Цена – пол пачки сигарет

      Отис рисовал, сидя у себя за столом. У него было паршивое настроение, ведь ничего не получалось – кисть будто вываливалась из рук, а краски плохо размазывались по белой бумаге, создавая грязный и некрасивый рисунок. Ещё немного и Отис бы порвал лист.       Как вдруг, в помещение заходит Клэнси. Выглядит преисполненее обычного. Что случилось? Конечно, он подходит к самому Отису, который сразу же повернулся в его сторону. — Отис, у меня есть к тебе... предложение, — тише обычного говорит Клэнси.       Отис начал думать, что же такого вновь придумал этот шизоид. Если ему что‐то надо, то обычно лучше сразу отказываться от любых его идей. Прежде чем Отис высказал своё недовольство и последующий отказ, Клэнси продолжил: — Не мог бы ты снова, так скажем, предоставить свою задницу в свободное пользование? — совершенно спокойным и ровным тоном говорит Клэнси, будто это в порядке вещей.       Отис меньше всего ожидал такой просьбы от товарища. Он редко подходил с такими предложениями, а последний раз, наверное, это было четыре месяца назад. — Сегодня я видел, как ты доставал пачку сигарет из своей жилетки, — начал Отис также тихо, нервно теребя тупой край кисточки – от негативных эмоций, скопившихся из‐за неудачного рисунка.       У Клэнси, кажется, пробежался лёгкий пот по виску. — Хорошо, я понял, ухожу, — нервничая, говорит Клэнси. — Прости пожалуйста, если обидел.       Они оба прекрасно знали, что Хэнк не переносит курящих и, если он узнает, конечно, прикончит Клэнси, но у Отиса были другие планы, поэтому он хватает Клэнси за запястье в последний момент. — Я не об этом. Поделись со мной и тогда я согласен.       Клэнси на секунду завис, прожигая взглядом дыру во лбу у Отиса. — Ты куришь? Зачем тебе это, парень? — удивленно спросил Клэнси, который вообще не ожидал такого поворота.       Отис отпустил чужое запястье. И кисточку из другой руки. — Нет, но хочу попробовать. Не задавай лишних вопросов, ладно? — ровным тоном проговаривает Отис, уже зная, что сейчас начнутся нравоучения, так что заранее закатил глаза. — Без проблем, — на удивление отвечает Клэнси. Что, неужели так хочется поиметь жопу друга? — Только обещай, что просто попробуешь!       Отис кивает. Это означало, что всё решено, и им стоит перейти на его кровать.       Он закрывает все свои баночки с красками, хватает Клэнси и ведёт его за собой. Прежде чем они усаживаются на постель, Отис спрашивает: — Хэнк же не скоро свой танк домоет?       Он находился на улице вместе с Силом. Обычно Хэнк тщательно следил за чистотой своего "корыта с гусеницами", как называл про себя это Отис. Времени должно быть достаточно, но у Отиса были сомнения на счёт этой авантюры. — Вообще‐то, он только начал, — вспоминает Клэнси. Его всегда пустой взгляд снова куда‐то ускользает. Кажется, снова в свои мысли провалился. Ну, ладно.       Тем временем Отис, чтобы не терять времени на шизу Клэнси, садиться напротив контуженного, снимая с него шорты и всё сопутствующее.       Клэнси опомнился, когда понял, что его обнажили. Но всё так же стоял, теперь наблюдая, что будет делать Отис.       Отис же, плюнув на ладонь, начал размазывать слюни по члену Клэнси. Как уже говорилось, сегодня у него всё не так. Он не мог собраться с мыслями и вызвать эрекцию у сокомандника. Темп недостаточный, движения неистественные, будто он в первый раз это делал. Но Клэнси, почувствовав касания, издал подобие стона и начал дышать чаще прежнего.       Пришлось всё же интенсивнее работать руками. Вроде, сработало и кровь начала приливать к плоти. За это время Отис успел расстегнуть штаны и снять кофту с себя. — Всё, я не собираюсь тебе больше дрочить. Сюда иди, — позвал Отис на кровать, пока стягивал штаны полностью.       Клэнси не стал возражать, сев рядом с Отисом. Тот медлил и мялся, как тряпка, когда пришло время снимать нижнее бельё. Шизоидик вспомнил, что друзьям нужно помогать, поэтому схватил Отиса за плечи и без труда опрокинул его на подушку головой. — Ты чё делаешь, умалишённый? — злился Отис, не понимая добрых намерений.       Но ответа не послышалось. Вместо этого с Отиса стянули трусы, а вместе стим и последние остатки человеческого достоинства.       Клэнси был на взводе и всё чаще шептал себе под нос всякую, неразборчивую для других, чушь, но это не особо мешало. Он предприимчиво схватил Отиса за ляжки, раздвигая его ноги, когда сам поближе устроился к его промежности.       Отису не очень этого хотелось с самого начала. Да и наволочки потом менять... Но он уже согласился, нельзя подставлять Клэнси, так что можно и потерпеть.       Клэнси, подобно как это делал Отис, размазал немного своей слюны по члену, чтобы его хороший друг Отис не умер от болевого шока. Когда он начал тереться об Отиса, тот то и дело зажмуривал глаза, представляя, какая боль сейчас начнётся. Но это мало волновало кого‐либо.       Когда Клэнси всё же вошёл в Отиса на сантиметр, пацан зашипел, сильно цепляясь пальцами за простынь и кусая нижнюю губу в попытках не орать. Ну а Клэнси, вроде, нравилось: он с особо извращённым выражением лица смотрел, как мучается Отис. Как будто получал от этого больше удовольствия, чем от основного действа. Отис мучался, подобно врагам на поле битвы, которых подстрелили, и у них остались последние секунды жизни.       Его член медленно начал проходить глубже. На всякий случай рот Отиса был надёжно прикрыт чужой ладонью.       Отис пытался не производить лишние телодвижения тазом или конечностями – не хотелось ударить Клэнси от боли. Так же его ноги с самого начала были прижаты к Клэнси с двух сторон на уровне его бедер. Отис чувствовал, как внизу становится теплее. Кажется, это кровь. Отлично, это было ожидаемо. Глаза были широко раскрыты, но он не плакал – там выражалась только боль, которую Отис успешно терпел.       Он убрал чужую руку со своего лица, наконец. Кричать уже не так хотелось, темболее, когда жопа уже порвана. Обычное дело, если честно. — Сейчас, подожди... Мне нужно время, — Отис старался подбирать слова и не переходить на мат перед своим старшим товарищем, но всё время шипел и скулил, как какое‐то животное.       Клэнси получал дикое возбуждение от вида Отиса, который мучился из‐за него же. Но ему пришлось сдерживать себя, чтобы не причинить ещё больше боли Отису. Остатки адекватности всё ещё присутствовали где‐то в отголосках сознания. — Нормально, вроде. Ты можешь... начинать, — с хрипотой сказал Отис, пытаясь подрочить себе, чтобы отвлечься от чувства, когда тебе рвут кишки изнутри.       Для Клэнси эта фраза подействовала, как красная тряпка для быка. Он сделал пару движений во внутрь Отиса и назад, смотря как тот корчится и пытается мастурбировать при этом. И ему понравилось, очевидно. Клэнси начал делать всё больше толчков, желая видеть больше боли, видя, как кровь лишь больше размазывается по члену. Эта кровь послужила отличной смазкой и долбиться в Отиса стало приятнее. Так ещё и тепленько. Клэнси продолжал тихо нести белиберду, при этом тяжело дыша. Он не выдержал своих чувств, поэтому он наклоняется ближе к Отису, сокращая дистанцию, и обнимает его, утыкаясь носом в шею. Отис, до этого старавшийся не подавать признаков жизни и максимально мало издавать звуков, очень... удивился такому подходу. — Клэнси! Это уже лишнее отпусти, — Отис легонько ударил его по плечу, но это не сработало. Ещё бы это подействовало... — Ты такой хороши‐ий сейчас, — признался Клэнси, будто заплачет с минуты на минуту. Затем он кратко провёл языком по ключице Отиса, доказывая свою безграничную привязанность. Отис молча закатил глаза от этой тупости. Толчки в нутро Отиса стали быстрее, от чего тот тихо шипел первые секунды.       Отис хотел ударить себя по лбу от поведения шизоида и его прилива чувств, но воздержался. Он просто принял это как данность. Теперь его руки обвили шею Клэнси для личного удобства, несмотря на то, что Отис не очень‐то и хотел.       Когда Клэнси почувствовал, что скоро кончит, он ещё некоторое время поттрахивал Отиса, а затем уступчиво вышел, эякулируя ему на живот. Только когда Клэнси перестал долбиться в Отиса, он выпустил его из своих объятий.       Они оба ещё несколько секунд просто смотрели друг на друга, пытаясь отдышаться. Отис думал, что за ужас он пережил, а Клэнси просто нравилось смотреть на Отиса.       Клэнси обратил внимание, что Отису не удалось нормально возбудиться и кончить. Ну да, с кровью из задницы это сложнее. В знак извинения за причиненный вред, Клэнси ложится на кровать так, чтобы его лицо было на уровне паха Отиса. — Ты что удумал? — спрашивает Отис, который думал, что Клэнси закончил и сейчас уйдёт. — Просто небольшая поддержка, ха‐ха, — с этими словами Клэнси берёт в рот вялый член, придерживая его руками.       Отис был не очень рад такому бонусу, ведь ему хотелось, чтобы его просто оставили, однако не сопротивлялся. Он прекрасно знал на практике, что Клэнси хорошо сосёт.       Клэнси намного быстрее удалось возбудить Отиса. Языком он проводил по всему основанию члена, затем беря в рот на половину. Отис поддрагивает от такого, хотя Клэнси ничего не сделал ещё. Шизоид работал головой – жаль, что это совсем не про мозговую деятельность — проталкивая член к себе в глотку всё дальше, пока не дошёл до конца.       Он начал делать горловой Отису, в процессе издавая звуки, будто задыхается, хотя это не так. Отис не выдержал оргазма, который немного, но заглушал боль, и устроил свою ладонь удобно на макушке Клэнси, чутка сжимая те короткие волосы, что удачно находились там. Клэнси не возражал особо, для Отиса это повод почувствовать небольшую власть над Клэнси.       Слюни шизоида капали и распространялись в радиусе нескольких сантиметров, всё это хлюпало и создавало идеальные условия, чтобы Отис быстро кончил. И действительно – он вскоре почувствовал, как максимальная точка оргазма настигла его. Он специально кончает в рот Клэнси, который давится от неожиданности. Клэнси убирает из своего рта посторонний объект, громко кашляет и, как будто, задыхается. Отис на секунду даже испугался за него, пока Клэнси не откашлялся и как ни в чем не бывало слизал с живота Отиса свою сперму и проглотив ещё и чужую.       Отис слегка в шоке с такого исхода, но молчит. Пока не вспомнил о своих сигаретах, так и молчал бы, в то время как Клэнси, улыбаясь, смотрел на него безумными глазами. Жуть. — Дай мне обещанные сигареты и, пожалуйста, свали наконец! — равнодушно напоминает Отис.       Клэнси активно кивает. Он встает, надевает шорты и уходит куда‐то. Через минуту возвращается, протягивая уже одетому Отису полупустую пачку с сигаретами. Он просил поделиться, а не отдавать всё. Клэнси не хотел бы, чтобы Отис курил, но повлиять же не мог на его выбор...       Когда Клэнси ушёл на весь остаток дня, Отис наконец позволил себе поплакать из-за физической боли, которую ему только что доставили. В идеале ещё после этого сразу пойти мыться.       Настроение стало ещё хуже, чем до этого. Стоили ли они того?