Coded

Взрослая жизнь для Нила началась буднично. Он просто дождался совершеннолетия, закинул в рюкзак ноутбук, пару сменных футболок и всё необходимое, после чего спокойно покинул семейное гнёздышко. Переезд в Калифорнию был частью его долгосрочного плана. Он заранее выбрал факультет информационных технологий, снял крошечную студию на окраине и методично начал обустраиваться. В его квартире из мебели были только матрас и рабочий стол. Нила это вполне устраивало — здесь не было ничего лишнего, только он и его код. Он планировал тихо отучиться, получить диплом и найти стабильную работу. И если Нил пришел сюда за билетом в успешную жизнь, то Эндрю, казалось, пришел исключительно для того, чтобы эту жизнь ему подпортить. К середине первого курса Нил понял, что Эндрю Миньярд — это неизбежное зло. Он постоянно терся рядом, когда Нил засиживался в компьютерном классе. Когда Нил тупил над простым кодом – Эндрю подходил сзади, нависал над столом, зажимая Нила между собой и монитором, находя косяки. Запаха табака было достаточно, чтобы Нил напрягся. — Ошибка на тридцать четвертой строке, Джостен — голос Эндрю был ровным, без эмоций. Нил замер, чувствуя кожей его дыхание. — Я сам разберусь. Отойди, ты мешаешь. Эндрю медленно убрал руку со стола, прежде чем Нил успел дернуться. Он ценил личное пространство — и свое, и чужое, — но любил проверять чужие границы на прочность. — Твой код — мусор. Почему просто не попросишь помочь? — Мне нравится, когда я один, — огрызнулся Нил. — Ложь. Если бы ты хотел быть один, ты бы выбрал другой кабинет, — Эндрю едва заметно улыбнулся. Нила накрыло. Он резко развернулся, стул с грохотом отлетел к соседнему столу. — Тебе весело? Считаешь себя самым умным? Нил замахнулся, но Эндрю просто качнулся в сторону. Кулак Нила с глухим стуком впечатался в пластиковую перегородку. Боль прошила руку до локтя. — Не советую, — спокойно сказал Эндрю, даже не вынув рук из карманов. — Я могу ответить. Тебе не понравится. И так каждый раз...

***

Второй курс прошел в режиме холодной войны. Они не разговаривали, если не считать язвительных комментариев Эндрю на парах. На зачете по дискретной математике Нил стоял у доски. Задача не сходилась, мел крошился в пальцах. Преподаватель уже собирался отправить его на пересдачу, когда подал голос Эндрю с задней парты. — Переменную «Z» потерял, Джостен. На второй строчке сверху. Смотреть больно. Нил швырнул мел обратно. — Заткнись, Миньярд. Без тебя знаю. — Видимо, нет, раз стоишь и тупишь, — Эндрю откинулся на спинку стула, глядя на него с тем же невозмутимым видом. Нил дописал решение, сдал работу и, проходя мимо парты Эндрю, прошипел: — Еще раз встрянешь — я тебе этот мел в глотку засуну. Эндрю только приподнял бровь. – Какая благодарность. Не за что, камикадзе.

***

На третьем курсе случилась драка. В коридоре после экзамена, который Нил завалил, а Эндрю сдал на автомате. — Как там пересдача, Джостен? — бросил Эндрю, проходя мимо. Нил не выдержал. Он развернулся и толкнул Эндрю в плечо, впечатывая его в стену. — Какого хрена тебе от меня надо? Тебе реально нечем заняться, кроме как следить за мной постоянно? Эндрю не сопротивлялся, просто смотрел в упор. — Мне скучно. А ты — единственное, что тут хоть немного веселит. Нил замахнулся снова, на этот раз попал — вскользь по скуле. Эндрю тут же ответил коротким ударом под дых. Нил согнулся, хватая ртом воздух. — Ошибка, — отрезал Эндрю, поправляя воротник. – Неудачник.

***

Весь четвертый курс они не обменялись ни словом. В аудиториях садились в разных концах. Если сталкивались в дверях — проходили мимо, даже не глядя друг на друга. На выпускном Нил видел Эндрю издалека. Тот стоял со стаканом напитка, в стороне от всех, и смотрел куда-то в окно. Нил не подошел. Не за чем было. Он думал, что на этом всё.

***

Нил закинул рюкзак в машину и уехал из города. Следующие три года всё шло как по маслу. Нил устроился в крупную компанию в Сан-Франциско. Сначала джуном, потом быстро вырос до ведущего разработчика. Он купил себе нормальную кровать, сменил старый стол на дорогой, дубовый, и завел привычку пить хороший кофе по утрам. Жизнь стала именно такой, какой он её планировал: предсказуемой, сытой и одинокой. А потом всё рассыпалось. Рынок начало лихорадить. Сначала в компании «оптимизировали» отдел маркетинга, потом добрались до разработки. Нил попал в список на сокращение одним из первых — его проект закрыли, а платить за просто так никто не собирался. Всё произошло слишком быстро. Сбережения, которые он откладывал на покупку своего жилья, ушли на оплату аренды и медицинскую страховку. Машина сломалась в самый неподходящий момент — ремонт стоил больше, чем она сама. Через полгода Нил стоял на улице, чувствуя себя так же, как в восемнадцать. Только теперь рюкзак был тяжелее, а надежд — меньше. Вечер был паршивым. Ноябрьский дождь в Калифорнии — это не романтика, а ледяной душ, который пропитывает одежду за три минуты. Нил шел по улице, глядя себе под ноги. Ботинки хлюпали, шелковая рубашка, которую он надел на очередное провальное собеседование, липла к телу. В голове крутились только цифры: остаток на карте, цена хостела, стоимость одного обеда. Математика не сходилась. Стабильность, за которую он так держался, оказалась карточным домиком. – Три года работы, — думал Нил, вытирая воду с лица. — Три года я пытался быть нормальным. И вот я снова никто. Плохие мысли лезли в голову сами собой. Он устал. Устал бороться за право просто существовать в этом городе. Когда в кармане завибрировал телефон с уведомлением от агентства, в которое он обратился от безысходности неделю назад, Нил даже не сомневался. — Есть клиент на вечер. Оплата сразу. Пятый кабинет в отеле «Мэриотт», — голос администратора был сухим.

***

— Твою мать. Как я докатился до этого? — прошептал Нил, заходя в здание отеля. Он оставлял за собой мокрые следы на дорогом ковре, но ему было уже плевать на приличия. В номере его ждал комплект одежды от агентства: тонкие черные брюки и белая рубашка, которая казалась слишком накрахмаленной. Нил быстро переоделся, стараясь не смотреть на свое отражение в зеркале. Ему хотелось просто закрыть глаза и переждать этот вечер, как плохой сон. Он сел на край широкого кожаного кресла, сложил руки домиком, закрывая ими почти всё лицо, кроме глаз. Так было спокойнее. Словно если он не видит мир целиком, то и мир не видит его позора. Дверь номера открылась без стука. Нил напрягся, чувствуя, как сердце начинает отбивать чечетку об ребра. Послышались уверенные шаги, а затем — знакомый до боли щелчок зажигалки. Нил замер. В нос ударил запах дорогого табака и мяты. Тот самый запах, который преследовал его все четыре года учебы. — Ну надо же, — раздался ровный, чуть хрипловатый голос. Нил медленно опустил руки, чувствуя, как лицо заливает густая, обжигающая краска. Он не просто покраснел — он чувствовал себя так, будто его выставили голым на центральной площади. Перед ним стоял Эндрю. В идеально сидящем черном пальто, с растрепанными от ветра светлыми волосами. Он смотрел на Нила, и в его глазах медленно разгоралось что-то, чего Нил не видел раньше. Эндрю замер на секунду, а потом плечи его затряслись в беззвучном смехе, который перешел в негромкое, почти издевательское хихиканье. — Какая встреча, Нил, — выдохнул он, убирая зажигалку в карман. — Давно не виделись. — Блять, Эндрю, — Нил снова закрыл лицо ладонями, мечтая провалиться сквозь этот дорогой паркет прямо в ад. — Только не ты. Кто угодно, но не ты. Нил выглянул сквозь пальцы. Эндрю не выглядел злым. Он выглядел так, будто только что выиграл в лотерею, в которой даже не участвовал. — Какими судьбами, Джостен? — Эндрю подошел ближе, останавливаясь в паре шагов. Он не спешил, наслаждаясь моментом. — Кажется, твоя успешная жизнь выдала ужасно смешную ошибку. И кто бы мог подумать, что исправлять её снова придется со мной? Нил почувствовал, как краска заливает не только щеки, но и шею. Он сидел в этой дурацкой накрахмаленной рубашке, чувствуя себя полным лохом. — Заткнись, Эндрю, — выдавил Нил, не опуская рук. — Просто... просто разворачивайся и уходи. Попроси агентство прислать кого-то другого. Скажи, что я тебе не понравился. Это же правда, так? Эндрю не ушел. Вместо этого он медленно обошел кресло и оказался позади. Нил напрягся, кожей чувствуя его присутствие. Эндрю положил ладонь ему на затылок, пальцы зарылись в рыжие волосы, а большой палец лег на скулу. Он заставил Нила слегка откинуться назад. — Успокойся, камикадзе, — выдохнул Эндрю прямо ему в макушку. Нил закрыл глаза, пытаясь выровнять дыхание. Тепло руки Эндрю и знакомый запах табака подействовали странно: паника начала отступать, сменяясь тупым смирением. Он медленно опустил руки и выдохнул, чувствуя, как обмякли плечи. — Ладно, — тихо сказал Нил, глядя в потолок. — Раз уж ты здесь... и раз ты уже заплатил. Я должен работать. Давай закончим с этим. Что мне делать? Эндрю замер. Его пальцы на шее Нила на мгновение сжались чуть сильнее, а потом он резко отпустил его и обошел кресло, становясь напротив. Лицо Миньярда снова стало непроницаемым, а смешинки в глазах сменились чем-то тяжелым и темным. — Работать? — переспросил Эндрю, и в его голосе проскользнула ледяная сталь. — Ты действительно считаешь, что я хочу видеть, как ты ломаешь себя, чтобы со мной переспать? Нил нахмурился, не понимая перемены в его тоне. — Ты невыносим, Джостен, — Эндрю сделал шаг вперед, вторгаясь в его пространство так же бесцеремонно, как в студенческие годы. — Я ненавидел тебя с первой минуты нашего знакомства. Ненавидел твой голос, когда ты огрызался. Ненавидел твои глаза. Ненавидел эти твои идиотские волосы и лицо, которое вечно маячило перед глазами. Я ненавидел всё это до безумия. Каждую секунду в течение четырех лет. Нил смотрел на него. В груди что-то болезненно екнуло. — То есть, ты хочешь сказать, что я тебе нравлюсь? — тихо спросил он, глядя прямо в золотисто-карие глаза. Эндрю дернул углом рта, и это не было похоже на улыбку. — Я сказал, что ненавижу тебя. — Нравлюсь... — упрямо повторил Нил, чувствуя, как по губам ползет слабая, нервная усмешка. — Ненавижу, — отрезал Эндрю, но не отстранился. Напротив, он наклонился еще ближе, так что их дыхание смешалось. — И я не собираюсь заставлять тебя делать что-то через силу. Ты не вещь, Нил. Даже если ты сам в это веришь. Нил сглотнул, чувствуя, как расстояние между ними сокращается. Он, не шевелясь, и буквально впивался взглядом в глаза Эндрю. В этом золотисто-карем омуте сейчас не было издевки — там застыло что-то тяжелое, невысказанное, копившееся годами под слоями цинизма и ледяного безразличия. Расстояние между ними сократилось до того предела, когда воздух начинает вибрировать. Нил чувствовал жар, исходящий от Эндрю, и этот родной запах табака и мяты, который три года был лишь призрачным воспоминанием, теперь заполнял всю комнату. В голове у Нила наступила странная, звенящая тишина. Все его планы на «успешную жизнь» — всё перестало иметь значение. Остался только Эндрю. Тот самый человек, который портил ему жизнь четыре года подряд, и который, как оказалось, был единственным, кто по-настоящему её видел. Нил сглотнул, чувствуя, как внутри что-то окончательно обрывается. Страх исчез, оставив место гулкой, лихорадочной решимости. Он медленно поднял руку и коснулся пальцами щеки Эндрю. Кожа была горячей, чуть шершавой. Эндрю не отстранился, только его зрачки расширились, поглощая радужку. Нил смотрел на его губы, в Эндрю – в ответ бесконечно долго, словно пытался вернуться в реальность. — Да, Джостен, — выдохнул он. И Нил, впился губами в Эндрю. Это не было похоже на поцелуй из фильма. Эндрю перехватил инициативу и целовал его так, словно хотел вернуть утерянное время. Его руки, сильные и уверенные, притянули Нила ближе, и когда они вместе рухнули на широкую кровать отеля, реальность номера окончательно растворилась. Для Нила время перестало существовать. Каждое новое касание Эндрю — к плечу, к ребрам, к бедрам — вызывало в памяти ослепительные вспышки из их общего прошлого. Прошлого, которое Нил, как оказалось, совершенно не умел читать. Когда Эндрю зубами потянул узел его дурацкого галстука и начал расстегивать пуговицы рубашки, Нила отбросило в первый курс. Тот самый вечер в компьютерном классе. Эндрю тогда навис над ним точно так же, загораживая свет. Нил вспомнил, как тогда у него перехватило дыхание от этого давления, от того, как уверенно Эндрю занял всё его пространство. Нил думал, что это была угроза, демонстрация силы. Но сейчас, чувствуя, как горячие ладони Эндрю ласкают его живот, он вдруг понял: это была не агрессия. Эндрю тогда просто не знал, как еще быть рядом. Он создавал этот кокон из своего присутствия, чтобы Нил, вечно дерганый и затравленный, хоть на мгновение почувствовал опору за спиной. Эндрю стянул с него рубашку, и его губы коснулись плеча Нила — мягко, почти невесомо. Нил выгнулся, зарываясь пальцами в светлые волосы Миньярда. Перед глазами всплыл второй курс. Тот зачет у доски. Нил вспомнил, как мел крошился в его пальцах, как он стоял, парализованный собственной ошибкой, и как голос Эндрю с задней парты — скучающий и резкий — вытащил его из ступора. «Переменную потерял, Джостен». Нил тогда взбесился, он видел в этом только желание унизить его перед всеми. И только сейчас, когда Эндрю медленно вел языком по его ключице, Нил осознал: Эндрю пытался помочь ему. Он не мог позволить Нилу провалиться. Это была его форма нежности — грубая, завернутая в колючую проволоку сарказма, но самая искренняя, на которую он был способен. — Ненавижу тебя, — прохрипел Эндрю в изгиб его шеи, и его зубы слегка прикусили кожу. Нил всхлипнул, обхватывая Эндрю ногами, притягивая его так плотно, чтобы между ними не осталось лишнего пространства. — Процент ненависти вырос? Эндрю отвлекся на секунду, глядя в глаза Нила. – На все сто. Когда Эндрю переплел свои пальцы с пальцами Нила, прижимая его руки к подушке, в памяти вспыхнул третий курс. Та драка в коридоре. Нил вспомнил ярость в глазах Эндрю и тот удар под дых, от которого потемнело в глазах. Он вспомнил, как Эндрю тогда поправлял его воротник, и его руки дрожали. Нил тогда не понял, почему. А теперь, чувствуя, как Эндрю входит в него — медленно, давая привыкнуть, — Нил осознал: Эндрю тогда бил его, чтобы выстроить стену, потому что Нил со своим упрямством и своей «правильной жизнью» проламывал все его принципы. Эндрю боялся «этого». Это было сладко и невыносимо одновременно. Нил плавился под ним, чувствуя. Эндрю не отводил взгляда. Его глаза, обычно холодные, сейчас пылали таким концентрированным обожанием, что Нилу хотелось зажмуриться. Но он не закрывал глаз. Он хотел видеть всё. Он вспомнил их четвертый курс. Глухую тишину, которая звенела между ними в аудиториях. Нил вспомнил, как часто он ловил на себе взгляд Эндрю, когда думал, что тот не смотрит. Миньярд всегда был на периферии. Даже на выпускном... Нил вспомнил фигуру Эндрю у окна. Тот не подошел, не сказал ни слова. Нил думал, что Эндрю просто плевать, что он рад наконец-то избавиться от «неудачника Джостена». Но сейчас, когда Эндрю со стоном уткнулся в его плечо, а его движения стали рваными и отчаянными, Нил понял правду. Эндрю тогда отпустил его, потому что Нил так сильно хотел этой своей «успешной жизни». Эндрю не хотел быть тем, кто утянет его назад. Он стоял у того окна и смотрел, как Нил уезжает, вероятно, умирая внутри от этого добровольного одиночества. — Не думал, что ты вернешься, — прошептал Эндрю. Ритм ускорился, становясь невыносимо острым. Нил чувствовал каждое касание Эндрю как электрический разряд. Вся та «холодная война» в универе, все те мелкие стычки и крупные ссоры — всё это было лишь прелюдией к этой минуте. Эндрю всегда заботился о нем. В своей извращенной, жесткой манере. Он был тем, кто находил его ошибки в коде, чтобы Нил стал лучше. Он был тем, кто подсказывал решения, когда Нил заходил в тупик. Он был тем, кто ударил его, чтобы Нил не увидел, как сильно он в нем нуждается. – И все же я вернулся, - усмехнулся Нил. Нил вцепился в плечи Эндрю. Мир взорвался миллионом искр и медленно начал остывать. Они лежали в тишине, сплетенные руками и ногами. Эндрю не отстранился, он остался лежать на Ниле, придавливая его к матрасу своим телом. Нил чувствовал, как бешено бьется сердце Эндрю о его собственную грудную клетку. Ритм постепенно выравнивался. Эндрю медленно перебирал рыжие пряди Нила, которые прилипли к его влажному лбу. — Ты — катастрофа, Нил, — тихо произнес он. Нил улыбнулся, прикрыв глаза. Впервые за долгое время ему было хорошо. Эндрю едва заметно фыркнул, и Нил почувствовал, как его губы коснулись его виска в мимолетном, почти случайном жесте. — Ненавижу тебя до безумия. — Я знаю, — выдохнул Нил, засыпая в его руках. — Я тебя тоже.