Червоний

3.

Paint yourself a picture of what you wish you looked like

Maybe then they just might feel an ounce of your pain

Come into focus step out of the shadows it's a losing battle

There's no need to be ashamed

С рождением второго — Света — племя выдохнуло. Это ощутилось в воздухе как единое явление, как благословение. Ночь не будет вечной. Но, как это обычно бывает, когда худшая беда миновала, начинают глядеть не все остальные. Люди с опаской и нелюбовью смотрели на Старшего Тьму. Старший был по обыкновению сильнее — ведущий, правящий. Младший являлся его тенью и эхом. Поначалу идет жизнь, за нею смерть, и не иначе. В один из дней Эру отвел Мелкорэ подальше от жизни клана и, дав семена чего-то съестного подстать яблок, приказал к утру прорастить их. Когда наутро Главный Шаман вернулся, семена были мертвы, как и поле вокруг полнилось мертвой травой и земляной фауной. Мелкорэ непонимающе смотрел на скривившееся гневом лицо Главного. В это же время в большом сумиэне — единственном доме, где костер позволено было жечь внутри, сидел младший из шаманов и держал в обеих руках мертвую птицу. Разумеется, никто бы с детства не учил шамана общаться с душой мертвого, но даже так, сидя рядом, Манвэ понимал, что это не его сфера. Он не видел того, что было там, когда душа была уже свободна от оков плоти, хоть и чувствовал. И от этого было ужасно страшно.

***

Вечером братья собрались у костра вместе, укрытые тёплыми одеялами из шкур. Рядом располагался стол, полный подношений. Нынче был сезон орехов и груш, но было и многое другое. Пока младший с интересом рассматривал фрукты и уже разобрался с их сущностью, Мелкорэ в тяжёлом молчании смотрел на огонь перед собой. Ему нравилась такая — мертвая сущность, отчего же того Главный ждал от него другого? Беловласый прильнул к плечу Мелкорэ, случайно упал на колени и так и остался лежать на брате. С интересом заглянул ему в тёмные, как бездна, глаза. — О чём думаешь? — Лучше тебе не знать, — не без ехидства заметил он. — Ну а ты? Уже все фрукты понадкусывал? — Я их не надкусывал. Я слушал их. Они — то, что безвозмездно отдали нам деревья. Мелкорэ перевел взгляд взгляд на фруктовый поднос. Действительно, Манвэ не интересовало испробовать вкус каждого — даже того, что он не пробовал прежде. — Безвозмездно… — усмехнулся Мелкорэ, качая головой. — Мы возместим им эти траты своею смертью. — Чем?.. — Тем, что слышу я в этих лесах. Мелкорэ хотел было оттолкнуть брата на его половину сумиэне, чтобы недокучал беседами, но передумал. Даже после всего тот не смотрел на него со страхом или ненавистью… в отличие от Эру. Это следовало ценить. 3.1 Воздух в шалаше был тяжел, пропитан ядом обоюдной ненависти, обид и борьбы. — Они верят, что ты поведёшь… — голос Главного Шамана сух и рассыпается от досады. Тёмновласый наследник хмуро молчит, пронзительно смотря на Эру, пока руки за спиной борются с верёвками. — Но племя оказалось в ужасном положении из-за тебя, — продолжает он. Замешивает белый порошок в миске. — Тебе лучше закрыть глаза, — звучит со змеиной нежностью. По волосам Тёмного растекся холод, он же сменяется жжением и живым шипением. Больше пугал удушающий запах: нос жгло, как и всё внутри при новых вдохах. Благо, глаза он успел закрыть. Жидкость потекла на спину и начала жечь там, постепенно впитываясь в одежду. — Думаешь, побелею? — выплёвывает Мелкорэ. — Тебе придётся, — шипит Главный. Подносит огонь ближе, и его глаза вспыхивают победой. — Уже лучше… Блестит кинжал. Часть волос безжалостно опадает, оставляя жалкое подобие каре. Так будет проще. Шаман готовит новую кислоту.