Осторожно: может обернуться!

      Быть анимагом в Хогвартсе — это не только почётно, но и крайне удобно. Особенно если ты — декан самого буйного факультета, и тебе нужно незаметно выяснить, кто именно разлил икательный раствор в кубке соревнований по квиддичу. Минерва МакГонагалл обожала свою кошачью форму: мягкие лапы позволяли бесшумно скользить по коврам, а острый слух улавливал шепотки о контрабандных навозных бомбах за три коридора.       Однако у этой медали была и оборотная, весьма пушистая сторона. Гриффиндорцы, при всей их любви к своему декану, обладали одной фатальной чертой: полным отсутствием инстинкта самосохранения, когда дело касалось хорошей шутки.       Всё началось с первого курса. Какой-то сердобольный маглорожденный первогодка, увидев строгую полосатую кошку у входа в Большой зал, решил, что «бедняжка выглядит недокормленной». На следующее утро прямо перед носом у кошки, застывшей в позе египетского сфинкса, появилась мисочка с надписью «Для самой мудрой кисы», наполненная отборным паштетом из лосося.       Минерва, чей кошачий нос невольно дрогнул от соблазнительного аромата, стоически проигнорировала подношение. Но прецедент был создан.       Через неделю масштаб бедствия расширился. Теперь каждый раз, когда полосатая кошка патрулировала коридоры, её ждали «сюрпризы».       — Посмотри, Дин, она идет! — шептал Симус, выглядывая из-за доспехов.       Кошка величественно миновала поворот. На её пути, как бы случайно, лежал матерчатый мышонок, который подозрительно пах сушёной валерианой и кошачьей мятой.       Минерва остановилась. Её хвост совершил одно резкое, раздражённое движение. Внутренняя кошка внутри профессора вопила: «Укуси её! Подбрось в воздух! Это же высший сорт!», но суровая шотландская закалка заставляла её лишь презрительно сузить глаза. Она перешагнула через игрушку с таким видом, будто это была кучка драконьего навоза, и проследовала дальше, высоко подняв голову.       — Не сработало, — вздохнул Рон, выходя из тени. — А Фред клялся, что на эту мяту даже миссис Норрис клюнула.       — Миссис Норрис — обычная кошка, Рональд, — наставительно заметила Гермиона, проходя мимо с охапкой книг. — А профессор МакГонагалл — женщина выдающейся воли. И я бы на вашем месте перестала оставлять в учительской баночки с «Кошачьим лакомством для блестящей шерсти». Это… неуместно.       Но апогей кошачьего безумия наступил в четверг.       Фред и Джордж решили пойти ва-банк. Они разработали операцию под кодовым названием «Красный бантик». Идея была проста до гениальности: кошачьи инстинкты — это рефлекс, а рефлекс, как известно, победить невозможно.       Длинный коридор третьего этажа был пуст, если не считать полосатой кошки, которая медленно направлялась к кабинету директора. Внезапно из-за массивной колонны показался длинный шнурок, на конце которого был привязан ярко-алый шёлковый бантик. Шнурок дёрнулся. Бантик весело подпрыгнул, шурша по каменным плитам пола.       Кошка замерла. Очки-полоски вокруг глаз расширились.       Бантик замер. Затем снова дёрнулся — чуть левее, потом вправо, имитируя полет испуганной бабочки.       Лапа Минервы невольно приподнялась. Зрачки превратились в огромные чёрные озера. Она сделала один осторожный, почти невесомый шаг. Хвост за спиной начал мелко-мелко вибрировать.       «Минерва, ты декан факультета, — напомнил ей здравый смысл. — Тебе семьдесят лет, ты преподаёшь Трансфигурацию!»       «СХВАТИ ЕГО! — заорал инстинкт. — ОН ДВИЖЕТСЯ! ОН ШУРШИТ! ОН ДОЛЖЕН БЫТЬ ПОЙМАН!»       Бантик резко рванул за угол. Кошка, не в силах больше сдерживаться, сорвалась с места. Она пронеслась по коридору метеором, совершила грациозный прыжок и…       В ту же секунду, как её когти должны были вонзиться в шёлк, бантик резко взмыл вверх. Послышалось сдавленное хихиканье.       — Есть! Она прыгнула! — завопил Джордж, выскакивая из засады. — Фред, ты видел этот бросок? Чистые десять баллов Гриффин…       Договорить он не успел.       Воздух в коридоре словно сгустился и задрожал. Через секунду на месте пушистого зверя стояла профессор МакГонагалл. Её мантия была идеально отглажена, пучок на затылке не сдвинулся ни на миллиметр, но в глазах полыхало такое пламя, что доспехи в конце коридора жалобно звякнули.       Она стояла, выпрямившись во весь рост, и медленно поправляла очки. Красный бантик всё ещё болтался на ниточке прямо перед её лицом.       Тишина стала такой густой, что её можно было резать ножом. Фред и Джордж медленно начали бледнеть, осознавая масштаб катастрофы.       — Мистер Уизли… — голос МакГонагалл был тихим, холодным и опасным, как айсберг в Атлантике. — И ещё один мистер Уизли.       — П-профессор, — выдавил Фред, пытаясь незаметно спрятать палочку с привязанным бантиком за спину. — Мы… мы просто… проверяли…       — Проверяли что? — она сделала шаг вперёд, и близнецы синхронно сделали шаг назад. — Мою реакцию? Или предел моего терпения?       — Мы подумали, что кошкам скучно… — пролепетал Джордж.       — Кошкам, возможно, и скучно, — отрезала Минерва. — Но декан вашего факультета крайне занят. Настолько занят, что в ближайший месяц у него не будет времени на проверку ваших отработок, которые вы будете проводить в теплицах профессора Стебль, вычищая горшки из-под прыгающих луковиц.       Она вырвала ниточку с бантиком из рук Фреда, смерила его уничтожающим взглядом и добавила:       — И ещё десять баллов с Гриффиндора. За чрезвычайно низкое качество шёлка. В следующий раз, если решите меня… «завлекать», используйте хотя бы бархат.       Профессор развернулась и величественно удалилась, шурша полами мантии. Близнецы остались стоять посреди коридора, чувствуя себя самыми глупыми волшебниками в истории.       — Слышал? — прошептал Фред через минуту. — Она сказала «в следующий раз использовать бархат».       — Думаешь, это был совет? — с надеждой спросил Джордж.       — Думаю, это была угроза, — вздохнул Фред. — Но, согласись, прыгнула она знатно.

***

      Вторничный полдень в Хогвартсе обычно дышал тишиной — большинство студентов были заперты в душных кабинетах, склонившись над пергаментами. Лишь первокурсники, у которых выдалось «окно» между Историей магии и Травологией, стайками разбрелись по замку.       Софи Миллер, круглолицая первокурсница Гриффиндора с вечно растрепанными косичками, медленно брела по коридору третьего этажа. Она была из тех детей, кто в магловском мире не мог пройти мимо ни одной дворняги, не попытавшись её накормить, а в мире магии её главной страстью стали обитатели замка.       Внезапно её взгляд упал на каменный выступ у высокого стрельчатого окна. Там, в полосе яркого солнечного света, сидела серая полосатая кошка. У неё был удивительно чистый мех и странные отметины вокруг глаз, напоминающие оправу очков. Кошка сидела с таким непоколебимым достоинством, словно охраняла вход в сокровищницу, а не просто грелась на солнышке.       — Ой, — выдохнула Софи, и её глаза заблестели. — Ты посмотри на это чудо!       Кошка едва заметно повела ухом, но не пошевелилась. Софи, стараясь не шуметь подошвами ботинок, подобралась поближе. Она знала, что профессор МакГонагалл умеет превращаться в кошку — об этом шептались все старшекурсники, — но сейчас девочка была слишком очарована пушистым созданием, чтобы мыслить здраво. К тому же, разве суровый декан стала бы просто так сидеть на подоконнике в разгар рабочего дня?       — Привет, красавица, — прошептала Софи, протягивая руку. — Ты чья такая хорошая? Ты потерялась, да?       Кошка окинула девочку долгим, подозрительно осмысленным взглядом жёлтых глаз. В этом взгляде читалось некое предостережение, но Софи, ослеплённая восторгом, его проигнорировала. Она легонько коснулась пальцами мягкой макушки между ушами.       — Какая мягенькая… — Софи не выдержала. Раньше, чем кошка успела среагировать, девочка подхватила её под передние лапы и прижала к себе. — Иди ко мне, маленькая! Кто тут у нас такой пушистый? Кто тут такой сладенький комочек?       Кошка в руках Софи внезапно одеревенела. Она не царапалась и не шипела, но её тело стало тяжёлым и неподатливым, словно мешок с мукой.       — Ой, какая ты серьёзная! — Софи начала активно тискать несчастное животное, зарываясь носом в серую шерсть на загривке. — Ути-пути, какие лапки! Какой мокрый носик! А животик? Можно почесать животик? У тебя такой пушистый, такой мягенький животик, просто прелесть! Да ты просто королева всех кошек!       В этот момент воздух вокруг них словно загустел. Софи почувствовала странную вибрацию, а затем кошка в её руках начала стремительно увеличиваться в размерах. Шерсть превратилась в тяжёлую изумрудную ткань, лапы вытянулись в руки, а кошачья мордочка трансформировалась в строгое лицо с плотно сжатыми губами.       Через секунду Софи обнаружила, что она больше не обнимает кошку. Она обеими руками вцепилась в талию профессора МакГонагалл, а её нос по-прежнему уткнут в район груди декана, где теперь красовалась серебряная брошь в виде шотландского чертополоха.       В коридоре повисла оглушительная, звенящая тишина.       Софи медленно, очень медленно подняла голову. Очки профессора МакГонагалл блеснули в лучах солнца. Шляпа была слегка сдвинута набок — видимо, результат «тисканья», — но во всем остальном Минерва выглядела так, будто готова была прямо сейчас превратить кого-нибудь в наперсток.       — Ой… — пролепетала Софи, её лицо мгновенно стало пунцовым, а руки сами собой разжались. — Профессор МакГонагалл? Это… это вы?       Минерва сделала глубокий вдох, медленно поправила шляпу и сложила руки на груди, глядя на первокурсницу сверху вниз. Её губы дрогнули, словно она выбирала между желанием прочитать длинную лекцию о личном пространстве и необходимостью немедленно вызвать мадам Помфри для проверки нервной системы.       — Мисс Миллер, — голос профессора был сухим, как старый пергамент, но в нём слышались отчетливые стальные нотки. — Я глубоко тронута вашим… энтузиазмом в отношении животного мира Хогвартса.       — Простите, мэм! Я просто… я думала, вы… вы такая милая… — Софи была готова провалиться сквозь каменный пол прямо в подземелья к Снейпу.       — «Милая»? «Сладенький комочек»? — МакГонагалл приподняла одну бровь, и Софи показалось, что из глаз профессора сейчас полетят молнии. — Я полагаю, за время моего пребывания в этом замке меня называли по-разному, но «пушистым животиком» — никогда.       — Я не хотела, честное слово! Вы просто так сидели… на солнышке…       — Мисс Миллер, — перебила её Минерва, и в её взгляде на мгновение мелькнуло что-то, отдаленно напоминающее искру юмора, которая тут же погасла под гнетом дисциплины. — Десять баллов с Гриффиндора. За излишнюю… фамильярность по отношению к преподавательскому составу.       — Да, мэм. Конечно, мэм, — Софи активно закивала, пятясь назад.       — В следующий раз, — добавила МакГонагалл, когда девочка была уже в паре метров, — прежде чем проверять «пушистость» любого встречного животного, обратите внимание на рисунок вокруг глаз. Деканы, мисс Миллер, редко носят ошейники, но всегда сохраняют самообладание. Свободны.       Софи развернулась и припустила по коридору так, будто за ней гнался по меньшей мере трёхголовый Пушок.       Минерва постояла ещё минуту, поправляя воротник мантии и стряхивая с плеча несуществующую пылинку. Она бросила короткий взгляд на окно, где только что грелась на солнце, тяжёло вздохнула и направилась к своему кабинету.       — «Сладенький комочек»… — пробормотала она себе под нос, и её губы всё-таки сложились в едва заметную, призрачную улыбку. — Надо будет рассказать Альбусу. Он не даст мне забыть об этом до конца столетия.       С того дня никто больше не решался подходить к кошкам в замке. Однако поговаривали, что в кабинете МакГонагалл, в самом дальнем ящике стола, Альбус Дамблдор однажды случайно обнаружил маленький, изрядно потрепанный красный бантик. Но, будучи мудрым директором, он просто предложил Минерве лимонную дольку и сделал вид, что ничего не заметил.