8. Поехавшая, или что делает с людьми одержимость
29 марта 2026 г., 14:48
Его пальцы всё ещё леденели от прикосновения к иной реальности, когда привычный скрип шагов на лестнице заставил его сердце упасть в бездну. Не просто страх. Это уже давно приевшийся опыт, что после этого звука будет голос её. Она идёт. И она почувствовала. Почувствовала изменение в воздухе его заточенной комнаты, его дрожь, его... надежду.
— Куда же ты, милый? — её голос, сладкий и вязкий, как сироп, а также слышалось то самое безумие, которое и движило ей. Её слова наполнили подвал, заглушив далёкий гул портала. Шаги приближались, неторопливые, уверенные.
Паника, острая и слепая, сжала ему горло, словно душила его, за его слабость и скованность. Инстинкт кричал: беги, прыгай, что бы там ни было! Но её присутствие было физической силой, тянущей его назад, в знакомый ужас. Он отпрянул от стены, как от огня.
— Хватит! — крик вырвался из него хрипло, неожиданно даже для него самого, что уж говорить о его мучительницы. Голос, который он давно не слышал — свой собственный, полный не мольбы, а сломленной, но живой ярости. — Мне это надоело!
Сабина S замерла в нескольких шагах. В темноте он не видел её лица, но чувствовал её улыбку. Ту самую, кривую, сумасшедшую.
— Надоело? — она рассмеялась, коротко и сухо. — Но мы же только начинаем, солнышко. Любовь не может надоесть.
Он сделал шаг в сторону, к тому месту, где был портал. Она — молниеносно — шагнула наперерез. Её рука легла ему на плечо, и от этого прикосновения по спине пробежали мурашки отвращения и ужаса.
— Ты же никуда не денешься, — прошептала она ему на ухо. Слова звучали ядовито. — Ты слаб. Голоден. Запуган. А у меня... — её голос стал деловитым, — у меня есть нож. Опыт. И сила, которой у тебя даже в мечтах не будет.
Она была права. Он чувствовал, как дрожат его ноги от слабости, как темнеет в глазах от голода. Она же была полна сил — силой его страха, его жизни, которую она высасывала все эти дни. Борьба была бы избиением. Побег — самоубийством.
И в этот момент, когда отчаяние готово было окончательно затопить его, появилась та самая соломинка, за которую хватаются утопающие в страхах и сомнениях люди, сверху, из дома, донёсся новый звук. Не осторожный, а яростный. Топот ног по лестнице. И голос, который он не слышаг целую вечность.
— Эй, дура ёбнутая, есть разговор!
Толия S. Она ворвалась в подвал, сметая с пути хлам, её дыхание было учащённым от бега и гнева. Она остановилась, окидывая взглядом сцену: его, прижатого к стене, её, стоящую между ним и его шансом на спасение.
Сабина медленно обернулась, не убирая руки с его плеча.
— Ты меня называешь совсем не по имени~~ — пропела она, и в её тоне была игра, но глаза, наконец-то попавшие в полосу света, были пусты и опасны, но не для той, кто решилась ей вдруг помешать.
— Плевала я на твоё имя! — Толия выпрямилась, её кулаки были сжаты. В её голосе не было страха. Был холодный, кристальный гнев, копившийся годами. — Ты забила девушку до смерти, а её парня держишь в заложниках! Ты ненормальная! Для меня у тебя нету имени.
Сабина на секунду замерла, её бровь дрогнула. Не от раскаяния, а от раздражения, что кто-то осмелился нарушить её игру, назвать вещи своими именами.
— И что?? — выкрикнула она, и её голос впервые сорвался на визгливую ноту. — Ты хочешь к нему присоединиться?~
Это была не ревность. Это было оскорбление. Предположение, что кто-то может хотеть того, что она считала своей уже давно испорченной и развратной игрой.
Толия не двинулась с места. Её взгляд был тяжёлым и твёрдым, как сталь.
— Это бесполезно. Я на тебя вот-вот смирительную рубашку надену, — сказала она тихо, но так, что каждое слово прозвучало как обещание. — Или что похуже. Твоим играм конец.
В подвале повисло напряжение, густое, как туман осенью. Три силы: безумие, отчаявшаяся надежда и праведный гнев. И где-то рядом, в стене, тихо пела щель в другой мир, обещая и угрожая одновременно.
