Неизбежное

      Северус просит спасти Лили, а сам смотрит на Джеймса. Откидывает волосы со лба, дышит через нос и отворачивается, когда Дамблдор пытается заглянуть в глаза.       Годы школьной травли рассыпаются в пыль, когда мягкие губы впервые касаются переносицы, перетекают на челюсть, шею и скользят к ключицам. Поцелуи наполнены запахом предстоящей потери и невысказанных признаний.       Перед своей смертью Джеймс не успевает извиниться, перед его смертью Северус не успевает простить.       Они навеки разделены и навеки склеены, каждый разбитый осколок чётко занимает предназначенное ему место. — После стольких лет? — удивлённо спрашивает Дамблдор и смотрит на голубоватую дымку Патронуса, скачущего по кабинету. — Всегда, — шепчет Северус и закрывает усталые глаза.       От печали у оленя отпали рога, и он стал похожим на лань; цветок лилии засох, растворившись в чёрных волосах у дужки очков.       Если провернуть маховик времени назад, то ничего не поменяется. Северус пробует раз за разом и наконец принимает поражение. — Когда это всё закончится, мы будем вместе, — наивно убеждает Джеймс, целует в уголок губ с привычной лёгкой усмешкой. — Обещаю. — Будем, — пока пальцы скользят под рубашку, обещание вспыхивает и сгорает в зелёной вспышке.       Хвост предаёт друзей, круглые стёкла разбиваются у лестницы. — Мне нравится, что от тебя пахнет зельями. Что-то травянистое и пряное, — Джеймс лукаво облизывает мочку уха и оставляет на бледной коже игривые поцелуи. — Мне не нравится, что ты так спокоен, — напряжённо парирует Северус, хмуря брови. — Ты должен относиться к этому серьёзно, должен беречь… — Кого? Лили и Гарри? Я и так берегу. — Себя, — еле слышный шёпот срывается с губ, и Северус жмурится, покрепче закрывает глаза, чтобы не позволить уязвимости проскользнуть сквозь выстроенные за годы стены. — Ты должен беречь себя.       Пару секунд стоит лишь тишина, нарушаемая дуновениями летнего ветерка и шелестом травы. Они лежат где-то в поле в окружении ромашек и васильков, Джеймс молчит, его ладони бережно обхватывают лицо Северуса, мягко поворачивают ближе к себе. — Я обещаю, что всё будет в порядке. Ладно? Серьёзно, обещаю.       За очками его карие глаза кажутся ещё больше, золотистые искорки пляшут по ободку радужки, почти задевают угольно-чёрный зрачок.       Джеймс обещает. Дамблдор обещает. Все вокруг дают ничего не значащие обещания, и грудь Северуса оплетает тяжёлое чувство невозвратности. Он боится и в глубине души понимает, что самый большой страх скоро сбудется.       Как остановить то, над чем не имеешь власти? Как разбить пророчество, которое начинает сбываться?       В мутно-сиреневом шаре белеет туманная дымка, две маленькие фигурки исчезают и вновь появляются. — Не вздумай покинуть меня, Поттер, ясно? После всего… не вздумай меня оставить! — Северус крепче обнимает Джеймса, неровно дышит ему в висок. — Не надо. Пожалуйста. — Я не покину. У нас с тобой впереди будет вся жизнь, — поцелуй расплывается на губах Непреложным обетом.       Один умрёт, так и не исполнив данное слово, второй проживёт с этой любовью до конца своих дней.       Через десять лет Северус Снейп встретит в коридоре Хогвартса маленького Джеймса с глазами Лили и впервые почувствует ненависть к ребёнку человека, который его бросил и не сдержал обещание.       Через шестнадцать лет Северус Снейп умрёт и перед смертью посмотрит на повзрослевшего Джеймса совершенно другим взглядом.       Круг замкнулся.       На самом деле они так и остались лежать на ромашковом поле, слушать пение птиц и целоваться, пока никто не видит. Никто не умер, никто не стоял над трупом в разрушенном доме. Смерти больше нет.