Интурист

Зачем Илья летел в Россию, Шейн точно не запомнил. Что-то связанное с наследством. Среди бумаг, которые Илья подписал после похорон, не хватало нужной. Или она потерялась? Или Алексей, брат Ильи, в сердцах ее сжег, а теперь она ему внезапно понадобилась? В консульстве выяснилось, что Илье лично придется лететь в Москву, и сделать это нужно в ближайшее время. Русская бюрократия была долгой, Шейн приготовился к месяцу разлуки и ночного секса по телефону. Он не ожидал, что в ответ на дежурное «Мне с тобой нельзя?» Илья после минутного раздумья ответит: «А поехали». С тренерским штабом и менеджером команды тоже удалось договориться: Оттава была терпимее к своим звёздам и их «семейным обстоятельствам», чем Бостон или Монреаль. А может, раз они теперь жили вместе, то и обстоятельства у них были общими? Шейн не стал долго раздумывать. Согласился и все. Потому что Илья выглядел таким счастливым! Поцеловал, завалил прямо на диван, а дальше... Если бы в сексе за участниками, как на льду за хоккеистами, следовал судья, чтобы выдавать штрафы, Илья Розанов быстро бы схлопотал свой первый. Как бы его за игру сразу за обе команды из секс-лиги не выперли? За что независимый и, несомненно, беспристрастный арбитр Шейн Холландер оштрафовал бы Илью Розанова? Илья умел завести — посмотрит тем самым взглядом и хочется ебаться с ним в «Метро». Один раз они забыли в супермаркете тележку с покупками и пришлось потом за ними возвращаться. Было стыдно, но не сильно. Еще Илья Розанов охрененно целовался. Классно и с энтузиазмом сосал. Пробирался в голову и вытрахивал из нее все дурные мысли. Хотя, выходит, тогда штрафовать следовало Холландера? За содействие? Ведь многие тренера считали, что ограничения делают игроков на льду более агрессивными в нападении и защите, и упирали на воздержание от курения, алкоголя, травки и блядства в плей-офф. Шейн, трахавшийся теперь не с соперником, а сокомандником — неплохо устроился! Любовь Ильи к нему была еще сильнее, чем желание трахнуть его на парковке (бог знает, что за кинк на секс у «Метро», но Илья был в диком восторге от того, что Шейн согласился. Что-то из русского твиттера?). Обычно Шейн старался не думать о чувствах, чтобы не замкнуться от эмоционального перегруза. Просто трахался. Ночка выдалась бурной и очень приятной — под глазами от недосыпа залегли темные круги. Ранним утром выражение лица Шейн мало отличалось от летевших с ними в бизнесе русских. Смузи он позавтракал, не чувствуя вкуса. Взлет благополучно завершился. Загорелось табло, разрешающее отстегнуть ремни и пользоваться bluetooth-наушниками, но пальцы Шейна по-прежнему выстукивали нервное стаккато на ручке кресла. Он пересчитал: синие предметы, красные предметы в пределах видимости, слова на И — Илья, иллюминатор, иностранцы, количество слов в инструкции к аварийной посадке. Из количества слов он взял квадратный корень. Помогало примерно так же, как в пятый раз нажать выключатель в комнате, когда ты в первый раз его выключил. Вот Илья не переживал: он сразу после взлёта взял у стюардессы бокал с шампанским и теперь безмятежно сопел Шейну в плечо. Обычно он не пьянел так быстро, но их последний ночной секс-марафон мог поспорить по потраченными калориям с жесткой хоккейной тренировкой. Аэрофобией Шейн, в отличие от Райана Прайса, не страдал. Кресло было удобным, ночной секс его расслабил, а не утомил. Непонятно, откуда было взяться тревоге? Фильмы, предложенные на мультимедийном экране, раздражали по аннотации. Шейн еще ни одно описание из пяти не дочитал до конца. — Не хочешь вздремнуть? — не открывая глаз, пробормотал Илья. — Когда день и ночь меняются местами, легче привыкнуть к часовому поясе в самолете. Всегда так делаю. — У нас еще пересадка. — Тем более, не в кресле же в зале ожидания спать? — аргументы Ильи звучали резонно, но Шейн был слишком взвинчен, чтобы внять его совету. — Хотя у нас-то бизнес. Можно и в зале ожидания поспать. — Ты не боишься? — Летать? — Илья почесал переносицу. — Да отпустило вроде. Хотя в турбулентность попасть бы не хотелось. — Лететь домой? — Шейн сделал паузу и понизил голос: — Ты мне говорил, что мы... не можем быть вместе, потому что иначе все в твоей жизни рухнет. Илья приоткрыл один глаз. — Мне было двадцать с небольшим. — И что изменилось? — Я переехал из США в Канаду, ушел из команды, с которой выиграл кубок Стэнли, где мне дохера платили, бросил холостяцкий образ жизни. И все ради кого? Илья поднял голову и погладил его лежащую на подлокотнике руку. Шейн смутился и ее отдёрнул. Все же они летели не на частном самолете! Его до сих пор пугали публичные проявления чувств. И ладно попасться папарацци с Роуз — Роуз была актрисой. Не с русским же игроком в НХЛ, который возвращался на родину. — Представляешь, мой бойфренд согласился лететь со мной больше суток «к черту на кулички», — сказал Илья с таким видом, будто «бойфренд» не сидел на соседнем кресле. — Хотя мог бы играть в классный хоккей. — Куда? — переспросил Шейн, пытаясь понять, что за русское слово употребил Илья. В duolingo таких слов не было. — На ку-лич-ки? — Туда, где гагары не кричат, — подразнил его Илья. — Где «рак на горе не свистнет». Шейн хотел выучить русский только затем, чтобы отвечать Илье на его дурацкие русские шутки. Пока получалось плохо. — Мне не по себе, — признался Шейн. — В России ведь... — Медведи по улицам ходят? Ты ведь уже был в России. В Сочи? Страшно было? — Ты делал вид, что вообще со мной не знаком, — сухо напомнил Шейн. — В Сочи. — Когда Игры проводят в твоей стране, ты не принадлежишь себе. Все журналисты хотят интервью именно с тобой, все местные звезды хотят фотку именно с тобой, долбаный министр желает говорить именно с тобой, Ильей Розановым. Даже если вы, позор страны, в финал не вышли! И ты должен всегда и везде всем улыбаться, а не только лично Шейну Холландеру. — А это не потому... — Решил, моя жизнь была в смертельной опасности? — Илья моргнул. — Ты фильмов про шпионов пересмотрел? — Мы правда можем снять один номер? Двое мужчин? — В той пятизвёздочный гостинице, что ты бронировал для визы? — спросил Илья. — Да за такие бабки я жду цветы, шампанское и презервативы. И чтобы полотенца сложили лебедями. Визовое агентство советовало составить подробный план путешествия, но Илья предложил просто забронировать гостиницу подороже. И в посольстве на собеседовании намекать, что Шейн Холландер едет на переговоры с Одним Российским клубом. Без имен. Это объясняло бы гостиницу и внезапность поездки. — Про гостиницу меня не спрашивали, но им было интересно, понравилось ли мне в Сочи! Шейн готов был к подобному тесту о России, а все, что у него спросили — понравилось ли ему в Сочи? — Туризм и легионерство в хоккее так и работает. Здравствуйте, до свиданья, понравилось ли вам в Сочи? — в консульство Шейн ходил один, но Илья идеально повторил интонацию. — Полетим домой, готовься к вопросу, понравилось ли тебе в Москве. Странно было услышать от Ильи, что «домом» он назвал Канаду, а не Россию. Странно, но приятно. — И нас правда заселят? — По бронированию? — уточнил Илья. — Бывает, конечно, какой-нибудь важный хер пытается увести у тебя номер, чтобы трахнуть любовницу, но в центре этих гостиниц, как грязи. Найду тебе новую — еще круче. — Ты знаешь, о чем я, — повторил Шейн, давая понять, что ему неловко повторять вопрос. — Может, надо было два отдельных снять? Рядом? — М-м-м, двое мужчин снимают номер в гостинице. Они любовники? Они друзья? Они играют в хоккей? — Илья пристально на него посмотрел. — Ты же не ебался с Хайденом, когда вы по двое жили? — Хайден мой друг! — возмутился Шейн. — И он счастливо женат! — Я трахал жену сокомандника, — невозмутимо признался Илья. — Стало жаль, что он ужрался в говнище, а она пришла на матч такая нарядная! — Ты ужасный человек, Илья. — Да. Поэтому ты будешь жить со мной. В Москве. Целую неделю. Или сколько уйдет на эту тупую бюрократию для Алексея? Знаешь... если бы я не хотел отдать эту квартиру племяннице, вообще бы не поехал. — Раньше ты не был таким. — Если заработать достаточно денег — всем похуй, зай, с кем ты ебешься. И если там не будет king size bed, мы пойдём в другую гостиницу. Шейн не знал, дело ли в том, что ему дали визу в неправильную Россию или в том, что изменился сам Илья? — Не обещаю провести тебя по подворотням Медведково, но как тебе Красная площадь, Таганка, Арбат, Патрики? Могу арену показать, где я в юниорах играл. — Медведково? — выцепил незнакомое слово Шейн. В Википедии в списке достопримечательностей такого не было. — Станция метро, где мы в детстве моем жили. Даже не знаю, как там сейчас все выглядит. Забудь! — И с нами ничего не случится? — Шейн, ты мне не доверяешь? — прямо спросил Илья. — В Москву прилетают сотни туристов. И не у всех из них есть такой горячий местный гид, как я, но как-то они выживают. Или ты представляешь, что с трапа тебя депортируют обратно в Канаду, потому что ты играл за другую страну в Сочи? — Просто Россия... — Я же не переезжать тебе предлагаю, — Илья вздохнул. — Это правда — все, что ты читал про нас в интернете. И одновременно — херня полная. — Я не понимаю, — признался Шейн. — Как себя правильно вести. — Веди себя, как канадский турист. Май нэйм из Шэйн Холландер, Айм Кьют энд секси Канадиан, Ду Ю Спик Инглиш? — Я серьёзно. — Если не нравится моя легенда с легионерством в клубе — забей. Любой игрок НХЛ имеет право внезапно всё бросить и уехать в Россию. — Что еще мне нужно знать о России? — Не улыбайся пограничникам, — посоветовал Илья. — Их это бесит. *** Первое, что увидел Шейн Холландер из окна автобуса: двое русских в форме курили перед входом в терминал. Прямо под табличкой «Курение запрещено!». Что-то это напоминало. Шейн попытался привлечь внимание Ильи к этому совпадению, но тот небрежно бросил: — Это для туристов написано. Шейн видел подобное пренебрежение правилам в Сочи, но читал, что это расслабленный курортный городок. Тем более, наверное, во время Олимпиады делали послабление для гостей. Оказалось, соблюдение правил было в Москве таким же необязательным, как и в Сочи. — И чего они там тебя мурыжили? — с недоверием спросил Илья, когда после прохождение таможенного контроля они снова воссоединились. — Пошутил, что оружие и наркотики у тебя уже с собой? — Никто в здравом уме не шутит с пограничниками, Илья. — Я играл с американцем, который в Мексике на границе так прикололся. — Русские пограничники не узнают тебя в загранпаспорте, когда улыбаешься. Хотя я улыбаюсь на самой фотографии! Но та леди никак не могла понять, тот ли я человек. Неужели я постарел? Или в России никто не смотрит хоккей? Илья взял у Шейна паспорт, внимательно посмотрел на фото, сравнивая, и нахально заявил: — Неа, совсем другой человек! Шейн мельком взглянул на фото Ильи — оно выглядело, как объявление «Их разыскивает Интерпол». Может быть, леди таможенницу смутило, что Шейн был Правда Похож на свое фото? Русские снимали своих сограждан на документы из расчета, что они потом будут неузнаваемы, как Анна Чапман? — И после этого ты говоришь, что я не похож на фотку? — В жизни ты красивее, — прошептал ему на ухо Илья, Шейн отчего-то смутился этому простому комплименту. — И мне ты улыбаешься совсем по-другому! Ха, я тебя раскусил. Думал про меня, когда улыбался инспектору? — Нам еще багаж забирать. Если его не потеряли со всеми этими перелетами. — Не переживай ты так, — похлопал его по плечу Илья. — Если и потеряли, куплю тебе новые трусы и зубную щетку. — Ты сказал, что из аэропорта такси до гостиницы мы брать не будем, потому что оно слишком дорогое. — Никто не берет такси из Шереметьево, Шейн. Мы поедем на аэроэкспрессе, как все нормальные люди. — Илья задумался и уточнил: — Полчаса они сличали твое лицо с фотографией, еще полчаса — расплата за то, что ты встал не в ту очередь... А еще час ты там чего проторчал? — Там, где ты прошел, написано «только для резидентов». Иностранцы должны по правилам проходить там, где указано «для иностранцев». Это прекрасно работало в Канаде, но почему-то ломалось в России. Наверное, некоторые туристы просто не умели читать по-русски и английски? — За мной болтали на родном китайские студентки, Шейн. И французы. Сознавайся, что тебя задержало? — Илья выразительно на него посмотрел и добавил, уже не таким игривым тоном. — Я волновался. — Меня отправили на углубленный досмотр из-за часов, — Шейн показал на запястье. — Я спросил у леди на таможне, подлежат ли они таможенному декларированию. Что? В них настоящие бриллианты! Это были прекрасные швейцарские часы. Поскольку это был подарок от бренда, Шейн не имел ни малейшего понятия, сколько точно они стоят в России. Поэтому-то и решил спросить! — Самые настоящие бриллианты, — восхищенно повторил Илья. — Уверен, они еще несколько смен будут пересказывать историю про сумасшедшего канадца, который думал, что в России не знают, что такое швейцарские часы. Они у тебя миллион, что ли, стоят? Ты же их не десять штук в чемодане вез... Мог сказать, что в подарок их получил! — Они не стоят миллион даже в России. Это мы и выяснили спустя час изучения предложений магазинов и таможенных правил, — признался Шейн. — Или прилетел другой рейс и они резко потеряли ко мне интерес? — Рейс? — Илья задумался, припоминая. — А, тот чартер с загорелыми русскими туристами в шортах? Неудивительно, что тебя сразу отпустили. — Из России опасно летать чартерами в теплые страны? — спросил Шейн. — Или у вас карантин по возвращению из эпидемиологически-опасных районов? — Какой карантин? Ты о чем? — Илья повел его в сторону багажной ленты и заговорщически понизил голос: — Просто эти туристы вечно везут то чучело крокодила, то зубы акулы, то высушенный хуй какого-нибудь краснокнижного зверя. Не то что эти скучные, честные канадцы... Вроде звезды НХЛ, Шейна Холландера. — Меня никто не узнал, — взяв чемодан за ручку, возразил Шейн. — Даже когда мы искали в интернете, сколько стоят мои часы. — Спросили хоть, понравилось ли тебе в Сочи? — Я признался, что хоккеист и уже приезжал в Россию на Олимпиаду. Это никого не заинтересовало. — Может, они футбол смотрят. Сочи еще когда было, а чемпионат по футболу — недавно прошел. Шейн, у нас не все настолько помешаны на хоккее, как в Канаде, — утешил его Илья. — Чтобы залечить твою уязвленную гордость, свожу тебя в ГУМ. — Поужинать? — Трусы купить. Возможно, хватит еще на рубашку и брюки. Ужинать, Шейн, мы пойдем в другом месте! Где-нибудь подешевле. — И в крутую пятизвездочную гостиницу ночевать не поедем? — Сначала Москву посмотрим, погуляем, позавтракаем. Все равно до двенадцати не заселят, — заявил Илья и подмигнул. — Чем круче отель — тем выше риск нарваться на то, что они соблюдают собственные правила. Вот в трехзвездочном я бы просто денег дал на ресепшене, а в дорогих для иностранцев — элитный кастомер сервис. Ну знаешь, международные ассоциации пять звезд просто так не дают! — Только если ты Илья Розанов. Тогда две дают за красоту, а еще две — за вранье. — Еще одну за то, что я настоящую Москву тебе покажу? Ленинградский проспект, Краснопресненскую набережную... Ипподром, аэропорт, Боброва... Шейн без раздумий пошел за Ильей следом. Он еще не знал, что значит Медведково, ГУМ, Боброва и другие непонятные слова, но надеялся, что все же они значили в жизни Ильи что-то хорошее!