Once Upon a Pair of Wheels

Оставалось 5 миль до окончания поездки Шейна с работы, когда его машина встает посреди трассы 136. Поток ругательств вспыхивает внутри его дорогого авто в то же самое время, когда индикаторы двигателя и системы охлаждения начинают мигать. Сейчас середина ноября, а Шейн, возвращавшийся с тренировки, одет совсем не по погоде. На нём была куртка «Метрос», однако от ледяного ветра его спасало кое-что еще. Прошло тридцать пять минут, когда приехал эвакуатор, и еще десять прежде, чем водитель повернулся к Шейну, когда закончил грузить (почти) новую, (почти) надежную машину Шейна в кузов грузовика. - Так что, куда теперь? – непринужденно спросил водитель. Шейн немного испугался и оторвал глаза от телефона (во время поиска в Гугл мигают индикаторы двигателя и температуры 2014 Лэнд Ровер что это значит). Шейн слегка заикается, а его взгляд перемещается между его телефоном и машиной: — У меня, э-э, у меня есть знакомый. В спешке он открывает контакты и пытается найти номер механика, которого посоветовал Хейден, когда он покупал машину. Водитель эвакуатора ритмично постукивает ногой у тротуара. У Шейна постепенно нарастает паника, когда он листает и листает список контактов, пока не находит нужное имя. Машины проносятся мимо по дороге. Шейну оставалось только съехать на обочину прежде, чем машина окончательно заглохла. Шум, давление, да весь этот сценарий формировал панику в голове Шейна. — Нашел! – когда он взглянул на водителя, он встретился с не впечатлённым и нетерпеливым выражением лица, —  Всего в нескольких кварталах отсюда, —  но, когда Шейн назвал имя механика, мужчина лишь усмехнулся. — Это только для Американских марок, — протянул мужчина, как будто это что-то настолько очевидное, что не требует пояснений, и закатил глаза, — твою машину не Америка делала. Шейн замер. Почему это должно быть важно? Разве автомеханики занимаются не… всеми машинами? — Не парься, — вздохнул водитель, — есть у меня знакомый. Шейн запрыгивает в кабину водителя, водитель эвакуатора, кажется, жалеет его. И только тогда, когда он трижды перечитывает имя на бумагах, которые Шейн ему дал, он одаривает его потрясенным взглядом. — Ты Шейн Холландер! — это заняло удивительно много времени у него, чтобы заметить это. К несчастью Шейна, остаток поездки (семнадцать минут и сорок три секунды в агонии) к механику прошёл в личном аду Шейна — бесконечно рассказывая о себе, его сезонной статистике и потрясающей игре — без единого способа выбраться из кабины водителя. Наконец, они прибыли, и Шейн осознает, что ему нечего сказать механику. Уверенные 73% знаний Шейна заняты хоккеем, оставляя немного пространства для других вещей (18% для питания, 6% для хобби, помимо хоккея, и оставшиеся 3% для его отношений). Автомобили никогда не вызывали у него интерес, поэтому он просто выбрал одну из линейки новинок. Как только машина оказывается разгружена, Шейн получает вводные от мужчины и делает глубокий вдох, мысленно повторяя: — Спроси Григория, — сказал ему мужчина, попутно разгружая машину на парковке у станции, — скажи ему, что проблема в двигателе. И скажи, что есть пропуски зажигания, возможно, нужно заменить преобразователь. Шейн уставился на него. — Звучит серьезно. — Так и есть. Ты реально её похерил, мужик, — водитель пожал плечами. Шейн накрывает своё лицо ладонями, сокрушаясь по поводу ситуации, в которую он сам себя загнал, когда механик выходит из гаража. Наступающая осенняя погода заставила Шейна закутаться посильнее в куртку, когда он убрал руки от лица. Механик берёт сигарету в рот, но не зажигает её, пока что. Шейн изучает его внимательно, когда он подходит— Верх голубого комбинезона был расстегнут наполовину и весь в пятнах от машинного масла. Длинные рукава комбинезона завязались на тонкой талии, а черная майка облегала торс механика, словно была нарисована на нем, открывая вид на забитые татуировками накачанные руки. Из-под черной бини вилась копна золотых кудрей, а под ними были острые скулы и пронзительные ореховые глаза. Глаза, которые не отрывались от Шейна, из-за чего время, которое механику требуется, чтобы дойти до него, кажется вечностью. Между улыбающихся губ всё еще сидит сигарета, почти выпавшая прежде, чем её зажгли. — Ты, должно быть, реально похерил эту тачку, раз Дрю привёз её ко мне, — он кивает на Лэнд Ровер, когда начинает говорить. Огромный, но всё ещё понятный русский акцент немедленно привлекает внимание Шейна. Механик запускает руки в карманы и продолжает, — что ты с ней сделал? Что ж… Шейн явно представлял начало этого диалога иначе. Механик обходит машину, рассматривая её внешне. К тому моменту, как он оказывается снова у капота, сигарета уже наполовину скурена. Шейн смотрит, как длинные пальцы вытягивают её изо рта, а розовый язык тут же лизнул место, где она только что была. — Я ничего с ней не делал, — Шейн тут же оборонился. Пусть он и был честен, он понятия не имел что произошло, — я просто ехал домой, она заглохла, лампочки замигали и— Механик прервал его с драматичным веянием руки, дым разносился в разные стороны, когда он жестикулировал. — Какие лампочки? — спросил он, обходя машину и открывая дверь водительского сидения. Шейн ощутил себя странно — этот парень едва поприветствовал его (серьезно, он вообще его не поприветствовал; такой деловой) и приступил к работе немедленно, вторгаясь в собственность Шейна. В этом подходе есть что-то… необычное, что заставляет Шейна чувствовать себя не в своей тарелке. Шейн Холландер не привык к такому небрежному обращению от незнакомца. В груди немного сдавило, щёки покраснели. Было такое ощущение, что эти ореховые глаза, которые не отрываются от Шейна, уже всё о нём знают. Он быстро изучил язык тела Шейна, слова, которые он произнёс, и разом понял всё, что ему необходимо было знать. Когда механик нагнулся под руль, капот машины открылся. Оу. Так вот как открывается капот. Механик снова выжидающе взглянул на Шейна. Он вознёсся поверх открытого капота машины. Сильные мышцы играли под тёмными чернилами, когда он склонился над двигателем и высматривал проблему. — Ау? — он стряхивает пепел с окурка, а потом и вовсе бросает его на землю, притаптывая, — какие лампочки-то мигали? С Шейна хватит — этот парень был чистейшей воды мудаком, и Шейн тратил с ним время попусту. Не проблема найти другого механика, который разбирается в дорогущих британских тачках, в Монреале. Шейн скрестил руки на груди. — Мне нужен Григорий. Механик издал короткий смешок и закатил глаза. — Я его сын. — Водитель сказал— — Дрю, — перебил его мудак-механик. — Дрю, — исправился Шейн, — сказал, чтоб я обратился к Григорию. Механик покосился на него, и снова то странное ощущение закралось под кожу Шейна. Он чувствовал, что его анализируют; взгляд медленно скользил по лицу Шейна вниз, а затем снова поднялся вверх, считывая раздражение в глазах напротив. — Он умер, — выдал механик. Внутри Шейна все сжалось. Незнакомец расслабленно прислонил бедро к бамперу машины Шейна, опираясь на нее, руки скрестил на груди, а в глазах был серьёзный блеск. — Я Илья. Улыбка, которая закралась в уголок губ Ильи, — Шейн её заметил. Она была интригующей, как будто вся эта демонстрация маскулинности была лишь попыткой вывести Шейна на эмоции. Чёрт — этот парень вообще знает, с кем имеет дело?  Он что, издевается над Шейном из-за этого? Это вообще не впечатляет, и Шейн немедленно прекращает разговор. Прежде чем Шейн смог сказать о поведении Ильи, механик снова заговорил — его голова слегка наклонилась в сторону, и та улыбка смягчилась до какой-то… милой. Шейн отвел взгляд. — Теперь я могу починить твою дурацкую британку? Она воняет на всё моё место. Шейн нахмурился, поднимая глаза на него, а потом рассказывает механику — Илье — всё, о чём ему нужно знать. Он показывает Илье панель, где конкретно мигали лампочки. Он собирает все необходимые вещи перед тем, как приедет его Убер. Он возвращается вместе с механиком в лобби станции, отвечая на вопросы по мере собственных сил. И только тогда, когда Шейн передает ключи, их пальцы соприкасаются и немного задерживаются на друг друге, колени Шейна подгибаются. Не из-за шока в этот раз, но из-за чего-то большего. Чего-то тяжёлого — он почувствовал, как его щеки загорелись, пока он смотрел на Илью. Они держали этот взгляд миг, потом еще один, и Илья слабо ухмыльнулся и сделал то, что Шейн нашел совершенно немыслимым. Он подмигнул, сжал ключи Шейна в кулак и положил их в карман комбинезона. Шейн ощущает, как его лицо буквально пылает, когда отворачивается и ждет Убер на парковке.                                                _/\_ Спустя четыре с половиной часа Шейн получает звонок с технической станции («У Розанова», он выучил) по поводу его машины. — Алло? – Шейн отвечает на звонок робко, пытаясь подавить надежду, что на другом конце Илья. Он ощутил себя глупо, будто бы он ждал звонок от своего краша. Последнее, что нужно Шейну, это влюбиться в его чертового механика. — Здравствуйте, — начал голос, и Шейн мысленно дал себе пощечину от предвкушения, которое давало его сердце, когда он узнал голос, — я ищу владельца потрёпанного Лэнд Ровера 14 года на моей роскошной стоянке. Шейн закатил глаза. — Неужели у вас так много посетителей с таким-то отношением? — Конечно, — небрежно ответил Илья, и Шейн подумал, что услышал в его голосе улыбку, — мы единственная станция европейской роскоши в ближайших 12 милях. Здесь была пауза, и Шейн понял, что он сам тоже улыбается, и это должно, блять, прекратиться. — Я звоню по поводу твоей машины, кстати. А не просто, чтоб говна навалить. — О, так вот как это называется? — Шейн засмеялся, — Я думал, что тебе очень нравится раздражать своих клиентов. — Ну, разве что только милых, — заострил Илья в ответ. Комментарий повис в воздухе полсекунды прежде, чем Илья заговорил снова, — похоже, у тебя двигатель троит — там антифриза нет. — Это… плохо? — Шейн провел рукой по волосам. Илья рассмеялся на другом конце провода, и Шейн слышал, как он что-то сказал по-русски другому человеку перед тем, как снова поднести трубку к уху. Звук его смеха, звук другого языка заставило сердце Шейна сделать сальто в груди. — Да, это плохо, — Шейн выругался себе под нос, — ты ведь знаешь, что должен доливать антифриз, да? Шейн снова мысленно себя ударил. — Э-э… нет? Илья снова сказал что-то по-русски, но продолжил. — Что ж, из-за твоей беззаботности, твой двигатель троит и не может охладиться. Это значит, что он перегревается, что приводит к проблемам с запуском двигателя, что приводит машину в состояние дерьма. — Ох, — Шейн проводит рукой по лицу, — насколько дерьмовое состояние? Я смогу забрать ее сегодня? Илья засмеялся громче в этот раз. — Нет, — после чего вздохнул, явно наслаждаясь диалогом с неопытным Шейном, — мне нужно заказать запчасти, доставка пару дней займет и только потом я смогу её починить. Потребуется пару дней, чтоб ты смог ее забрать, — пауза. — Извини, — добавил он и звучал так, будто ему совсем не жаль. Шейну хотелось закричать. Ему срочно надо было звонить в головной офис Метрос и договориться о машине на неделю. Он ненавидел пользоваться услугами авто их команды. Ему придется отменить запланированный ужин с родителями — все внезапно стало кувырком. Это ужасно огорчало, и отсутствие контроля над ситуацией заставляло Шейна начать срываться, но голос Ильи вернулся в динамик — Шейн почувствовал… странное успокоение от мягкости его голоса. — Да, это отстой, — Илья посочувствовал, — это не займет так много времени. Я получу запчасти в течение двух дней и соберу твою машину… — сбоку послышалось чье-то бормотание, а Шейн задумался, когда будет следующая игра, — к пятнице? Если все будет хорошо. Впереди четыре дня до пятницы, но Шейн мог выжить. — По поводу оплаты—, — начал Илья, но Шейн настолько подавлен отсутствием контроля над ситуацией, что последняя вещь, о которой он будет думать, — это счет. — Все в порядке, — отрезал Шейн, — ценник не проблема, просто выстави мне сумму, и я заберу ее, как можно скорее. Тишина. Шейн подумал, что потерял Илью на другом конце провода. Он убрал телефон от уха и увидел, что звонок еще идет. — Алло? — Просто так? — Илья впервые звучал удивленно с тех пор, как Шейн немного узнал его, — Ценник не проблема — это дорогая машина. Ты уверен, что не хочешь узнать насколько? Шейн морщит лоб. Даже если деньги не были проблемой, он знает, что когда услышит это в числах, уровень его стресса возрастет до невозможного. Прямо сейчас Шейн мучится от желания ворваться в тренажерный зал и выпустить весь пар. Однако голос Ильи было приятно слышать. Как ни странно, он успокаивал Шейна. Он так непринужденно шутит и поддразнивает Шейна. Он знаком, словно скрежет льда, но что-то в тоне и акценте Ильи заставляло Шейна чувствовать себя иначе. — Все в порядке, — повторил он, — пожалуйста, держи меня в курсе. Спасибо, эм… — Илья, — и хоть Шейн знал, с кем он говорит по телефону, это был рай для его ушей слышать другой низкий голос, произносящий свое имя, — Розанов. Илья Розанов. — Спасибо, эм, мистер Розанов, — Шейн чувствует жар на щеках к тому моменту, когда сбрасывает трубку. Он бросает телефон на свое бедро и кладет ладони на свое лицо. Его охватывает тепло; он чувствует свое горячее лицо, а живот становится тяжелым и… Он наполовину твердый. Что за— с каких пор самый обычный телефонный звонок о сраном двигателе его машины заводят его? Шейн смотрит на свою промежность и понимает, что ответ так очевиден, как и возбуждение в его штанах. Дело не в машине. Дело в том страстном голосе, который попрощался с ним в последний момент. Шейн проводит рукой по своей длине прежде, чем он успевает подумать об этом. Любая мысль о том, чтобы ворваться в тренажерный зал после звонка, — это шутка для него самого и вселенной. Он откинулся на спинку дивана и развел ноги в стороны; жар от всего тела концентрируется внизу части тела Шейна. Он устал после тренировки (и особенно от морального истощения, которое стало следствием всей этой ситуации), но вспыхивает новая энергия, когда он запускает руку под свои спортивные шорты. Шейн шипит, слегка сжимая себя. Неловким движением он стягивает шорты ниже, и как только он может полноценно погладить свой член, его мозг заполняется фантазиями. Движения ему знакомы, он трогал себя тысячу раз, но картинки перед глазами новые. Шейн плюет в ладонь, позволяет своему разуму потеряться на дороге, которая ведет обратно к станции технического обслуживания. Длинные пальцы. Длинные, бледные пальцы, которые стряхивают пепел на тротуар. Улыбка, привлекшая Шейна, волчья и флиртующая, обвивается вокруг члена Шейна, словно сигаретный дым, идущий клубами. Пальцы, которые обвиваются вокруг пальцев Шейна, подобно тому, как они касались и сжимали руль в машине, когда Шейн наблюдал издалека. Мили чернил, которые вырисовывали картинки на молочно-белой коже. Шейн не может вспомнить конкретные детали, но он помнит, что его застали врасплох со своим неподдельным интересом — мускулистый и покрытый татуировками, в полу расстегнутом комбинезоне и прикрытыми шапкой бини волосами, за которые Шейн так хочет ухватиться. Шейну интересно, есть ли чернила и там, на изгибе спины, когда он выпрямляется, чтобы разглядеть все под разными углами. Что еще он прячет под одеждой? Изгиб его задницы, тоже привлекшей его внимание, когда он наклоняется, чтобы взять новые инструменты — и сами инструменты. Как он нежно обращается с ними, обхватывая корпус каждого нового устройства. Нет ничего сексуального в торцевом ключе, но Шейн думает, что если бы кто-нибудь мог сделать его сексуальным, то это был бы Илья. И снова та улыбка, он поворачивается к Шейну и держит полотенце в его скользких от масла ладонях. Длинные, ловкие пальцы проводят по грязной ткани, чтобы очистить кожу от масла. Ореховые глаза наблюдают за Шейном — они смотрят на него прямо сейчас, как он трогает себя из-за малейшей мысли о руках Ильи на его гребаном диване. Что бы сделал Илья, будь он сейчас здесь? Шейн возвращается к тому рту, улыбающемуся и расслабленному, когда тот втягивает дым из сигареты. Шейн думает о впалых щеках, о губах, обернутых вокруг члена Шейна. О прыгающих кудряшках от покачивания головой, но только после того, как рука Шейна схватится за волосы в кулак и направит движения. О трахе с Ильей в его блядский рот — не было бы остроумного ответа, если бы Шейн засунул член в глотку Ильи. Что бы сказал ему Илья, если бы был здесь прямо сейчас? Русский звучит в ушах Шейна, но он ни черта не понимает, что эти слова значат. Шейн надеется, что ему разрешат кончить, потому что он этого хочет. Он кончает в кулак, а грудь тяжелеет. Сквозь одежду проступает пот, ноги слабо вздрагивают и голова падает на диван. — Блять, — говорит Шейн сам себе. Эхо отражается в большой, пустой гостиной. — Блять! — говорит он громче в пустоту. Он в такой пизде.