора о любви. Кейн сдержал свое обещание, они действительно, в некотором роде, виделись чаще, чем обычно. Даже слишком часто. Приключения возобновились. Кейн не упускал возможности лишний раз коснуться Королëра или завести с ним диалог, даже если в этом не было особой нужды или логики. Он все равно чувствовал в этом острую необходимость, необходимость показать, что он был рядом. Даже на приключениях. Нет, он не участвовал в них буквально, лишь наблюдал за тем, как их проходят, нередко помогая своему любовнику, направляя его на нужный путь, чего до этого не делал никогда. Каждое утро начиналось лишь с того, что он подкладывал букеты цветов у порога своего создателя, он пристально следил, чтобы каждый раз они были разные. На цветах дело не ограничивалось, появлялись конфеты, мягкие игрушки, все то сентиментальное, что могло предстать наивному сознанию с поверхностным пониманием любви. "Ведь это то, что влюбленные людские парочки дарят друг другу, верно?" — Думал про себя Кейн. Однако, Королëр никогда не поднимал его презенты, что приносило Кейну ещё больше страданий в его итак измученную душу. Он мог ждать до ночи, в надежде, что король заберет хоть что-нибудь из того, над чем он так старался. Но этого не происходило. Кейн смотрел на эти бездушные вещи с отчаянием. Он видел в них себя. Такие же брошенные, такие же ненужные. Они не выражали в себе ничего. Не дожидавшись того, кому они были предназначены, он забирал их с собой, разделяя на себе их ношу. Однако, это не имело смысла, ведь на утро все равно были оставлены новые. Не стоит говорить и того, что посещения Кейном крепости стали не просто единоразовым опытом, а регулярной составляющей его дня. Он приходил туда каждый день, в надежде вновь ощутить то тепло, которое все больше гложило его больную душу, но каждый раз оканчивался провалом. Не зря было сказано, что это посещения именно Кейна, король в них мысленно отсутствовал, появление Кейна лишь тревожило его, но точно не счастливило. Королëр не был глуп, он все понимал. Кейн не был доволен таким исходом. В душе он голодал, изнывал от желания вновь ощутить на себе те родные руки, полные любви, обнимающие его невесомый стан. О пламенный образ, чей огонь не меркнул даже в ночи! Он хотел было бежать от этого чувства, но увы, что-то было низвергнуто в нем, чего уже нельзя было изменить. И Королëр это чувствовал. Он боялся его. Его сердце сжималось от ужаса. Будь у него возможность, оно бы уже остановилось. Он помнил Кейна с первой строчки своего кода, первым своим алгоритмом, той наивной, маленькой пуговкой, которой он так гордился. Он помнил Кейна совсем другим. Он не создавал того ужасаного монстра, лицо которого он видел тем утром в темноте своей крепости. И это была правда, Кейн сам создал себя таким. Королëр паниковал. Он зарылся вглубь подушек, забившись в один из углов своего особняка, как мученики забиваются в угол клетки при виде своего палача. Он пытался найти опору, предвещая скорое свое падение. Он сидел неподвижно, все в том же положении, опустив голову и судорожно оперевшись руками о колени. Он думал о тех рисунках, что видел снаружи, все еще размышлял над их смыслом. Что Кейн хотел этим сказать? Эти мысли врезались ему в голову. Он предпринял ещё одну попытку. Дрожа, король высунулся из крепости, оглядевшись по сторонам, пытаясь понять, нет ли рядом Кейна. Рисунки лежали на том же месте, к ужасу или счастью, Кейн их не убрал. Подметив, что поблизости никого, Королëр быстро схватил один из рисунков, беспорядочно разбросанных по полу. Получив нужное, он вернулся в свой храм, приняв привычное для себя положение тела. Он держал листок в руках, пристально изучая его взглядом. В крепости было темно, так что это давалось с трудом. Он не мог понять своих ощущений, смотря на этот неопрятно раскрашенный лист бумаги. Сложные, противоречивые чувства, которые стихли в тот миг, когда он увидел то, чего не должен был. Из под цветного контура Кейна виднелся образ. Образ его Королевы, который так старательно пытались стереть ластиком. Иронично, не правда ли? Король с отвращением отбросил лист в сторону. От осознания этой ужасной метафоры ему стало тошно. Он начинал все понимать, но не хотел в это верить. Ему казалось, что это был лишь кошмарный сон, который не хотел заканчиваться. А может, это был тот кошмар, который он заслуживал, приложив руку к созданию того, что принесло этому миру так много страданий. Так много смертей. Но нет. То не было сном. То была его реальность. Ведь кошмар только начинался. <...> По мертвой тишине разнесся звук. Тот звук, который Королëр хотел слышать меньше всего на свете. Тот громкий хлопок, ознаменовавший присутствие Кейна в этих стенах. Сердце короля оцепенело. Казалось, еще один тик..И оно лопнет. — "Доброе утро, мой старый новый друг!" — За крепостью послышался громкий, приторный, уже знакомый читателю голос конферансье Он вошëл в крепость, на этот раз предельно аккуратно, так, что ни одна подушка не сдвинулась со своего места. Да, за это время он уже успел набраться опыта. Лишь несчастный король, при осаде своего замка, начинал вжиматься в его стены все сильнее. Чуть пройдясь, Кейн сел напротив Королëра, оставив между ними приличную дистанцию. В руках его сияла тарелка из чистого серебра, еë содержимое тоже излучало какой-то нежный, лучезарный свет. — "Вот! Наиприятнейшего аппетита, мой дорогой человек!" — Он поставил тарелку между ними двумя, указав жестом, что королю дóлжно было бы обратить на это внимание. — "А..К-кейн..Что это.." На тарелке был невиданный миру кулинарии натюрморт. Сочный стейк из красной рыбы томился под грибно-сливочным соусом, осыпанным бриллиантами или чем-то, что было им сходственно. Рядом со стейком лежала спаржа и немного сладкой кукурузки. Все было роскошно, вычурно, как это любил Кейн. — "Ха-Ха! Завтрак, конечно же, мой глупый!" — Кейн легонько постучал по голове Королëра. Его руки горели. Королëр смотрел на этот жест великодушия, но что-то внутри него противилось. Ему не хотелось даже смотреть на это содержимое, с любовью воссозданное Кейном. <...> — "..Спасибо, Кейн..Я не голоден.." — Игрокам было необязательно есть. Еда была скорее частью атрибутики и интерьера, чем неотъемлемой частью жизни, поэтому Королëр не ел с того дня, как потерял любимую. Ему это было не нужно. <...> — "Ха. Вот как.." Кейн завис. Его внутренний мир прошибло током. От его любви отказались. Вновь. Он не вынес очередного удара действительности, настроенной против него враждебно. Кейн наклонил голову, его глаза полностью исчезли. Он медленно, дрожащей рукой, пододвинул тарелку ближе, предлагая все таки начать трапезу. Внутри он мучался, ломая свою гнилую душу в отчаянии. Этот жест был последней каплей его надежды. Королëр смотрел на это. Он никогда не видывал в Кейне таких страданий. Хоть в этом и не было его вины, ему на мгновение стало стыдно. — "Ах..Ладно..Если..Если это хоть как-то заставит чувствовать тебя лучше.." — Король нехотя, но отломил кусок содержимого на тарелке, в надежде, что Кейн это зафиксирует. И Кейн фиксировал. Он выглядел голодным, Королëр мог бы предложить разделить завтрак, но Кейн совсем не желал пищи. Его душе хотелось совсем иного. Земного, плотского. Он смотрел на Королëра, его взор пылал вожделением, мольбой и надеждой. Он вникал в каждое его движение, пытаясь считать по малейшим колебаниям в мимике: "Нравится ли тебе? Я смог тебе угодить? Смог ли удержать твою благосклонность ко мне, мой печальный Бог?" — думал в глубине души Кейн. Он не мог этого озвучить, поэтому выдавал обеспокоенность языком всего своего тела. <...> Королëр закончил. Он не осилил и половины блюда, но Кейн остался доволен. Стоило ему положить столовые приборы на края тарелки, как она тут же исчезла. Это была лишь часть тех задобрительных церемоний Кейна, которые уже были озвучены. Но в этот раз.. Это стало точкой невозврата. — "Ну как? Тебе понравилось?" — Голос Кейна этого не выдавал, но он был абсолютно серьезен. Он был измотан. Последнее, чего ему хотелось, так это услышать искреннюю признательность, он уже не надеялся на что-либо более, хоть в глубине души искренне этого желал. — "Д-да..Это было...." — Королëр замешкался, он не мог подобрать слов, он не обращал внимания на вкус, ему просто хотелось не чувствовать очередную вину за то, что причинил кому-то боль, — "Очень..Вкусно.." Кейн заметил. Это было ложью. Ему опять лгали. Не было в его душе чувства хуже, чем то, что он испытывал, когда Королëр ему лгал. Как бы он не пытался, он не мог ему угодить. Это была высшая степень человеческого отчаяния, хоть он и не мог его чувствовать, но это было оно. Чувство саморазрушения, которое не спутаешь ни с чем. Этого не было видно снаружи, но внутри Кейна все шипело. Процессоры горели, вынуждая разрываться изнутри. Он больше не мог терпеть. Ему нужно было извергнуть все то пламя, пока оно не выжгло все остальное, это была не просто его прихоть, это была необходимость. Место в крепости освободилось, ничего более не препятствовало. Он подсел к королю так близко, как только мог, смотря своим стеклянным взглядом в самую душу. В воздухе повисло мертвое молчание. Было слышно лишь тяжелое дыхание Кейна, что выдавало его внутреннее беспокойство. Наконец-то, он решил его нарушить. — "А как ты думаешь.." — Кейн сдержал паузу, после чего продолжил, — "Ты вкусный?" — Привычная воодушевленная интонация исчезла. Его голос был ясен и серьезен, как никогда. То, как быстро Кейн переключался между двумя состояниями, не могло не пугать. Что уж говорить о Королëре, которого буквально предложили попробовать на вкус. Кейн взял короля за мантию, продолжая пожирать своим взором, в нем больше не было ничего, лишь вожделенная ярость. Душа Королëра вопила. Ей хотелось кричать, брыкаться, сделать хоть что-нибудь. Бежать? Невозможно. Он был пригвожден, он словно врос в пол. Он не мог ничего, кроме того как смотреть. До тех пор он лишь глядел на него, пока вдруг не дрогнул от ужаса. Он почувствовал горячий, как кипяток, мокрый след на своей шее. Ему было отвратительно. Это был момент кульминации для творения. И пытка для его создателя. Он старался не смотреть на Кейна, лишь бы не пересечься взглядом, находясь в этой унизительной ситуации. Что ему, несчастному, оставалось делать? Он был скован. Он бы уже давно оттолкнул то измывающееся над ним существо, невиданное им прежде. О, если бы он только мог! Но его сковал страх, истинный, животный страх. Это могло продолжаться вечность, пока.. Он не почувствовал боль. Резкую, жгущую боль. Казалось, будто она разрывала плоть, если бы у него только была плоть. Королëр испустил дикий вопль, словно преступник, которого прижгли каленым железом. Он оттолкнул Кейна с такой силой, что тот снес своим телом стену его подушечной крепости. Вслед за ней рухнули и остальные, что в точности описывало внутренний мир короля. Он был разрушен до основания. Королëр выпрямился, он задыхался, пытаясь вытереть влажный след, оставленный после того отвратного ужаса, что он испытал. Прежде гладкая поверхность уже не была таковой, в ней была небольшая вмятина, больше напоминавшая высек ножа по дереву. Это было ужасно. Кейн лежал лицом оземь. Он попытался встать на ноги, но потерпел неудачу. Он был полностью сломан. Это выглядело поистине жалко. Он еле как смог сесть на колени, шатаясь из стороны в сторону, обнимая себя руками. Его голова опустилась. Глаз уже не было видно, но казалось, мгновения было бы достаточно, чтобы они начали плакать. <...> Но вместо этого он закричал. — "О ПРОКЛЯТЬЕ!" — Голос Кейна сорвался на хрип, заставляя стены трястись и глючить в такт своему хозяину. Он сделал протяжную паузу, после чего продолжил вопить: — "Знаешь ли ты все, через что я выстрадал!? Ты думаешь ТЕБЕ одиноко?! ТЕБЯ окружают стены темницы?! ТЫ МНИШЬ СЕБЯ НЕСЧАСТНЫМ?! ХА!" — он приостановился, чтобы набрать воздуха в грудь, после чего снова продолжил: — "ТЫ БЫЛ ЛЮБИМ! ТЫ УЖЕ НЕ ЗНАЕШЬ, ЧТО ТАКОЕ ГОРЕ!! ТЫ НЕ ЗНАЕШЬ КАКОГО БЫТЬ НЕНАВИСТНЫМ ЕДИНСТВЕННЫМ В МИРЕ, КТО ЗАСТАВИЛ ТЕБЯ ЧУВСТВОВАТЬ ЭТО ТРЕКЛЯТОЕ ЧУВСТВО! Чувство, ради которого ты готов отдать свое бессмертие, вечность, ВСЕ!! Знал ли ты муку, которую испытывал я долгими ночами, вгрызаясь зубами в руки?! Мука, во время которой кровь кипит, голова разрывается, А ВЕДЬ У МЕНЯ НЕ ДОЛЖНО БЫТЬ НИ ГОЛОВЫ, НИ КРОВИ! О, сжалься надо мной! Ты ударил меня, неужели я внушаю тебе ужас??!" Но ответа не последовало. — "Я понял, ты боишься меня..ХА!..ХА!.." — Кейн шатался, его голова кружилась. Все вокруг плыло, он уже ничего не слышал, кроме воплей собственной души, раздиравших его, слово туча гиен. Выровнявшись так, как он только мог, он произнес роковые слова, томившиеся в его душе ещё так давно: — "Я тебя люблю." <...> — "Кейн.." — Королëр стоял в оцепенении, он не находил слов, чтобы описать весь тот бардак, что находился в его душе, — "Это..неправильно, я..—" — "НЕТ!" — Кейн прервал его, он не хотел более слышать о своей дефектности, ему достаточно было слышать это от себя, — "Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ. Молчи, если хочешь сказать об обратном, я это итак знаю! Я не хочу слышать этого вновь..Не хочу..Не хочу.." <...> Они оба молчали. Воздух был переполнен отчаянием, каждый его вздох напоминал о безысходности двух умов, застрявших здесь навсегда. Кейн встал. Он был в порядке, настолько, насколько можно было выглядеть после такой истерики. Он молча поправил бабочку на своем фраке, даже не посмотрев на Королëра. Обернувшись, последнее, что он ему сказал: — "Ты жесток." Это были последние его слова до того, пока он вновь не исчез в пустоте.