Абрикосы и персики

От Шейна пахло абрикосами. Или персиками — Илья не был уверен. Он хотел было прижаться носом к его шее, чтобы распознать аромат получше и заодно сообразить, одеколон это или какой-нибудь особый канадский гель для душа, как Шейн вдруг отстранился. — Что? Прохладная сухая ладонь легла ему на лоб, и это было даже приятно. — У тебя температура. Илья перехватил ладонь Шейна и с игривой улыбкой несколько раз поцеловал костяшки пальцев. — Ничего подобного. — Я серьезно. Шейн выглядел обеспокоенным. Таким Илья его видел один-единственный раз, когда они были в Сочи. Илья не очень любил вспоминать то, что произошло в Сочи. — Не сахарный, не растаю. — Шейн вопросительно поднял брови. — Поговорка такая. Ничего со мной не случится. Шейн схватил Илью за запястье и на удивление уверенно потянул его в спальню. Илья знал, что улыбка на его губах была абсолютно дурацкой, но ничего не мог с собой поделать. — Люблю, когда ты проявляешь инициативу, Холландер. Шейн уложил Илью, не сняв с него даже футболки, а потом накрыл одеялом и присел рядом на самый краешек кровати. — У тебя жар, — терпеливо пояснил Шейн. — Я не планирую заниматься сексом с человеком, который вот-вот свалится с ног. — Не свалюсь, — упрямо ответил Илья. Шейн только глубоко вздохнул. Он протянул руку и убрал со лба Ильи прядь волос. — Где у тебя лекарства лежат? Илья сдался. — Кухня, второй ящик справа от холодильника. — Спасибо, — Шейн впервые за всю их встречу улыбнулся и, наклонившись, коротко поцеловал его в лоб. И вот Илья лежал на кровати, смотрел в потолок и старался не думать о том, насколько слабым, наверное, он сейчас выглядел со стороны. По телу медленно разливались волны колючего озноба. Илья ненавидел это чувство. Он не заметил момента, когда Шейн вернулся в спальню. — Я скучал, — Илья продолжал улыбаться. — Тебя так долго не было... — Чай заваривал. — Шейн поставил кружку с надписью «Лучшему игроку этой долбаной команды» на прикроватный столик. — А еще я нашел жаропонижающие. Пожалуйста, выпей. Илья оказался опасно близок к тому, чтобы признаться: «Из твоих рук я готов принять даже яд», но вовремя прикусил язык. Таблетку, впрочем, он все-таки выпил. Как только Илья перестал изображать стойкого оловянного солдатика болезнь быстро взяла свое, и мир стал походить больше на сон при горячке, чем на реальность. Илья не знал, сколько прошло времени. — Мне надо идти, — самым извиняющимся тоном из возможных сказал Шейн. Его приятно прохладные пальцы теперь гладили Илью по щеке, и он невольно потянулся за этим прикосновением, разве что вслух не умоляя не останавливаться. — Позвони кому-нибудь. — А? — Тебе не стоит оставаться одному, вдруг что-нибудь пойдет не так, и... — Тогда оставайся. Ему очень хотелось сказать это по-английски, но не хватило смелости даже теперь. Особенно теперь. — Я не знаю, что это значит, — виновато ответил Шейн. — Ничего. Все в порядке. Я буду в порядке. Я... напишу подруге. Сейчас... — Илья написал короткое сообщение Светлане на английском и нажал кнопку «Отправить». — Видишь? — Вижу. Была в этом слове какая-то странная нотка. Почти обида. Почти ревность. Светлана ответила быстро. Ее «Скоро буду» Илья перевел, но «идиот» решил оставить за скобками. Трудности перевода и все такое. — Прости, что сегодня без секса, — он снова улыбнулся. — Обещаю, что в следующий раз... — Ничего страшного, — Шейн сделал странную паузу и добавил чуть тише: — Чего-нибудь хочешь? — Абрикосов, — пробормотал Илья. Кажется, таблетки уже начинали действовать, и его клонило в сон. — Или персиков. На самом деле он хотел сказать «тебя», но так, наверное, было даже лучше. Шейн ничего не ответил, только опять поцеловал Илью в лоб и растворился в полутьме квартиры, как будто был лишь призраком, мороком или просто самообманом. — Поправляйся, — сказал морок на прощанье. Утром Светлана обнаружила у двери небольшой сверток, в котором лежали абрикосы и несколько персиков.