Часы нежности

В тусклом свете лампы комната казалась меньше. Снаружи искусственный шум цирка наконец затих, словно бесконечное представление исчерпало себя и погрузилось в невольный сон. В воздухе витал лёгкий аромат ниток и лаванды от саше, спрятанного в её ящике. Он обволакивал Рагату, побуждая вдыхать полной грудью. На маленьком столике в аккуратном порядке лежали её инструменты: кусочки ткани, нитки разных цветов, скрученные в клубочки, и небольшие ножницы, которые не раз царапали ей пальцы. Она приблизилась к зеркалу и осторожно поправила платье на плечах. Ладонями провела по ткани, приглаживая её к телу. Материал слабо шелестел, давая ощущение прохлады и привычной близости; каждая складка напоминала о ночах, проведённых склонившись над ним. Рагата так привыкла видеть это платье на манекене в углу — молчаливом деревянном страже, — что его отсутствие теперь казалось ей странным. Каждый шов, по которому она проводила кончиком пальца, напоминал о разочарованиях: уколах иглы, когда дрожали руки, и тихих вздохах в пустой комнате, когда накатывало отчаяние. И вот оно — платье, которое облегало её отражение мягкими волнистыми складками, а его цвет красиво расцветал на фоне её нитевидных волос. На юбке всё ещё оставались несколько булавок; на рукавах свисали нитки, слегка раскачиваясь при её движениях. Но под внешней невозмутимостью бурлила живая, задорная радость. Она прикусила губу, чтобы сдержать хихиканье, готовое вырваться наружу, и её глаза блеснули в зеркальном отражении. На другой стороне комнаты, на кровати, Джекс валялся в неохотном молчании. Рагата бросила взгляд на его отражение в краю зеркала — он уставился в потолок с привычно нахмуренным видом. Его розовый комбинезон слегка помялся от долгого ожидания, ткань сморщилась там, где он с тоской ворочался. Когда он только пришёл, то пытался привлечь её внимание: насмешкой в её адрес, брошенной через стол катушкой, внезапным толчком, от которого она вздрагивала. Каждый раз она бормотала: «Минутку, Джекс» или «Скоро, обещаю». Эти паузы только замедляли её ещё больше, растягивая «скоро» на гораздо более долгое время. Тогда он умолк, смирившись, и его обычная бодрость спряталась где-то под поверхностью. Но он по-прежнему ждал её. Тёплое чувство разлилось в её груди. Она в последний раз разгладила юбку, повернулась к кровати и тихо окликнула: — Джекс. Её голос мягко разорвал тишину. Он резко повернул голову в её сторону. Скука испарилась в мгновение ока, сменившись искрой нетерпения, которую он не смог скрыть в своих жёлтых глазах. — Наконец-то, — протянул он с притворным раздражением. — Думал, ты обо мне совсем забыла. Одним плавным движением он поднялся с кровати, разминая плечи, словно отряхиваясь от долгого ожидания. В мыслях он уже был с ней на свежем воздухе, посреди их привычной прогулки. Он шагнул к двери… Но вдруг его уши дёрнулись, уловив едва заметное изменение в атмосфере. Джекс замер на полушаге. Рагата стояла лицом к нему достаточно близко, чтобы он мог разглядеть свежие швы на платье. В её зрачках мерцала тихая настороженность, а улыбка на губах слегка дрожала — немного неуверенно, немного уязвимо. Джекс прищурился, наклонив голову, и его уши снова дрогнули. Он внимательно рассматривал её: крошечную морщинку возле глаза, которая появлялась по мере того, как тишина затягивалась, словно натянутая нить. — Что? — спросил он. В голосе прозвучало беспокойное любопытство. Улыбка Рагаты стала шире. Она слегка склонила голову, и от стыдливости её щёки слегка порозовели. Девушка провела пальцами по подолу, чуть приподняв ткань, чтобы та поймала свет. Его взгляд послушно последовал за жестом. — Ну… — голос её дрогнул. — Что ты думаешь? Её глаза искали встречи с его взглядом, а в изгибе брови читалась едва скрытая мольба. Он посмотрел на неё по-настоящему — не тем быстрым, пренебрежительным взглядом, которым обычно окидывал всё вокруг, а медленно, внимательно проводя глазами по силуэту платья, облегающего её фигуру. Выглядело… неплохо. Нельзя было отрицать, что оно ей шло. Даже больше — оно было красивым именно на ней. Но сказать это вслух? Ещё чего. Ни за что. Он почесал затылок, уши слегка прижались к голове — невольное признание. — Выглядит… как платье, — пробормотал он, пожав одним плечом, словно эти слова ничего не значили, хотя застряли где-то в горле. — Оно подходит, наверное… — выдохнул он, раздражённый тем, что вообще заговорил. — Неважно. Сойдёт. — Ещё одно пожимание плечами, на этот раз быстрее и резче. — Довольна? Пойдём, пока это не стало совсем странным. Рагата моргнула. На мгновение её взгляд потемнел. Его слова осели глубоко в груди, вызывая тупую боль за рёбрами — странно знакомую. Она снова посмотрела на платье, словно видела его впервые. Ткань внезапно показалась тяжелее, прилипая, как неуместная надежда. Между ними повисла густая, непреклонная тишина, нарушаемая лишь слабым скрипом половиц под её ногами. Горло сжалось. Она осторожно сглотнула, стараясь, чтобы голос звучал легко. — Да, — сказала она через мгновение. — Я… переоденусь. Она снова посмотрела на своё отражение в зеркале. Может, он думает, что это нелепо. Пальцы коснулись кружева, поправляя его, хотя в этом не было нужды. Может, я в нём выгляжу нелепо. Может, я всегда выгляжу нелепо, когда слишком стараюсь. Джекс стоял посреди комнаты как вкопанный. Его ноги отказывались двигаться. Он замечал каждое едва уловимое изменение: опустившиеся плечи, взгляд, слишком долго задерживающийся на собственных руках, восторг, медленно сходящий с её лица и оставляющий её подавленной и настороженной. Его челюсть напряглась. Замечательно. Прямо то, что ей нужно. Он провёл ладонью по лицу, словно пытался стереть сказанные слова обратно. Другая рука сжалась в кулак у бока. — Рагата. Она не обернулась. Он сократил расстояние, но остановился, не дойдя до неё. Рука зависла у её локтя, а потом, так и не найдя решимости, опустилась. На мгновение его привычная маска безразличия треснула, и в глазах мелькнуло искреннее сожаление. — Послушай… — пробормотал он, с трудом выталкивая слова. — Я не… умею говорить о таких вещах. Ты же знаешь. Её отражение в зеркале удерживало его взгляд. Глаза девушки были широко раскрыты, она всматривалась в его нахмуренные брови, пытаясь найти в них ответ. — Дело не в том, что оно плохо выглядит. Оно выглядит… хорошо. Я… — короткий вздох вырвался из него, слегка шевельнув пряди её волос. — Но я не собираюсь стоять здесь и распускать сопли, как размазня. Хотя это не значит, что мне не нравится. Воздух словно загудел от эха его признания. В слабом свете лампы в глазах Рагаты снова заиграло тепло. Плечи её расслабились — совсем чуть-чуть, и напряжённая линия наконец разгладилась. — Ты мог бы просто так и сказать, — прошептала она тихим, но твёрдым голосом. Уголок рта Джекса дрогнул, приподнимаясь в лёгкой улыбке. — Да. Мог бы, — ответил он и сократил оставшееся расстояние. Его рука мягко легла ей на талию сзади. Тепло прикосновения просочилось сквозь ткань. — Но тогда пришлось бы признать, что я уже час пялюсь на тебя в этом… как полный идиот. Рагата тихо выдохнула. В её голосе дрогнул лёгкий смешок, а вместе с ним пришло облегчение. — Ну… это неожиданно, — на её губах расцвела робкая улыбка. Она опустила взгляд на его руку у своей талии, а потом снова посмотрела на его отражение. — Итак… вердикт? Он медленно выдохнул, тихо и размеренно. Большой палец провёл едва заметную линию по ткани у неё на животе, следуя шву, который она сама сшила. — Вердикт, — пробормотал он, наклоняясь ближе, так что его грудь коснулась её спины, а подбородок едва задел макушку. — Ты отлично справилась. У Рагаты на мгновение перехватило дыхание. Сердце сбилось с ритма. Она чуть подалась назад, и на секунду весь мир за пределами комнаты будто растворился. — Ты… правда так думаешь? — тихо спросила она. — Конечно, — ответил он мягко. В его голосе было столько тепла, что у неё внутри всё затрепетало. Рагата слегка повернула голову, чтобы взглянуть на него. Поймав свет в его глазах, она улыбнулась — нежно, только для него. Она подняла руку и накрыла его ладонь своей, мягко сжав пальцы. — Спасибо, — выдохнула она так же тихо, как в воздухе держался лёгкий аромат лаванды. Он тихо фыркнул — мягко, с тёплой насмешкой. — Не привыкай Но руку не убрал. Как и она. — Ладно, — сказал он, небрежно махнув свободной рукой. — Ты переодеваться будешь или как? Могу помочь снять это… если хочешь. Быстрее будет. Его ухмылка вернулась — острая, дразнящая, совершенно в его духе. — Ага, конечно, — она кивнула в сторону двери. — Дай мне пять минут. Джекс драматично приложил руку к груди, изображая глубокое поражение. — Ни капли жалости, — ухмылка его стала ещё шире, когда он начал отступать к двери. Рагата подошла к шкафу. Её пальцы коснулись повседневного платья на крючке. Новое всё ещё хранило тепло её тела. Позади неё Джекс остановился на пороге, одной рукой опёршись о косяк. Он не вышел сразу. Дерево тихо скрипнуло под его пальцами. Тени на стенах дрогнули, и пространство вдруг показалось теснее. — Кажется, я кое-что забыл, — тихо сказал он с едва заметной нерешительностью в голосе. Она нахмурилась, не оборачиваясь. — Что такое? Голос звучал легко, почти шутливо, но внутри что-то сжало ей живот — его пауза была тяжелее обычного. Сзади раздались мягкие, уверенные шаги. Она обернулась — и он уже стоял прямо перед ней. Жёлтые глаза встретились с её взглядом — на долю секунды неуверенно и одновременно пронзительно. Дыхание Рагаты перехватило, когда его пальцы коснулись её запястья. Мир сузился до тепла его дыхания у её губ. Когда он наклонился, острый ток пробежал по груди, оставив след прямо в сердце. Поцелуй был едва заметным — лёгкое, невесомое касание, как перышко. И всё же его оказалось достаточно, чтобы оставить её жаждущей большего. Ладонь Рагаты сама поднялась и прижалась к его груди, ощущая ровный ритм под фиолетовым мехом. Она никогда прежде не чувствовала себя так близко к кому-либо. Джекс отступил совсем чуть-чуть, чтобы встретить её взгляд. Лёгкий румянец ещё держался на его щеках. — Что… это было? — прошептала она, голос едва слушался. Он улыбнулся, зрачки широко раскрыты, отражая её собственное удивление. — Чтобы ты запомнила, — мягко пробормотал он. Большой палец легко провёл по её руке. — Что я сказал. Тебе не нужно ничего из этого… — он понизил голос, — …чтобы быть красивой для меня. Последний мимолётный поцелуй коснулся уголка её рта, словно дыхание ветра. На мгновение он задержался совсем близко — так близко, что украсть ещё один поцелуй было бы слишком легко. Но затем отступил, словно боясь разрушить хрупкое мгновение, и направился к выходу. У двери он остановился и бросил взгляд через плечо. — Пять минут, Рэгс, — сказал он, и голос снова скользнул в привычную игривую интонацию. — Или я вернусь и вытащу тебя сам, без разницы, в платье или нет. Он вышел почти бесшумно. Дверь тихо щёлкнула. Рагата осталась стоять неподвижно, пальцы коснулись тёплых, ещё дрожащих губ. Снаружи Джекс прислонился к стене, прислушиваясь к едва различимым звукам из комнаты. Сердце билось быстрее обычного. Но никто этого не узнает. Может быть, только она.