𝐑𝐨𝐨𝐟𝐭𝐨𝐩 𝐃𝐚𝐰𝐧𝐬

Ночь сегодня была громкой. В конце одной из улиц Сеула, за самой неприметной вывеской, скрывался грязный мир алкоголя и проституции. Громкая музыка заливала огромное помещение с танцполом и барной стойкой, и словно волшебница, дергала пьяные тела за ниточки, заставляя их танцевать. Цвет стен был не виден из-за темноты помещения, светом в котором служили блеклые софиты, раскачивающиеся в разные стороны, а также из-за колличества поситителей, которых с каждым днём всё больше прибавлялось. Столы, расставленные по всему периметру были заняты самыми шустрым клиентами. Те, кому не досталось за ними места, весело стояли у сцены и смотрели на выступление стриптизеров, одновременно стараясь не обкончаться прям там, не успев затащить одного из работающих здесь омег в постель. Комнаты для уединения находились под самим борделем и были выполненны в бордовом цвете. Только постельное бельё на них было белоснежно чистым. Омеги, являющиеся игрушками на одну или несколько ночей, рыскали по залу в поисках кошелька побольше. Они двигали бёдрами, как бы случайно задирали коротенькие юбочки и притворно улыбались. Их глаза горели азартом, и хищные взгляды пробегались по пришедшим альфам, мысленно оценивая их уровень достатка. Барная стойка и стулья перед ней также были забиты до отказа. Посетители, желающие испить здесь коктейля, были вынуждены пробиваться сквозь толпу. Один из молодых посетителей данного заведения успел занять место за барной стойкой. Альфа сидел вполоборота, скользя взглядом по сцене со стриптизерами и просто по легкодоступным омегам, каждого из которых он знал лично. Одежда на юноше больше была похожа на подростковую. Серое оверсайз худи и прямые синие джинсы, на ногах оригинальные конверсы прямиком из Америки, подаренные на день рождение старшим братом. По правде говоря, одежда соотвестврвала его социальному статусу, ведь альфа являлся студентом третьего курса университета по специальности «Бизнес и управление». Чёрные глаза бусинки не загорались так, как при первом посещении этого заведения. Сейчас всё было обыденно, одинаково, ни одного нового лица. Поэтому, красивое лицо альфы не выражало ничего, до одного момента. Внезапно, будто ангел, сошедший с небес, в центре зала появился он. Яркие блондинистые пряди, роскосые зелёные глаза, дерзкий взгляд и чарующая ухмылка. Мир остановился, как показалось альфе, именно в тот момент, когда незнакомец направился в его сторону. На омеге была чёрная атласная рубашка, верхние три пуговицы которой остались не застегнутыми. На бёдрах сидели обтягивающие чёрные джинсы, подчёркивающие сочные изгибы совершенного тела. На ногах клацали туфли с невысоким каблучком. Шёл незнакомец так уверенно, что казалось, что тот самый давний сотрудник этого места. И вот, он практически пролетел мимо альфы, когда тот неожиданно для самого себя выдал уверенное: — О, вижу, здесь появилось новое шлюшливое личико. Хищная улыбка растянулась на его губах раньше, чем он успел переварить сказанное. Омега в тот час остановился. Сквозь шум громкой музыки, послышалась короткая усмешка, после чего незнакомец повернулся и приподняв бровь, насмешливо ответил: -Новое шлюшливое личико здесь ты. Я же владелец борделя. Ой, неловко получилось. И пока парень поднимал челюсть, упавшую на грязный пол, омега гордо повернулся к нему спиной и качая бёдрами, удалился в сторону лестницы, ведущей на второй этаж, на который было запрещено подниматься гостям.

***

-Ахахаха! Чонгук! Громкий смех заставил сидящих в столовой студентов повернуться на звук. Но зачинщика смеха это не останавило. Чон Хосок смеялся так громко, что вскоре на него начали шикать. -Умора! -пищал со смеху Джин, — Как ты опозорился, Боже! -разрывало его от смеха. Только Чонгуку, сидящему с нахмуренными бровями и руками, сложенными на груди, было не смешно. -Ну хватит, -скорее смущённо, чем грубо, рявкнул парень, — Я знаю, что это смешно, но хватит в открытую потешаться! -прошипел он сквозь сомкнутые зубы. -Боже, -пытался отдышаться Сокджин, что держался за грудную клетку и смахивал слезинки, -Чонгук, как ты мог сказать подобное? -Да не знаю я! Просто он красивый очень, а я заторможенный. Вот и выдал, что первое в голову пришло, — ответил студент, отводя взгляд в сторону, лишь бы не смотреть на улыбающихся друзей. Чон Чонгук — двадцатидвухлетний студент третьего курса специальности «Бизнес и управление». Альфа по вторичному гендеру и красавчик-мажор по определению. Самый популярный парень в университете, которого хочет каждый омега и даже некоторые альфы. Второй сын семьи Чон, владеющей сетью ресторанов по всему Сеулу. Неплохой ученик и хороший гуляка по отзывам преподавателей. Чонгук —совершенство, как говорили практически все в университете. Высокий, подкаченный, с набитым рукавом тату, пирсингом в брови и на губе. С глазами в виде шариков таппиоки, в которых иногда такие черти плясали, что становилось не по себе. Красив, как Апполон. Да только, Чонгук усомнился в словах студентов после вчерашнего дня и случайной встречи. И в том, что он — само совершенство, тоже. Незнакомый омега был так красив, что Чонгук до сих пор не понял, реален ли тот был, или это сам парень переборщил с алкоголем, что ему приводилось это чудо? -Чонгук, -обратился к нему молчавший до этого Чимин, — Ты такой лох, -с улыбкой заключил друг, но затем заинтересовался, -Правда был настолько красивым? На этот вопрос Чон зло сверкнул глазами: -Познакомится хочешь? -получилось слишком ревностно. -Успокойся, Боже, -покачал головой Пак и усмехнулся, -Просто интересно, кто сумел свести Чонгука с ума. Парень расслабился, и уже более охотно делился подробностями: --У него красивые зелёные глаза. Наверняка мягкие блондинистые волосы. Вишнёвые губы. И фигура такая, что прям офигеть… Я не был уверен, что такие люди существуют… -Теперь и мне охота посмотреть на омегу, который удостоился такого описания от тебя, — Джин потянулся и выдохнул, когда затекшие мышцы расслабились. -Пока не надо на него смотреть, -пробурчал Чон, кусая губы, -Сначала я должен его завоевать, понимаете? Только потом этап знакомства с друзьями. Чонгук был настроен серьёзно, и все сидящие с ним за одним столом были уверены, что у него это получится.

***

Громкая музыка врезалась в ушные перепонки и будто бы разрывала их изнутри. Запахи потных тел, разного сорта алкоголя и секса витал в воздухе привычным коктейлем. Яркая неоновая подсветка, купленная на прошлой неделе, светила в недовольные лица людей, сидящих за барной стойкой. Блондин, чьи волосы были зализаны назад самым мощным гелем для волос, медленно попивал виски из стакана. Янтарная жидкость успокаивала разбушевавшиеся за день нервы и раслябляла тело, а лёд, негромко ударявшийся о стенки стакана, стал самым интересным представлением для уставших глаз. Его кружевная чёрная рубашка выглядела потрепанной из-за следов ебучей, по словам мужчины, наркоты, которую пришлось смывать в унитаз после обнаружения. Только чёрные брюки, подчёркивающие округлые бёдра, смотрелись свежо, будто были подготовлены и надеты буквально минуту назад. И по ним нельзя было сказать, что несколько минут назад омега стоял на коленях на грязном полу уборной, избавляясь от психотропных веществ, как было сказано ранее. -Да блять, отъебись, — пробурчал парень, когда бармен обогнул стол и чмокнул его в щеку, после чего, подложив локоть на стол, медленно опустился на него головой. -Ну Тэ, не груби, -упрекнул его омега с ярко красными волосами, одетый в белую рубашку с вырезом почти до пупка, и кожаные, обтягивающие красивые ноги, брюки, — Знаю, день тяжёлый, -надув губы, бармен вздохнул, изображая на лице гримасу понимания и страдания. -Не тяжёлый, а ахуеть сумасшедший, -возмутился лежащий на локте и резко поднял голову, пугая бармена, -Почему эти суки торгуют наркотой именно в моём борделе? Повода никто ведь не давал! А если бы я не нашёл? -Тэхён был зол и возмущен, всегда думал о последствиях, в отличии от друга, -Да нам бы на зону никто передачки не носил. -Я бы носил, — прозвучал незнакомый голос рядом и омеги синхронно повернули голову. В незнакомце Тэхён узнал смазливого юношу, который совершенно не давно пытался назвать его шлюхой. -О, новое шлюшливое лицо, -гаденько напомнил омега, наклонив голову к плечу. Вот сейчас и выпустит пар.Он с упоением наблюдал, как альфа перед ним краснел и бегал глазами, явно чувствуя прилив стыда, -Разве тебя не учили, что разговоры взрослых дядь подслушивать не хорошо? -поинтересовался он, переглянувшись с Шином, который непонимающим взглядом бегал от Тэхёна к незнакомому альфе. -Пф, -альфа, только что красневший от стыда, закатил глаза, — Как вас зовут? -облокотившись о барную стойку, твердо и уверенно спросил Чонгук, решительно переходя в наступление. -Чего? — Тэхён нахмурил брови и покачал головой, -Боже, ещё один пиздюк, -устало выдохнул омега и вовсе отвернулся от Чона, что смотрел на него с непониманием и обидой в глазах. -Я будущий муж, -возразил альфа, присев рядом. -О как, -пробормотал Тэхён, ведь вновь улёгся на руку и медленно засыпал, -Катись-ка ты домой, будущий муж, -омега махнул рукой. Шин с интересом наблюдал за этими двумя, что, кажется, были связаны необычным знакомством. -В ваш дом? -игриво спросил он, на что получил средний палец от омеги, даже не удостоившегося повернуться к нему лицом, -Пожалуйста, назовите своё имя, и тогда я уйду, -решил брать вежливостью, раз крепость красавца не пробить решимостью. -Неа, шуруй отсюда, мальчик, -упрямо стоял на своём блондин, отказывая юнцу прямо и строго. Не хватало ему ещё и с детским садом возится. -Нет! Назовите имя! — Чонгук тоже был упрям. Эта чёрта характера обычно помогала ему добиваться своих целей. -Нет, мальчик. Вали давай, — старший махнул на него ладонью, как на раздражающую муху, и вовсе стал игнорировать присутствие студента. -Тэхён его зовут! -не выдержал Шин, -Ким Тэхён! -сдал он данные друга, заставив Тэхёна недоуменно поднять голову и сверкнуть недовольным взглядом -И не смотри так, я о твоём будущем забочусь, -буркнул он другу. -Увидимся завтра, Тэхён! -Чонгук, вежливо поклонившись, радостно побежал на выход, мысленно отметив, что неплохо было бы подружится с разговорчивым барменом, дабы подобраться к объекту желания ближе.

***

Пара шла медленно. Время словно замерло, когда профессор вошёл в кабинет со звонком. Стрелки часов просто не двигались, хотя Чонгук очень надеялся, что пара наконец закончится и он сможет покинуть стены университета, чтобы направиться в бордель, в котором проводил всё своё свободное от учёбы время. Перед парами он заходил для того, чтобы подразнить этого омегу и пообещать вернуться вечером. Тэхён ругался на него благим матом, крича вслед: «Как же заебал этот мальчик!». Вечером Чонгук приходил для того, чтобы поболтать с ненадолго освободившимся хозяином борделя, которого всегда обнаруживал у барной стойки с бокалом виски в руках. В один из таких дней Тэхён, которому алкоголь знатно развязал язык, тихо, даже наивно, но в своём стиле спросил его: — Слушай, чего ты от меня хочешь? — ему не приходилось перекрикивать громкую музыку. Старший был уверен, что Чонгук его услышит. — Я уже стар для тебя, с кучей болячек… Найди себе ровесника и живи на здоровье, не боясь, что проснёшься с трупом. — Омега усмехнулся и медленно положил голову на сложенный на столе локоть. — Мне больше тридцати, малёк, — прозвучало ласково и расслабленно. Чонгук места себе не находил от такого Тэхёна. — Тебя хочу. Всего, — ответил тогда он. — Больного, здорового… неважно. Семью хочу только с тобой. — И добавил, добивая размякшего омегу: — Умереть тоже хочу в один день, от старости. Ким тогда выглядел таким невдупленышем. Хлопал глазами, неверяще бегая по его лицу своими изумрудиками вместо глаз. Пока внезапно не всхлипнул, а затем не заревел, оставляя Чонгука в полном непонимании. Даже Шин, работавший и наблюдавший за ними, удивлённо посмотрел на альфу, одними глазами спрашивая: «Что ты с ним сделал?», а затем медленно достал телефон, чтобы заснять сопливое и красное лицо Тэхёна, пытавшегося высморкаться в рубашку Чонгука. Тот, будучи джентльменом, подставил своё крепкое плечо, думая утешить омегу. С того дня прошло примерно три недели, и отношение Тэхёна к нему поменялось. Не то чтобы он прекратил орать на него благим матом, просто… это изменение было неуловимым. Ким медленно открывался ему, а Чон заботливо читал и впитывал в себя всё то, что ему давали узнать. Его намерения с каждым днём крепчали, с каждым днём ему всё больше хотелось навсегда связать себя с этим грубым владельцем борделя. Ему было наплевать на мнение родителей, если бы они вдруг выступили против. Он влюбился в Тэхёна за сраные два месяца и ни разу не допускал мысли о том, чтобы избавиться от своих чувств. — Если у нас не получится, — как-то раз, когда они сидели на крыше борделя и встречали рассвет, тихо произнёс Тэхён. Он не смотрел на Чонгука, просто наслаждался мгновением и тишиной после громкой музыки, разрывающей ушные перепонки. — Ты предпочтёшь ровесника, что потом? — Не предпочту, — альфа смотрел на солнечный диск, который был свидетелем его слов. Он совершенно не видел, каким взглядом его буравил старший. Не видел, как зелёные глаза покрылись тонкой солёной пеленой. Не видел, как счастье медленно наполнило их. А когда повернулся, Тэхён уже прикрыл глаза, не дав слезе скатиться. — Просто не смогу. Их отношения постепенно становились чем-то личным, наполненным нежностью и трепетом. Тэхён не переставал крыть его матом, когда Чонгук намеренно раздражал его; не переставал отказывать альфе, но теперь как будто просто играя, не всерьёз; не переставал закатывать глаза, как только видел неизменную чёрную макушку у барной стойки. А альфа не изменял своим внутренним «я». Раздражал, болтал и просто был рядом, заставив Тэхёна привыкнуть к себе и даже неосознанно привязаться. Чон замечал, каким в его присутствие становился старший — более расслабленным, податливым, мягким и даже весёлой улыбашкой, если в его крови был хоть мизерный процент алкоголя. Ким не признавался, что не алкоголь делал его таким. Не признавался, что само появление в его жизни Чонгука было пьянящим. Что каждая встреча опьяняла его не хуже крепкого коньяка. Что Чонгук был его личным сортом алкоголя, настоянного благодаря решительности и зрелости, которую Тэхён разглядел в нём после разговора на крыше. И Ким очень хотел, чтобы у них всё получилось. — Почему ты стал владельцем борделя? — они вновь сидели на крыше, распивая одну бутылку соджу на двоих и встречая очередной рассвет. Ветер играл с мягкими чёрными кудрями, но не мог пробраться к зализанный с помощью геля блондинистым прядям. Чёрные глаза бегали от крыши одного дома к другому, будто играя в выдуманную игру. — Это была твоя цель? — вопрос прозвучал тихо, но перевернул внутренности Тэхёна. Старший лениво потянулся, затем сделал глоток соджу и, оперевшись руками назад, тихо произнёс: — У меня не было выбора. — Слова затерялись в ветре, и парень придвинулся ближе, чтобы каждое слово, сказанное омегой, отложилось у него на подкорке. — Мой отец проиграл меня в бордель. — Сердце альфы болезненно сжалось, но он не подал виду, продолжая внимательно слушать. — И мне пришлось научиться выживать. Вскоре старый хрыч траванулся и умер, а я прибрал к рукам документы и бордель, который успел оформить на себя. Раньше с омегами проводили ночь даже против их воли, но сейчас… У моих мальчиков хорошие условия. Если не хотят — отказывают. Хотят — идут в комнаты. Я стараюсь сделать так, чтобы им было легче. Потому что если я распущу бордель, у них просто не будет работы. — Почему? — Альфа искренне интересовался, ведь не понимал, почему Ким не может закрыть бордель. — Потому что их так же продали сюда, как и меня. У нас нет образования, нет семьи, дома… Мы — всё, что есть друг у друга. И я буду защищать бордель только для того, чтобы защитить их. — Не говори, что у тебя нет семьи, дома, — запротестовал альфа, положив ладонь на чужое плечо. — Нет, дом у меня есть, — усмехнулся Тэхён, пытаясь вновь перевести всё в несерьёзную шутку. — Купил недавно квартирку, однокомнатную, но зато на свои. — Я не это имел в виду, — губы альфы расползались в мягкой улыбке. — И не переводи всё в шутку, — упрекнул он. — Я буду твоей семьёй, помнишь, хён? Мы станем семьёй, купим загородный дом и будем жить вместе до последнего вздоха. А Тэхён… он вновь таял от этих слов и глупо улыбался, положив голову на крепкое плечо. Рассвет тому свидетель.

***

Наконец-то прозвенел звонок. Чонгук мигом собрал свои тетради, запихал их как попало в рюкзак, хотя это было нехарактерно для перфекциониста, и, напоследок кинув друзьям «Пока!», пулей вылетел из аудитории. На крыльях, подаренных ему любовью, он «долетел» до борделя и, в рекордные сроки припарковав автомобиль, медленным шагом погрузился в темноту. Подойдя к барной стойке, он не наткнулся на ожидающего его Кима или работающего и флиртующего с каждым встречным Шина. Сегодня даже музыка казалась ему тише, чем обычно. Чонгук подошёл к бармену, работавшему сегодня, и спросил, где Шин. В ответ незнакомец ответил, что у омеги сегодня выходной, но затем уверенно заявил, что непоседа явится сюда вечером, чтобы перетереть новости, которые, как обычно, появляются во время его выходных. Альфа на это коротко кивнул и вновь отошёл в центр. Парень в растерянности пробежался взглядом по помещению, но так и не нашёл блондинистой макушки. И тогда его взгляд упал на лестницу, ведущую на второй этаж. Насколько он знал, там находился кабинет Тэхёна, в который омега ни разу его не водил, да и сам редко когда заходил. Ведомый интересом и переживанием, Чонгук незаметно проскользнул вверх по ступеням и медленно подкрался к единственной двери в чёрном цвете с табличкой «Ким Тэ», находившейся в конце коридора. Как он догадался, где именно дверь, юноша сам не понял. Просто почувствовал. В нерешительности он замер перед приоткрытой дверью, положив руку на ручку. Посчитав до пяти, альфа хотел было толкнуть дверь, как раздался незнакомый голос: — Сюда приходит отпрыск семьи Чон. Обзавёлся парнем? — в голосе звучала насмешка и злорадство. Чонгук нахмурился. Речь шла о нём. — Ты про мальчишку? — Тэхён звучал серьёзно, без тени веселья. В его вопросе не было тепла, с которым он разговаривал с ним, Чонгуком. — Он просто ребёнок, который ищет приключений. Мы с ним не вместе. — Холодные слова попали в сердце, и альфа нервно выдохнул, но продолжил слушать. — У нас с ним ничего нет. — Омега звучал уверенно и расслабленно, делился ими с каким-то мужчиной и насмехался над чувствами Чона. — Он просто как щенок, который везде таскается за мной. Вскоре я от него избавлюсь. В горле застрял неприятный липкий комок. И вправду… Ким ведь никогда не соглашался на все его предложения. Никогда ничего не обещал. Ноги пошатнулись, и он чуть было не упал, выдав своё присутствие. Головная боль прострелила виски, и альфа поспешно убрал ладонь с дверной ручки, чтобы ненароком не скрипнуть ею. Спазм сжал горло. Чонгук, неверяще качая головой, отшатнулся от двери как от огня. Глаза застилали слёзы, и он, поджав губы, спустился вниз по лестнице и выскользнул из борделя незамеченным. Поникшие плечи аккуратно втиснулись в машину, и, заведя автомобиль, альфа покинул парковку около борделя, навсегда запоминая ту боль, которую ему здесь причинили. «Как щенок»… «Я от него избавлюсь»… С двадцать третьим днём рождения, Чонгук~и. Тэхён преподнёс тебе свой главный подарок.

***

Темнота была привычной для борделя. Она хранила чужие секреты, слёзы слабости и хрипы наслаждения. Только сегодня темнота была приправлена тишиной и спокойствием. Без людей бордель казался идеальным местом для жизни. Тэхён, аккуратно склонившись над тортом, с помощью спичек зажёг две вырезные свечи в форме двойки и тройки. Сегодня его волосы не были уложены гелем. Чонгук как-то попросил дать потрогать блондинистые пряди в их истинном виде. Омега был намерен исполнить его желание в день рождения, а также… стать семьёй. Чонгук стал единственным, кто подарил Ким надежду на нормальную жизнь. Альфа вошёл в его хаос словно шторм, но умело разложил всё по полочкам. И хотя был младше, Тэхён чувствовал себя защищённым рядом с Чонгуком, незаметно ставшим его кислородом. Неожиданно рядом появился Шин и слегка дотронулся до его плеча. — О чём задумался? — поинтересовался друг, а затем провёл рукой в воздухе, сдувая невидимую пылинку. — Выглядишь так, будто в первый раз признаёшься в чём-то. — Он обвёл рукой зал, украшенный к празднику. — И в первый раз, — тихо ответил Тэхён и, осмотревшись, удовлетворённо кивнул. — Никогда никому не позволял оставаться со мной так надолго. Никогда не хотел построить с кем-то семью. А вот с ним захотел. — Ого, — Шин присвистнул и отошёл на шаг, разглядывая друга. Без геля, без нарочитой грубости во взгляде, в простой белой футболке и домашних штанах Тэхён выглядел не как владелец притона, а как обычный парень, который боится, что его мечта вот-вот рассыплется в прах. — А он знает, что сегодня решается его судьба? — Нет, — омега усмехнулся, но в усмешке не было злости, только тёплая усталость. — Пусть будет сюрприз. — Но тебя что-то угнетает, — Шин нахмурился. Прежнее веселье испарилось. Тэхён тяжело вздохнул и облизал пересохшие от напряжения губы. — Сегодня приходил ублюдок Кай. — Ненавистное имя хрипом вырвалось из груди. — Он узнал, что у меня есть компромат на него, поэтому пришёл и, как бы невзначай, упомянул Гука. Этот гандон мягко намекнул, что с лёгкостью уберёт моё слабое место, если я не передам ему документы. — Омега выпрямился и провёл ладонями по лицу, растирая следы сегодняшнего дня. — Я навешал, что Гук мне никто и звать его никак. Он не то чтобы поверил, но притупил бдительность. — Подожди, — перебил его Шин. — Тогда почему ты устраиваешь день рождения Чонгука, если он, считай, под прицелом? — Потому что ублюдка повязали вместе с его шайкой. — Усмехнулся омега. — Пока он вещал о том, что будет со мной и с мальком, я одним движением мышки отправил прямиком в прокуратуру анонимную информацию о том, что добросовестный бизнесмен Кай вовсе не добросовестный. Ему пообещал, что отправлю документы, как только он покинет бордель. И сразу после того, как он приехал домой, его повязали. — Тэхён кинул взгляд на время. — Что-то малька нет, — нахмурился он и достал телефон. Зайдя в чат, мужчина написал короткое сообщение с вопросом о местоположении. Чонгук не ответил. Омега забеспокоился. Слова Кая оставили на нём свой отпечаток. Пальцы задрожали, и он нажал на кнопку вызова. Гудки всё шли, но никто не брал трубку. — Чонгук не отвечает, — посмотрев на Шина, произнёс он. — Чёрт, и адреса его у меня нет, — яростно прошипел и пнул стул, который с грохотом упал на пол. — Не волнуйся, возможно, он уже спит. Всё же уже час ночи, а он студент. — Бармен положил ладони на чужие плечи и медленно усадил Тэхёна на стул. — Ты устал, тебе бы самому поспать. — Шин, мы с Чонгуком встречали рассветы, — слова друга не убедили Кима, и он до сих пор был взволнован. — И утром он обещал зайти ближе к полуночи. Чонгук всегда приходил. — Тэхён вздохнул и опустил взгляд на торт. — Ты иди спать, я здесь немного посижу, может, малёк всё же явится. — Омега, взглядом проводив уходящего друга, вновь накидал Чонгуку кучу сообщений с одним и тем же вопросом: «Ты придёшь?». Стрелки часов медленно перевалили за четыре утра, когда Тэхён, не сомкнувший глаз, посмотрел на торт, свечи на котором растаяли полностью. Теперь сладость была несъедобна. А жаль. Тэхён ведь очень любил шоколадный торт. Чонгук так и не пришёл. Он так и не ответил ни на одно его сообщение, хотя всё прочитал. Ким поднялся со стула и поплёлся в свой кабинет, надеясь урвать хотя бы пять часов сна до того момента, как к ним с утра зайдёт Чонгук. Омега очень хотел оттаскать младшего за уши за игнор в социальных сетях.

***

Чонгук пришёл днём. Весь такой красивый, складный, но какой-то чужой… Тэхён, весь день просидевший за барной стойкой в ожидании темноволосого студента, буквально подскочил. Руки начинали зудеть только от того, как сильно хотелось оттаскать альфу за уши. Он решительно направился в его сторону, и так как народу было мало, сделать это было проще простого. — Эй, Чон Чонгук, как ты… — слова и даже маты застряли в горле, когда Тэхён увидел рядом с юношей девушку. Под стать ему. Ровесницу. Её длинные золотистые волосы мягко струились по спине и груди, розовое платье-мини сидело по фигуре, длинные ноги подчёркивали сандалии на высокой платформе. Она обнимала Чонгука за предплечье и о чём-то громко рассказывала, весело смеясь, в то время как её партнёр не мог оторвать взгляда от Кима. Тишина, которой и вовсе не было, казалась оглушительной, что стало страшно. В душе тоже было тихо, мертвенно тихо. Омега больно сглотнул и покачал головой. И на что он только надеялся. Ведь знал, что рано или поздно он разонравится Чонгуку, но всё равно разрешил себе почувствовать себя кем-то большим. Он не плакал, нет. Просто открыл глаза, которые ранее были ослеплены надеждой. Надеждой на семью и нормальную жизнь. В душе стало так пусто, но омега пытался списать это на недосып или вовсе уложить всё в шутку. Они общались в шутку, все их рассветы — шутка, все слова Чонгука — один сплошной анекдот. Мужчине бы посмеяться, только, почему-то, сил нет. Тэхён смотрел на альфу недолго, всего лишь пару минут, после чего отвернулся, вытащил из кармана бархатную коробочку и выкинул её в мусорное ведро даже не глядя. Старший решительно поднялся по лестнице и скрылся во мраке второго этажа, чтобы собрать себя по крупицам вдалеке от чужих глаз. А Чонгук… он просто не понимал и даже злился на то, что Тэхён смотрел на него как на предателя. Хотя это он предал Чонгука! Но почему-то именно омега выглядел как побитый щенок. Чон был так обижен, что даже согласился на свидание с надоедливой Моной и нарочно привёл её сюда, зная, что Тэхён увидит. Он представлял, как будет проходить мимо старшего с высоко поднятой головой и воткнёт его в грязь словами вроде «я тебя бросаю». Но почему-то на душе было плохо, и стало ещё хуже, когда он увидел грустные зелёные глаза, полные глубокого понимания. Что, чёрт возьми, происходит? — Гуки, милый, пойдём, — девушка потянула его к барной стойке, за которой работал Шин. Он кинул осуждающий взгляд на альфу, но так ничего и не сказал. Быстро обслужил и отошёл на максимальное расстояние, чтобы даже не дышать с ним одним воздухом. Чонгук нахмурился, но так ничего и не сказал, весь день проведя будто на иголках от пристального и испепеляющего взгляда Шина. Что это с ним?

***

В таком сумасшедшем темпе прошло две недели. Чонгук из яркого и жизнерадостного парня превратился в призрака. Оказалось, что тяжело отвыкнуть от постоянного присутствия светловолосого омеги. Тяжело изменить маршрут, по которому парень шёл из универа. Тяжело просто существовать с осознанием того, что с тобой, твоими чувствами и словами играли. Альфа пытался отвлечься, проводил время с Моной, но просто не получалось не видеть зелёные глаза в глазах девушки. Не получалось не представлять вместо её улыбки — родную квадратную. Не получалось не обращаться к ней любимым «Тэ». И ей это надоело. Она бросила его через неделю, обозвала болваном и, качнув бёдрами, удалилась. Альфа усмехнулся. В последнее время его часто бросают. Душевные муки терзали и тело. Чонгук немного похудел, ведь аппетит отшибло напрочь, под глазами появились синяки, а в тёмных пучинах расцвела вселенская усталость. Будто и не было Чон Чонгука — двадцатидвухлетнего популярного студента, влюбившегося во владельца борделя. Альфа перестал отвечать на звонки друзей, которые беспокоились о нём больше, чем он сам о себе. Просто иногда, дабы хоть немного привести свой внутренний мир в порядок, он надевал огромные мешковатые вещи, на лицо напяливал маску и приходил в бордель. Глазами искал своего блондина, да только ни разу не видел его с того дня, когда привёл туда Мону. Будто у Тэхёна пропал смысл спускаться и сидеть за барной стойкой. Иногда он просто перечитывал смс, которые омега настрогал ему в ту ночь, тем самым причиняя себе боль. KimTae: Эй, малявка, ты где? KimTae: Ты где? KimTae: Малёк! Ау! KimTae: С тобой всё хорошо? KimTae: Ты в порядке? KimTae: Ты спишь? KimTae: Я вообще-то волнуюсь KimTae: Ты в сети, но не отвечаешь мне KimTae: Тебе пиздец завтра, малёк.

Прочитано

И ещё несколько десятков сообщений с одним и тем же текстом: «С тобой всё хорошо?». Сегодня парень вновь собирался в бордель, надеялся, что сегодня посмотрит на Ким Тэхёна, если тот, конечно, появится, и убедит себя в том, что поступил правильно. Стройное тело спряталось под мешковатым серым худи, ноги были облачены в свободные чёрные джинсы. На лицо парень натянул маску, на голову же — капюшон. Звякнув ключами от автомобиля, он покинул квартиру и вышел во двор, где прохладный ночной воздух наполнил лёгкие кислородом. Вскоре, заведя машину, альфа помчался по ночной трассе, рассекая воздух, и наконец приехал на место спустя двадцать минут. Сегодня в борделе было тихо: музыка не долбила в уши, наоборот, играла тихо, приятно лаская слух. Некоторые парочки сидели на диванчиках и уже никак не вливали в себя алкоголь. Другие же спали, где придётся: на полу, в кресле или сидя у стены. Около спящих медленно, на цыпочках передвигались сотрудники и пытались разбудить гостей с просьбой либо покинуть бордель, либо же подняться на второй этаж, естественно, за дополнительную плату. Чонгук, словно тень, слился с гостями и уселся на диван, наблюдая за барной стойкой, за которой неизменно работал Шин. Он спокойно слышал, как омега напевал песню, поэтому очень оценил своё укрытие за дарованную ему возможность подслушать разговор, если таковой сегодня состоится. Но время шло. Десять, пятнадцать, двадцать минут он просто ждал блондинчика, чтобы в последний раз посмотреть на него и больше никогда не возвращаться в этот бордель. Поставить жирную точку. Но Тэхёна всё не было, а желание сидеть здесь дальше медленно гасло. Посидев ещё минут десять безрезультатного ожидания, парень привстал, собираясь покинуть бордель, как замер и сел обратно на место. Тэхён появился из уборной, привычно хмуря брови и пытаясь сдуть прядь, упавшую прямо на глаз. Омега был великолепен, как обычно, только в этот раз Чонгук сумел разглядеть в нем свое отражение. Тэхён не похудел, нет. Просто было ощущение, что он стал меньше, миниатюрнее и хрупче. В его изумрудинках была столь надоевшая альфе усталость. И улыбался он через силу, наверное, вновь пытался сделать из серьезной ситуации шутку. Чонгук опустил взгляд ниже и удивлённо расширил глаза. Тэхён шел медленно, опираясь на костыли под подмышками и согнув правую загипсованную ногу в колене. Иногда он устало вздыхал и останавливался, ведь был совершенно не приспособлен скакать не на своих двоих. Иногда морщился, видимо, от неприятных ощущений. Инстинкты велели Чонгуку подскочить и помочь своему омеге, да только он будто врос в землю вместе с диваном, так что молча, не выдавая себя, наблюдал за тем, как Тэхён с горем пополам доскакал до барной стойки и с усталым вздохом упал на барный стул. — Дорогуша, ты неудачно упал с шеста? — бармен подколол своего босса и усмехнулся его отчаянному выражению лица. — В следующий раз будь аккуратнее! Чонгук буквально настроил слух, чтобы слышать только их разговор, а не слова песни группы Rammstein. — Иди нахуй, — выдохнул старший, приняв стакан с янтарной жидкостью. Омега немного отпил, прежде чем вяло ответить: — Знаешь же, что с лестницы упал. Шин закатил глаза. — Долбаёб, — выругался он. — Меньше пить надо. — В его голосе звучало беспокойство, хоть омега и пытался его замаскировать под ворчание. — Как неадекватный напился и свалился с лестницы в толпу пьяных тел. — Ничего подобного! — запротестовал старший, после чего сделал ещё один глоток. — Я, между прочим, эффектно появился! — Ага, конечно. — Глаза Шина закатились к потолку, после чего он вздохнул и уронил голову на сложенные на столешнице руки. — Не делай вид, будто всё в порядке… Может, ты уедешь? — неожиданно предложил друг. — Развеешься, найдёшь себе альфу постарше и заживёшь нормальной жизнью, как и хотел? Тэхён молчал. Перед глазами то и дело появлялись чёрные омуты. — Ты же знаешь, — всё же тихо начал он, — Я не хотел семьи ни с кем, пока не появился малёк. — Губы тронула тёплая улыбка. Чонгук замер и, кажется, перестал дышать. — Я потерял себя в нём, а затем он ушёл, забрав мою надежду с собой. — Омега осушил стакан и отчего-то весело улыбнулся. — Хах, прям как в анекдоте! — Альфа покачал головой из своего укрытия. И вот опять он всё переводит в шутку. — Та девушка… они красиво смотрелись. — Тэхён, прекрати. — Шин поднял голову и нахмурился, сканируя друга долгим взглядом. — Я знаю, как тебе больно. Как громко разбились твои мечты. Но не вешай нос. Ты красивый, взрослый омега, от альф отбоя нет. Я уверен, ты встретишь свою судьбу… — Шин, — прервал его Ким, аккуратно поставив пустой стакан. — Где шарики? Бармен нахмурился ещё сильнее, прежде чем недоуменно спросить: — Те, что ли? С дня рождения Гука? — Старший медленно кивнул. — Я их выбросил, как и торт со слоем из воска. Блин, он, наверное, был таким вкусным… — в голосе звучало сожаление. — Зачем ты выкинул шарики? — обиженно пробормотал Ким. — Тэхён, ку-ку! На каждом шарике была цифра двадцать три. Мне двадцать девять, тебе тридцать один. И когда бы, по-твоему, они понадобились? — Я бы надул их и выпустил из окна кабинета. — М-да, тебе, пожалуй, хватит алкоголя на сегодня. Пошли, провожу тебя до кабинета. — Шин обогнул барную стойку и подхватил друга под руку, аккуратно помогая подняться и опереться на здоровую ногу. — Шин, — вновь послышался голос Тэхёна. — Он… Эх… Почему же так произошло, малёк? — Ну всё, давай, пойдём. Бармен увёл пьяного Кима вверх по лестнице, а Чонгук, услышавший каждое слово, находился, мягко говоря, в полном замешательстве. Если Тэхён так дорожил им, так к чему были те колючие слова?!

***

Машина с визгом остановилась у знакомой неоновой вывески. Чонгук покинул салон, заблокировал автомобиль и несколько минут дышал свежим воздухом, чтобы привести мысли в порядок и понять то, что ему предстоит сделать. На нём сегодня была белая футболка, поверх которой альфа накинул кожаную куртку. На бёдрах сидели широкие чёрные джинсы, скрывающие под подолом белые кроссовки. Он смотрел на тёмное небо и всячески вздыхал: не получалось разобраться во всей ситуации без помощи, ради которой он вновь приехал в бордель. Альфа хотел поговорить с Шином, лучшим другом Тэхёна, который точно бы сумел объяснить то, чего не понял он сам. Положив ключи и телефон в задний карман джинс, парень спустился по знакомой лестнице прямо в помещение. В нос ударил запах потных тел и разных алкогольных напитков, из-за чего Чон поморщился. Почему-то именно сегодня к нему липли так назойливо, что приходилось отбиваться от чужих рук, протискиваясь к барной стойке. Шин стоял спиной к столу. Омега был увлечён вытиранием бокалов до чистого скрипа, поэтому не сразу заметил Чонгука, который нерешительно переминался с ноги на ногу, не зная, как начать диалог. А когда отражение альфы появилось в стакане, омега насмешливо произнёс: — Долго будешь пол притаптывать? Шин мог поклясться, что от неожиданности Чонгук почти подпрыгнул на месте. Бармен обернулся и, отложив бокал с полотенцем, вопросительно приподнял бровь, готовясь слушать молодого идиота, о чём говорили его глаза. А альфа, вздохнув, спросил: — Почему Тэхёну плохо? — казалось, его волновало только состояние Кима. — Потому что его предали? — в глазах напротив была логика, как и в риторическом вопросе, на который Чонгук всё же ответил. — Это он меня предал! — получилось слегка импульсивно и даже по-детски, когда Чон неожиданно надулся. — В мой день рождения я приходил сюда. Не нашёл вас двоих, поэтому поднялся к кабинету хёна. — Говорить это было неприятно, поэтому Чонгук поморщился, прежде чем продолжил: — А он… Говорил кому-то, что я всего лишь щенок, которого он скоро бросит. И я бросил его раньше только из принципа! Шин, молча выслушав альфу, лишь тяжело уронил голову на столешницу и протяжно промычал. — О боже, за что мне это? Они как малые дети! — Омега поднял голову и посмотрел в чужие растерянные глаза. — Ты идиот, Чон. В тот день приходил Кай, который угрожал Тэхёну твоей расправой. Он всего лишь пытался защитить тебя, а ты наделал поспешных выводов. — Омега приложил ладонь ко лбу и показушно провёл ею по лицу до самой шеи, после чего его взгляд погрустнел. — В твой день рождения мы рано закрылись, украсили зал и ждали тебя. Тэхён ждал тебя. До самого рассвета. А ты на следующий день появился с девушкой. Теперь вернёмся к твоему первоначальному вопросу. Ответь сам себе, почему Тэхёну плохо, а мне пора работать. Если что, — омега кинул взгляд на лестницу, — блондинчик в кабинете. Шин отвернулся и как ни в чём не бывало продолжил натирать стаканы, улыбаясь себе под нос. А Чонгук… он пулей побежал на второй этаж, чтобы исправить свою ошибку.

***

Чонгук взлетел по лестнице, перескакивая через две ступеньки. Сердце колотилось где-то в горле, а в голове пульсировала одна единственная мысль: «Я идиот. Я самый настоящий идиот». Коридор второго этажа встретил его полумраком и тишиной. Только из-за двери кабинета пробивалась тонкая полоска света. Альфа замер на мгновение, восстанавливая сбившееся дыхание, и уже собрался постучать, как вдруг услышал приглушённый голос. Тэхён говорил с кем-то по телефону. — Да нет, Джи, я в порядке… — в голосе омеги слышалась усталая усмешка. — Нет, я серьёзно. Что такого тебе наплёл Шин? -возмутился он, точно нахмурившись, — Просто устал. И нога болит. И голова. И вообще всё болит… — он замолчал, слушая собеседника, а затем тихо рассмеялся. Этот смех — хриплый, пьяный, немного истеричный — резанул Чонгука по сердцу. — Какой ещё ужин? Джи, я в гипсе. И в целом, если ты забыл или все же плохо слушал Шина, у меня душевные муки. Бросили меня, понял? Иди ты со своей дипломатией… Вот же гандон, -выругался омега и отшвырнул телефон. Чонгук не стал ждать ни секунды. Он толкнул дверь, даже не постучавшись. Тэхён сидел за столом, положив загипсованную ногу на соседний стул. На столе перед ним красовалась наполовину пустая бутылка виски и стакан, к которому омега, видимо, почти не прикасался. Блондинистые волосы растрепались, мягкими прядями падая на лицо, а глаза… зелёные, мутные от выпитого и красные от сдерживаемых слёз глаза расширились, когда он увидел порог. — Ты… — его голос дрогнул, и он поспешно отвернулся к окну, делая вид, что ему безумно интересно, что там происходит на тёмной улице. — Ты не вовремя. Я занят. Чонгук медленно закрыл за собой дверь. Щелчок замка прозвучал в тишине оглушительно. — Ты не занят, — тихо сказал альфа, делая шаг вперёд. — Ты пьёшь в одиночестве и разговариваешь с каким-то Джи о том, как тебя бросили. — С чего ты взял? — Тэхён всё ещё не смотрел на него, пальцы нервно теребили край рубашки. — Я просто отдыхаю. И вообще, какое тебе дело? У тебя есть подружка, вот и дуй к ней, малёк. Родное прозвище сорвалось с губ. — Тэхён, посмотри на меня. — Не хочу. — Тэхён. — Я сказал, не хочу! — голос омеги сорвался на хрип, и он наконец резко повернулся. В его глазах плескалась такая боль и обида, что у Чонгука перехватило дыхание. — Зачем ты пришёл? Чтобы ещё раз показать, как я тебе не нужен? Так я понял, поверь. Я всё отлично понял ещё тогда, когда ты стоял с ней у барной стойки и смотрел на меня… как на чужого. Прям как в анек… — Я слышал, — выдохнул Чонгук, перебивая омегу и делая шаг вперёд. Теперь их разделял только край стола. — В день рождения. Я поднялся сюда и слышал, как ты говорил с Каем. Тэхён замер. Весь его гнев, вся бравада, все эти колючие слова, которые он готов был обрушить на голову альфы, разом исчезли. Омега повернулся и нахмурился, быстрым движением руки стирая непрошеные, но упрямо скатившиеся слёзы. — Ты… ты слышал? — Каждое слово, — Чонгук наконец подошёл вплотную, опустился на корточки, чтобы оказаться с Тэхёном на одном уровне. Теперь он смотрел снизу вверх, в эти несчастные, виноватые, напуганные глаза. Хоть омега и пытался казаться стойким, сильным, но альфа видел его насквозь, — «Он просто ребёнок, который ищет приключений». «Вскоре я от него избавлюсь». — Гук, я… — Тэхён попытался встать, но гипсованная нога предательски подвернулась, и он с глухим стоном опустился обратно. — Это было не так, как ты подумал. Кай угрожал… он сказал, что уберёт тебя, если я не отдам ему документы. Я должен был… я хотел защитить тебя. Я не мог позволить, чтобы ты пострадал из-за меня. — Я знаю, — тихо сказал Чонгук. Тэхён замер. — Что? — Я знаю, — повторил альфа. — Шин мне всё рассказал. Про Кая. Про твои угрозы в ответ. Про то, как ты ждал меня в день рождения до рассвета. Про шарики с двадцатью тремя и шоколадный торт, который ты так любишь. Омега смотрел на него широко раскрытыми глазами, и в их изумрудной глубине медленно, очень медленно начинала разгораться надежда. — И ты… — голос Тэхёна сорвался на шёпот. — Ты всё равно ушёл. Ты привёл ту девушку. — Потому что я не знал ничего до сегодняшнего дня, — Чонгук осторожно взял его руки в свои. Ладони омеги были холодными и дрожали. — Я пришёл в тот день, чтобы… чтобы сказать тебе, что всё кончено. Чтобы сделать больно так же, как сделал ты. Но когда я увидел тебя — такого потерянного, с этими глазами… — он на мгновение замолчал, собираясь с мыслями. — Я не смог. Просто не смог. И это бесило меня ещё больше. — Ты поэтому привёл её? — в голосе Тэхёна прозвучала такая детская обида, что Чонгук невольно улыбнулся. — Да. И я был ужасным спутником, если тебя это утешит. Она бросила меня через неделю. — Я знаю, — тихо сказал Тэхён. — Шин рассказал, что ты приходишь в бордель в маске и капюшоне, как какой-то шпион. Сидишь в углу и смотришь на меня. Хотя я знал это с первого твоего появления. Настала очередь Чонгука удивляться. — Откуда… — Я всегда тебя замечал, малёк, — омега выдернул одну руку и осторожно, почти невесомо коснулся щеки альфы. Его пальцы скользнули по скуле, по тёмным кругам под глазами. — Ты похудел. И выглядишь уставшим. — Я не спал, — признался Чонгук, прикрывая глаза от этого прикосновения, которого так не хватало последние недели. — Не мог. Думал о тебе. Злился. Снова думал. А потом просто перестал понимать, где правда, а где ложь. — Прости, — выдохнул Тэхён. — Я должен был тебе рассказать. Про Кая. Про то, что я делал это, чтобы защитить тебя. Я просто… — он горько усмехнулся. — Я привык всё решать сам.И я так испугался, когда понял, что ты можешь пострадать из-за меня, что… Да и думал, что ты никогда не узнаешь об этой лжи во благо. — Тэхён, — Чонгук перебил его, поднимаясь с корточек и нависая над омегой. — Я люблю тебя. Это чувство никуда не делось, даже когда я думал, что ты меня предал. Даже когда злился. Даже когда приводил сюда какую-то дуру, чтобы сделать тебе больно. Оно не ушло. И не уйдёт. Ким смотрел на него снизу вверх, и его глаза медленно наполнялись слезами. На этот раз он не прятал их, не отворачивался, не пытался превратить всё в шутку. Он просто сидел, сжимая пальцами рубашку Чонгука, и смотрел. — Я тоже тебя люблю, — слова сорвались с его губ едва слышно. — И это так страшно, Гук. Я никогда… я никогда не хотел никого так сильно. Никогда не боялся так потерять. А когда ты пришел с ней, мне показалось, что я умер. Что всё, чем я жил эти месяцы, было просто… сном. — Это был не сон, — Чонгук осторожно, боясь сделать больно, опустился на край стола, всё ещё не выпуская рук омеги. — Это было по-настоящему. И я не уйду. Никуда. Даже если ты снова начнёшь меня прогонять, чтобы «защитить». Даже если скажешь, что я малолетний придурок. Даже если… — Заткнись, — Тэхён дёрнул его за рубашку, заставляя наклониться ниже. — Просто заткнись. Их первый поцелуй за все время знакомства был солёным от слёз, горьким от виски и таким родным, что у Чонгука закружилась голова. Тэхён цеплялся за него рукой, прижимая к себе так сильно, будто боялся, что альфа исчезнет, растворится в воздухе, если ослабить хватку. А Чонгук осторожно, боясь задеть загипсованную ногу, прижимал омегу к себе и чувствовал, как что-то внутри него наконец-то встаёт на свои места. Когда они оторвались друг от друга, оба тяжело дышали. Тэхён уткнулся носом в плечо альфы и тихо, почти неслышно прошептал: — Больше никогда так не делай. Всегда говори мне, что не так. — Обещаю, — выдохнул Чонгук, зарываясь пальцами в мягкие блондинистые волосы, которые наконец-то мог потрогать без геля. — Но ты тоже. Никакой самодеятельности. Мы теперь команда, понял? — Команда, — эхом отозвался Тэхён. А затем, немного помолчав, добавил: — Знаешь, у меня в столе кое-что есть. — Что? Омега отстранился, и Чонгук увидел, как его щёки покрываются лёгким румянцем — не от алкоголя, а от смущения. — Открой верхний ящик. Альфа послушно потянулся к столу. В ящике, на самой видном месте, лежала бархатная коробочка. Та самая, которую Тэхён выкинул в мусорное ведро две недели назад. Чонгук поднял на омегу вопросительный взгляд. — Шин достал, — виновато пояснил Тэхён. — Сказал, что я дурак, что выкидываю вещи, которые потом буду искать. И оказался прав. Дрожащими руками Чонгук открыл коробочку. Внутри, на белом шёлке, лежали два кольца. Простые, серебряные, без лишних украшений. На внутренней стороне одного была выгравирована дата — день, когда произошел позор Чонгука, связанный с лицом. На втором — слово «мой». — Я хотел подарить их тебе на день рождения, — тихо сказал Тэхён. — И попросить… ну, ты понял. Но потом ты привёл ту девушку, и я… — Тэхён, — Чонгук перевёл взгляд с колец на омегу и обратно. В горле стоял ком. — Ты серьёзно? — Никогда не был серьёзнее, — Ким отвел глаза, нервно теребя край рубашки. — Но если ты не готов или передумал, я пойму. Просто умру где-то от стыда, и моим последним словом будет то, что ты пидорас, раз отказываешь мне. — Заткнись ты, — Чонгук наклонился и поцеловал его, не дав договорить. А когда отстранился, на его лице сияла такая улыбка, что Тэхён невольно улыбнулся в ответ. — Да, да, да. Тысячу раз да. И не смей даже думать, что я передумал. Он вытащил из коробочки кольцо с датой и, взяв руку Тэхёна, надел ему на безымянный палец. Омега смотрел на это с таким выражением, будто не верил своим глазам. — А теперь моя очередь, — Чонгук протянул ладонь. — Надевай. Тэхён, всё ещё с мокрыми щеками и дрожащими пальцами, взял второе кольцо и осторожно надел его на палец альфы. Их руки, теперь с одинаковыми кольцами, встретились и переплелись. — Какие же мы дебилы, — прошептал Тэхён, разглядывая серебро на своей руке. — Мучили друг друга, а могли просто поговорить. — Могли, — согласился Чонгук. — Но теперь всё будет по-другому. — Обещаешь? — в голосе омеги всё ещё слышалась неуверенность. — Обещаю, — Чонгук поднёс его руку к губам и поцеловал кольцо. — А теперь, может, поедем к тебе? Или ко мне? Не хочу, чтобы ты спал сегодня на этом жёстком стуле. — Вообще-то, за тобой мебель, — фыркнул Тэхён. — И диван вполне удобный. — Тэ, — Чонгук посмотрел на него с укором, впервые назвав сокращённым именем, — Ты в гипсе. Ты выпил полбутылки виски. И ты, кажется, только что согласился стать моим. Я отвезу тебя домой. И буду за тобой ухаживать, пока эта чёртова нога не срастётся. — А лекции? — Прогуляю, — беспечно отмахнулся альфа. — У меня, знаешь ли, муж покалечился. — Мы ещё не женаты, — поправил его Тэхён, но в его голосе не было возражений. — Это дело времени, — Чонгук помог ему подняться, аккуратно подхватывая под руку и подавая костыли. — Медленно, аккуратно. Опирайся на меня. — Я и так на тебя опираюсь, — тихо сказал Тэхён, делая первый шаг. — Уже очень давно, -прозвучало еле слышно, но альфа впитал в себя эти три слова. Они медленно, шаг за шагом, двинулись к выходу из кабинета. В дверях Чонгук обернулся, бросил взгляд на стол, где осталась наполовину пустая бутылка виски и бархатная коробочка. — Ты только не подумай, что я буду с тобой нянчиться, — пробормотал Тэхён, уткнувшись ему в плечо. — Я всё ещё буду на тебя орать. — Знаю, — улыбнулся Чонгук. — Будешь крыть меня матом, закатывать глаза и говорить, что я малолетний придурок. — Потому что ты и есть малолетний придурок, — фыркнул омега, но в его голосе не было злости. Только тепло. Только то самое, родное тепло, которого Чонгуку так не хватало во время разлуки. — Зато твой, — парировал альфа, осторожно выводя Тэхёна в коридор. — Мой, — эхом отозвался Ким. А потом, помолчав, добавил почти неслышно: — И ты прав. Давай поедем к тебе.

***

Внизу их уже ждал Шин. Он стоял у барной стойки, делая вид, что увлечённо протирает и без того чистый бокал, но краем глаза внимательно следил за лестницей. Увидев, как Чонгук осторожно спускается, поддерживая Тэхёна, а на пальцах обоих поблёскивают серебряные кольца, бармен удовлетворённо кивнул. — Ну наконец-то, — громко сказал он, не скрывая улыбки. — А то я уже думал, что вас обоих придётся запирать в одной комнате, пока не образумитесь. — Шин, иди нахуй, — беззлобно огрызнулся Тэхён, но на его губах играла та самая квадратная улыбка, которую Чонгук так любил. — Я бы с радостью, только никто не предлагает, — бармен театрально вздохнул. — Но сначала закончу смену. А вы езжайте. И, Чонгук, — он посмотрел на альфу с неожиданной серьёзностью, — Если обидишь его снова, я тебя лично прикопаю где-нибудь в лесу. Понял? — Понял, — серьёзно кивнул Чонгук. — Не обижу. — Вот и славно, — Шин снова расплылся в улыбке и махнул им рукой. — Валите уже. Тэхён, завтра на работу не приходи, отсыпайся. — Я босс, мне решать, — пробурчал омега, но спорить не стал. Они выбрались на улицу, и ночной воздух ударил в лицо, отрезвляя. Тэхён остановился, поднял голову к небу и тихо выдохнул. — Звёзды, — сказал он. — Я почти забыл, какие они. — На крыше видно лучше, — напомнил Чонгук, усаживая его в машину. — Знаю, — Тэхён посмотрел на него, и в его глазах, наконец, не было боли. Только надежда. Та самая, которую он, как думал, потерял навсегда. — Мы ещё встретим рассвет, малёк? Чонгук завёл двигатель, взял омегу за руку, сжимая пальцы с кольцом. — Все рассветы, которые остались, хён. Обещаю. Тэхён улыбнулся.

Но поверил чуть сильнее, чем обычно.