Sapor Menthae Sanguinis | Мятный привкус крови

Ночь после очередного дождя никак не радовала. Вокруг — болото и слякоть, которая была слишком громкой при ходьбе, оставляя грязные и влажные следы за собой. На улице было действительно темно: луна пряталась за облаками, лишая улицы маленького освещения в виде лунного света. Осень тоже даёт свои плоды в виде холодных и буйных ветров, которые никогда не хотели прекращаться. Небраска всегда славилась сильными ветрами, из-за которых очень часто возникали различные природные проблемы. Несмотря на это, иногда дни действительно были достаточно спокойными, видимо, этот день стал золотой серединой. В северной части Небраски был ужасный ветер, который не успел дойти до восточной стороны. Очередная ссора с родителями. В этот раз — из-за оценок, которые никогда не были достаточно хорошими. Потом — из-за парней, которых не существовало. Потом — просто так, потому что кому-то нужно было сорвать злость. Йеджи не стала дослушивать. Схватила рюкзак, плеер, наушники — и вылетела в ночь, где хотя бы ветер не спрашивал, почему у неё не «превосходно» по математическим предметам. Школа и дом стали кошмаром. Настоящим, не как во снах или фильмах ужасов. Те кошмары, что высасывали из неё всё, что возможно. Холодный воздух коснулся тёплого тела под футболкой, заставляя вздрогнуть и сжаться от прохлады, которая проникла до самых костей. Слёзы, которые от несправедливости капали по лицу, обжигали его. Она бежала, пока лёгкие не заболели, а потом пошла — туда, где её точно никто не найдёт. Это было ужасно старое кладбище: надгробные плиты были с трещинами, плесенью. От того места всегда несло гнилью, сыростью, будто покойники были не под землёй, а ходили по ней, вставая по ночам из своих могил. Йеджи вытирала влажные щёки, всхлипывая. Обидно было до дрожи от того, что самые важные люди вот так относятся к ней. Ещё немного моросило, отчего всё вокруг было влажным, а пахло сыростью и лёгкой земляной свежестью. Ноги сами тянули её в покойство мёртвых, чей сон она старалась не прерывать, находясь там. Находясь уже на территории, она подошла к одной из больших могил: к той, у которой она сидела всегда. Там была похоронена какая-то молодая и, очевидно, красивая женщина, чьё имя было Мадлен Руссо. Кажется, женщина имела французские корни. Хван присела на влажный камень, облокачиваясь спиной о действительно большой крест, стоявший там в качестве памятника, на котором было написано: имя, фамилия, годы жизни и смерти и сама причина смерти, которую Йеджи иногда считала немного абсурдной и фальшивой. «Причина смерти — тяжёлые животные ранения, которые не совместимы с жизнью», но Йеджи знала, что в Небраске никогда не было настолько больших и агрессивных животных. Она всегда верила в паранормальное, волшебное и сверхъестественное, возможно, поэтому девушка не верила в убийство от животного. На мгновение ей показалось, что между склепами мелькнула тень. Но когда она обернулась — там было пусто. Только ветер качнул ветку старого дерева. Ей казалось, что за ней следят. Не люди — что-то другое. Что-то, что живёт здесь, среди могил, и терпеливо ждёт. Ждёт, возможно, её? Иначе она не могла объяснить, почему это странное ощущение в виде лёгкой нервозности посещало её грудную клетку уже пятую ночь подряд. Раньше не было этого. Но сейчас… сейчас слишком часто. Йеджи рисовала что-то в своём маленьком скетчбуке, который перед уходом закинула в свой рюкзак, чтобы унять тревогу, которая закралась глубоко в сознание: не отпускала. Кажется, даже не хотела исчезать из дальнейшей жизни Хван. Сердце бешено стучало, по стопам прошёлся неприятный, мёртвый холодок, который поднимался по телу до самых кончиков ушей. Она дышала быстро, изредка осматривала всю территорию, которая попалась в её поле зрения. Странное предчувствие коснулось её груди, заставляя Йеджи отодвигать край футболки, чтобы пропустить холодный воздух под тёплые вещи. Хёнджин стоял за одним из давних, больших склепов, сжимая пальцами холодный камень. Он был мокрым, пахло сыростью, а вокруг него были большие куски мха. Толстые, тёмно-зелёные, которые, очевидно, раздражали вампира из-за своей влажности. Более пяти дней он наблюдал за девушкой, что приходила на кладбище каждую ночь. По крайней мере, за тем, как в его присутствии она проникала на территорию, садилась возле одного и того же надгробия, будто приходила к подружке поболтать. Хван жаждуще хрипел. Запах карамели и мяты касался его и без того чувствительного обоняния, заставляя его желать вкусить этот запретный, сладкий плод. Но по какой-то причине он не стал набрасываться сразу. Не стал приближаться ради испуга. Хотя он колебался: испугается ли его эта девушка? Энергии в ней не было — это было заметно даже прохожему, который совершенно случайно оставит на ней свой взгляд. Истощённая, жаждущая чего-то спокойного, одинокого. Видимо, не просто так она нашла своё место на кладбище, где мёртвые — не страх, а лишь путеводители в нечто умиротворяющее. Йеджи несколько раз вновь и вновь осматривала территорию, пытаясь понять, откуда у неё это тягучее, неприятное ощущение чего-то непредвиденного, ужасающего.

These wounds won't seem to heal,

This pain is just too real

There's just too much that time cannot erase.

Где-то гавкали уличные псы, которые, в свою очередь, заставляли Хван пискнуть, вздрогнуть, а после выдохнуть в мимолётном облегчении. Внутри всё равно было неспокойно. Будто сейчас что-то должно произойти. Что-то непредвиденное, что заставит девушку вспомнить о том, что она жива. Она обернулась на лай с правой стороны от себя, пытаясь взглядом найти животное, хотя бы немного понять, что же там случилось и почему этот пёс не успокаивался. Стоило Йеджи отвернуться, как она напротив себя почувствовала взгляд: холод пробежал по коже, будто её окатили ледяной водой. В ноздри попал запах гнили, будто перед ней достали мёртвого, и старая кровь. Та, которая успела насытиться бактериями. Что-то мёртвое. По коже — мурашки, которые явно говорят о чём-то плохом. Она застыла, не решаясь повернуть голову назад. Зажмурилась. Всё тот же холод. Холод, который приближался. Обволакивал, заставлял сжиматься. В груди было слишком… слишком тесно. Хван медленно поворачивает голову. Секунда. Она вскрикнула, попятилась назад, точнее, поползла по надгробию в другую сторону. Не отрывала взгляда. Было не столько страшно, сколько неожиданно. И всё-таки внутри где-то кричал испуг, который она игнорировала. Перед её лицом был мужчина, парень — бледный, как смерть. На его лице были тёмные пятна, будто он восставший труп. Волосы хоть и были на вид чистыми, но к лицу совсем не вписывались. Будто мокрые… Его тёмно-красные глаза Йеджи запомнит надолго. Дыхание было едким, отчего она невольно морщила нос. Он двинулся к ней. Достаточно быстро: она не поняла, откуда он оказался так близко, но его кончик носа касался её шеи. Девушка замерла, не решаясь сдвинуться с места. Парень провёл кончиком ногтя по шее, отчего она вздрогнула. Задержала дыхание. Хёнджин вдыхал запах, который отдавался у него в висках. Кружил голову, заставлял тёмные глаза вспыхнуть жаждой. Голодом. Вспомнить о том, что его существование — не просто скитаться каждые 5 лет по разным городам. Кончики пальцев коснулись волос, убирая их в сторону. Коснулся губами шеи, довольственно вздыхая. — Карамель… И мята… — хрипло, с довольной ухмылкой подмечает Хван. Этот голос ударил в виски, заставляя Йеджи пропустить по телу мимолётную дрожь. — Кто ты? — тихо, будто боясь заговорить, спросила девушка, немного отстраняясь. Парень молчал долго. Настолько, что Хван это начало напрягать. Маньяк? Убийца? Просто какой-то человек, решивший, что может лезть к другим? Йеджи было душно даже на улице. Тело охватил лёгкий жар, пока живот покалывал от напряжения и адреналина. Он отстранился. Стало пусто. И облегчённо одновременно. — Ты узнаешь об этом… потом… — голос тихий. Опасный, как у хищника.