Все умрут, а я останусь

-Debes tirar más fotos de cuando te tuve… - Тёплые зелёные глаза смотрят в другие глаза. Семилетняя девочка с яркими красными волосами сдерживает слёзы, стоя напротив тёплого заката Америки. Рыжее солнце плавно смещалось за горизонт, погружая Сан-Хуан в легкую прохладу. -Sabes, yo no tengo familia en Rusia… pero estoy bien. Tengo vosotros, - девочка смеётся со слезами на глазах и бросается в родные руки бабушки и дедушки. Уже завтра вечером она начнет обучение в Колдовстворце, снова улетит в Россию, и неизвестно, когда еще вернется в жаркое Пуэрто-Рико, в дом, где ей всегда рады, где у нее есть семья. -Qué ahora son, mi corazón? - Донья со слезами на глазах берет девочку за плечи и сдерживает слёзы, не желая показать внучке слабость. -Es fuerte. -Дон и Донья целуют девочку в обе щеки и разворачивают в сторону портала. --- Холодный ветер жалил нежные щеки жестким воздухом, треская кожу. Тёплый тулуп не совсем помогал, а шапка-ушанка совсем не хотела сидеть ровно на голове, сползая на глаза. Рядом стояло с сотню таких же семилеток в ряд, в тёплых тулупах, с ледяным взглядом в бесконечность. Саша видела таких: эти люди говорили либо про Вьетнам, либо про погоду. Странные, конечно. Она подняла глаза, смотря снизу вверх на появившегося мужчину с сигаретой в зубах, в таком же тулупе, только более плотном. Он был грузный, высокий, со шрамами на лице и злой, как сто чертей. -Борис Вольфович, -голос его был устрашающий, по крайней мере маленькой Саше он показался страшнее, чем голос взбесившегося деда, - Мамы и папы больше рядом не будет. Тут есть несколько правил. Первое: никогда не предавать академию. Второе: никогда не предавать академию. И третье, - он окинул их взглядом, - не нарушать закон СССР. Надеюсь, всем понятно. Борис Вольфович нахмурил массивные брови и повел плечами, дав команду развернуться вправо и шагом марш идти в неизвестном направлении. Когда около сотни детей шли по снежной тайге, мир, казалось, замер. Вокруг не было ничего, кроме снега и неба, которое почти сливалось с белым ковром земли. Ветер безбожно бил в лицо, но нельзя было отклоняться. Маленькая Саша вспоминала солнечный Сан-Хуан, удерживая слёзы, не давая щипку раздаться в переносице. -Стоп! - раздался голос Бориса Вольфовича, - Это территория школы. Она засекречена, поэтому вы ее не видите. Он махнул рукой в пустоту, опускаясь на одно колено и повторяя три раза: -Я тут не враг и не хозяин, я гость на земле советской. Дети ахнули. Перед ними открылся огромный замок, похожий на сказку и кошмар одновременно. Черты романтизма уходили дальше по территории, а в начале замок был готический, устрашающий. Ветер успокоился, всё зацвело. Саша пригнулась, увидев стрелу, летающую над головой, а когда обернулась, какой-то парень отсалютовал ей, извиняясь, и убежал. Трава была зеленая, сильно контрастируя с тайгой прежде. Деревья были огромные, тысячи растений и кустов с волшебными свойствами. Над башнями замка летали драконы, метлы, ступы. Саша и ее группа прошли дальше, и внимательная девочка подметила, что каждая башня означала что-то. Например, одна башня была в плюще и разных растениях, которые обволакивали ее, другая башня улетала далеко в небо, вокруг нее летали маленькие макеты солнц и звезд, а радуга петлей оборачивалась вокруг наконечника. Это место было прекрасно, словно создано Богом. Дети крутили головами, разрываясь от любопытства, а от острого глаза Саши не укрылась усмешка, пущенная Борисом Вольфовичем как реакция на жесткий восторг. --- Лас-Альмой, Мексика, 1974. -БЫСТРО!-голос полковника бил по вискам, когда пять человек выпрыгивали из вертолета, даже не дав ему толком приземлиться. -ЖИВО, ЖИВО! ЧЕГО ВЫ КАК ДОХЛЫЕ МУХИ?! Лёша, Дима, Лиза , Вера, Саша. Всем по 15 лет, в военной форме, балаклавах, с автоматами за спиной и палочками, привязанными к пальцам. Выдвигались на встречу с лучшими аврорами континента. Сердце Саши колотилось где-то в горле. Взрыв. Кровь.. Она мотнула головой, прогоняя картинку. Не сейчас.  Через минуту все пятеро стояли в шеренгу перед двумя людьми. Это было, блять, гениальным решением - приставить их к английским аврорам. - Интересно. Это у тебя волосы типа в цвет флага? - грузный мужчина с одним глазом и откусанным носом подошел к Саше. Его магический глаз бешено вращался, пока здоровый сверлил девчонку с прищуром. Саша напряглась. Магический глаз. Везде. Везде видит. Как в Колдовстворце. Как на ринге. Как тогда. Она заставила себя не дергаться, не оглядываться в поисках выхода. В горле пересохло. -Нет, сэр, -она выдержала взгляд, - просто нравится. -Смешно слышать от выходца из Советского Союза. -Грюм хмыкнул, но в голосе не было и намёка на веселье. -Я наполовину пуэрто-риканка. -Латинка, значит. Двусторонняя. -Он отошел, бросив через плечо: - Поглядим, как ты запоешь, когда начнется настоящая мясорубка. Июль. -Блядь! -засада. Взрыв разорвал тишину. Красная вспышка. Земля уходит из-под ног. Лёша падает. Саша вытаскивала Лёху из завалов, не желая оставлять его, несмотря на угрозу собственной жизни. Руки тряслись. В ушах звенело так, что она не слышала собственного дыхания. Только сердце. Только этот гребанный стук, как тогда, на ринге, когда нож вошел в висок. -Не смей умирать! Это бред! -она хлопала его по щекам, но понимала, что он уже ничего не слышит. Его глаза смотрели в никуда. Как у Ани.  Он просто умер. Ни мудрых слов, ничего. Только полный ужас. Еще один. Еще один труп. Из-за меня. Я не успела. Я всегда не успеваю. Саша развернулась, увидев взрыв за спиной, бросила тело, не желая играть в героя, и бросилась вперед, отбивая атаки. Бежать. Бежать. Бежать. Не думать. Не смотреть. Не вспоминать. -Qué voy hacer? -Саша неслась как сумасшедшая, уворачиваясь от пуль и выстрелов заклинаний. Было страшно. Ей казалось, что она сейчас сдохнет, если не произойдёт чуда. Лёша умер, близняшки черт знает где, Диму оставили в штабе, и возможно, она могла вернуться одна. Одна. Как всегда. Все умирают, а я живу. Она оглянулась по незнакомой улице, видя, как на нее идет мексиканец, закричала: -Soy de México, tío! -и он, подумав, принял ее за свою. Чистая удача на стороне Сани была сегодня. Она снова оглянулась, наблюдая лишь руины и мертвые тела. Столько трупов. Все сдохли. Все, кроме меня.  Она решила бежать, как сраный Форрест Гамп, чтобы просто оказаться в штабе, с теми сведениями, с которыми она оказалась на руках о картеле. *** Все сдохли на той операции. Саша сидела полумертвая, с новыми шрамами, с пулей в ноге на полевой операции. Она не чувствовала боли. Вообще ничего не чувствовала. Только пустоту. И где-то глубоко -ровный, ледяной голос: Ты убила её. Ты убила Лизу.Ты бросила Лёху. Ты не спасла никого. Ты палач. Рядом сидел Грюм, тот самый аврор, который спрашивал о волосах. Он молча крутил свою флягу, поглядывая на неё своим нормальным глазом. Магический тем временем уставился куда-то в потолок, будто видел там притаившегося врага. Саша смотрела в одну точку на полу. Кровь. Взрыв. Лизин крик. Нож. Леха. Пустой взгляд. -Жизнь такая всегда, или только когда ты ребёнок? -голос у неё был чужой, хриплый, безжизненный. Она даже не узнала его. Она вообще себя не узнавала последние часы. Грюм усмехнулся, и эта усмешка сделала его изуродованное лицо ещё более жутким. -Всегда, -отрезал он. -И прекрати ныть. Будешь реветь -сожрут на первом же задании. Ты не ребёнок. Ты - солдат. Солдаты не задают тупых философских вопросов, они делают работу. -Я не солдат, -вырвалось у неё глухо. -Я палач Грюм на мгновение замер. Его магический глаз резко повернулся к ней, впиваясь в лицо. — ПОСТОЯННАЯ БДИТЕЛЬНОСТЬ, СОЛДАТОВА! — рявкнул он так, что она вздрогнула всем телом. — Ты думаешь, ты первая, кто устроил себе жалостливый концерт? Я таких, как ты, сотни видел. Кто ныл - сдох. Кто брал себя в руки - выжил. Он наклонился ближе, и его единственный глаз сузился. -И убери свой тупорылый акцент. Звучишь как доярка, которую переехала повозка. Говори чётко, по-военному. Или тебе в штабе бумажки перебирать нравится больше, чем воевать? Воевать. Саша сжала челюсть так, что заныли зубы. Вера тоже хотела воевать.  хотела жить. -Я не хочу воевать, — прошептала она,- Я хочу, чтобы они… - Голос оборвался. Не важно блять, - хочу, чтобы они лишились жизни не зря, - Саша всегда была злющая, как что чертей. И сейчас эта злость и обида ей как раз пригодились. Грюм посмотрел на неё долгим, тяжелым взглядом. Потом его единственный глаз чуть смягчился. Совсем чуть-чуть. На долю секунды. -Вот это правильный взгляд, - проворчал он, поднимаясь. - Ненависть -хороший двигатель. Если, конечно, не дать ей сожрать тебя заживо. Ты их не вернешь. Никого. Заруби это себе на носу, девчонка. Но ты можешь сделать так, чтобы они сдохли не зря. А теперь вставай. Нечего рассиживаться. У нас тут не санаторий. --- 1973, Колдовстворец. -Следующий, -переводной экзамен в старшую школу военной подготовки СССР. Не имело значения, что им было по 14 лет, они шли биться на смерть. -Солдатова! Долго мяться будешь? -она вошла на ринг, смотря на соперника. Аня Шмелева. Ее близкая подруга. Суть была в том, что на этом бою бились на смерть в буквальном смысле. Бились, пока кто-то не сдохнет, и сегодня кто-то должен был покинуть не только школу, но и этот мир. -Авада Кедавра! -зелёная вспышка раздалась в воздухе. Саша не хотела умирать, но и не хотела лишать жизни Аню с болью. Аня отбилась, моментально переведя заклинания, сама нападала. Бой продолжался порядка трех часов, пока они обе не были без сил. Убей. Убей или умри. Это твой долг. Это школа. Аня лежала на Саше, призывая закончить этот сыр-бор, но не успела, застывая в немом крике от пронзающей адской боли в виске. Саша вогнала нож ей в голову, не желая быть убитой. Она не помнила, как это сделала. Только холодную рукоять в пальцах. Только горячую кровь, заливающую руки. Только Анины глаза - удивленные, преданные, живые, а потом - пустые. Я убила её. --- 1975, Октябрь. -Кто-то пытается проникнуть к нам и украсть данные. Это точно,-Грозный Глаз расхаживал по штаб-квартире, ворча как старый дед, -и этот кто-то вгоняет в головы молодых людей идеи нацистские и расистские, -он хлопнул по столу. Никто не дрогнул: несколько работников КГБ, Грюм, два аврора из Англии и Америки, сама Саша. Грюм стоял у стены, но не просто стоял. Его магический глаз метался по комнате с пугающей скоростью, здоровый периодически щурился, проверяя каждого присутствующего. Голова поворачивалась на сто восемьдесят градусов каждые несколько секунд. Пальцы барабанили по колену- коротко, отрывисто, как пулеметная очередь. -Не нравится мне это, -рявкнул он, перебивая начальника. -Слишком тихо. Слишком чисто. Когда чисто -жди подставы. ПОСТОЯННАЯ БДИТЕЛЬНОСТЬ! Они уже внутри. Вопрос только ..где именно. Он сверлил взглядом каждого по очереди, будто пытаясь найти предателя прямо здесь и сейчас. На волшебный мир надвигалось что-то, о чем говорить не хотелось. Угроза, висящая над ним, была неоспорима. -Саша, -Грозный Глаз обернулся к ней, нависая, обернулся (параноик чертов), и простучал ей по виску ритм, -... .- ... .... .- ,   - -.--   --- - .--. .-. .- .-- .. ... .... -... -.-- ... .--.--   -...   .... --- --. . .- .-. - ...--.   ..   --- -.-. .... .. ... - .. ... .... --...--   . --. ---   --- -   -. .- -.-. .. ... - --- .--... Саша внутренне сжалась. Пульс в виске забился в такт простукиванию. Снова. Снова посылают. Снова я должна. Все умрут, а я останусь. Я не хочу. Я не могу больше. Руки начали трястись. Она спрятала их за спину, сцепив в замок так, что побелели костяшки. — Вас поняла, — голос прозвучал глухо. Грюм, дождавшись, пока остальные покинут комнату, задержался у выхода. Он не обернулся, но его магический глаз вывернулся назад, впиваясь в Сашу. -Солдатова. Она вздрогнула. -Я слежу за тобой уже полгода, -голос его звучал как скрежет ржавого люка. ..-Ты спишь? Саша молчала. -Я спросил, ты спишь, девчонка?! -Иногда, -выдавила она. -Врёшь. Я видел твои глаза. Ты не спишь. Ты сидишь и смотришь в стену. Или в потолок. Или в свои руки. -Он резко развернулся. Магический глаз остановился, уставившись прямо на неё. -Думаешь о них. Это был не вопрос. Саша сжала челюсть. Аня. Лёша. Все они. Их лица. Их глаза. Их кровь у меня на руках. -Это не поможет, -отрезал Грюм. -Ни им. Ни тебе. Они сдохли. Ты -нет. Значит, ты нужна. Живая. Не развалина, которая рассыпается от каждого хлопка. -Он подошел ближе. -Ты поняла меня? -Да, сэр. -ПЛОХО СЛЫШУ! -ДА, СЭР! -выкрикнула она, и в голосе прорезалась злость. Наконец-то. Живая злость. Грюм усмехнулся. Та самая жуткая усмешка. -Вот это уже лучше. Злость — это хорошо. Злость помогает не сдохнуть. А теперь запомни главное правило, Солдатова. -Он ткнул в неё узловатым пальцем. -НИКОМУ НЕ ВЕРЬ. Никому. Ни союзникам. Ни начальству. Ни тем, кто говорит, что желает тебе добра. Особенно тем. Паранойя -не болезнь. Паранойя -это единственный способ дожить до тридцати в нашем деле. Он подошел к двери, но на пороге замер. Его магический глаз сделал последний круг по комнате. -Эти ублюдки, которые охотятся на наших, не прощают ошибок, -бросил он через плечо. -А я не привык хоронить сопляков, которые не умеют держать палочку ровно. Живой вернешься -может, даже скажу, что ты не полная безнадега. Дверь хлопнула так, что задрожали стены. Саша осталась одна в тишине кабинета. Никому не верь. Постоянная бдительность. Она медленно выдохнула. Потом ещё раз. Потом -истерически рассмеялась, зажимая рот рукой. Я и так никому не верю. Я даже себе не верю. Я палач. Убийца подруги. Та, кто бросает тела. Она опустилась на стул, уткнулась лицом в ладони.Ее трясло как осиновый лист, но слёз не было. Слёзы кончились ещё в Мексике. Вместе со всем остальным. *- я должен был делать больше фото с тобой, пока был с тобой **- знаете, у меня нет семь в России, но все нормально. У меня есть вы. ***-который час, сердце мое? ****- ты сильная. *****Что я делаю? А.М. - Саша, ты отправишься в Хогвартс и очистишь его от нацистов.