Полуночная магия/Midnight Magic

Рассеянные облака расступились, и лучи света пробежали по городу, пока Париж готовился к вечерним огням и фейерверкам. Толпы людей уже собрались на Елисейских полях, готовясь к фейерверку у Триумфальной арки, поскольку время приближалось к полуночи. Окна пекарни медленно запотевали из-за сохранявшегося в вечернем воздухе холода. Маринетт, прислонившись к прилавку, тихо вздохнула, когда последний покупатель покинул магазин. Она вызвалась присмотреть за пекарней, чтобы ее родители могли отпраздновать Новый год перед тем, как пораньше лечь спать. Наполнив коробку с выпечкой, Маринетт отошла от прилавка и поспешила к двери, тихонько повернув замок — звук был слишком громким в внезапно затихшем магазине. Она задержала руку на двери на секунду дольше, чем нужно, глядя сквозь стекло на улицу. Ничего не выглядело неуместным. Люди проходили небольшими группами, шарфы были плотно затянуты, смех раздавался неровными вспышками. Уличные фонари отбрасывали длинные отражения на тротуар, прерываемые медленным движением облаков над головой. И всё же… Затылок покалывал, между плечами поселилось слабое, знакомое ощущение. Маринетт переступила с ноги на ногу, снова оглядев тротуар, затем в стекле слабо отразились крыши. Пусто. Тихо. Слишком тихо, как-то. Она выдохнула через нос, покачав головой. Долгие дни так влияют. Слишком много сахара, слишком мало сна. Тем не менее, она отступила от двери, пальцы коснулись ручки, словно проверяя, действительно ли она заперта. Это чувство затянулось, не настолько острое, чтобы быть страхом, просто устойчивое гулкое внимание, как будто кто-то остановился на полшага неподалеку. «Возьми себя в руки», — тихо пробормотала она, поворачиваясь к задней части магазина, чтобы подняться наверх. Позади неё улица оставалась неизменной, стекло отражало только свет, движение и небо. Если кто-то и наблюдал, то знал, что лучше не показывать себя.

***

Ледибаг прикрыла лицо руками, вдыхая горячий воздух в перчатки, сидя на вершине Парижской арки. Огни вокруг Триумфальной арки мерцали золотом, излучая свет, а проспекты внизу наполнялись движением и звуками. Париж словно затаил дыхание. Она слегка пошевелилась, уперевшись ногами в здание, и посмотрела вниз на толпу, собравшуюся далеко внизу. Разрывами доносился смех, музыка эхом разносилась между зданиями, по городу прокатывался тихий гул волнения. Почти полночь. Ледибаг взглянула на небо, где облака лениво двигались по луне, мягко открывая и закрывая свет. Фейерверки были готовы. Она чувствовала это по тому, как воздух вибрировал, наполнялся энергией и ожиданием. Она прижала руки к себе крепче, скорее из-за ощущения, чем из-за тепла. В этом месте, в наблюдении, незаметном для окружающих, было какое-то странное утешение. Ее взгляд инстинктивно скользнул к крышам за Елисейскими полями, скорее по привычке, чем из-за беспокойства. Ничего не шевелилось. Никаких акум. Никаких чрезвычайных ситуаций. И все же, ощущение, которое она испытывала раньше, оставалось на периферии ее сознания. Не опасность. Просто… присутствие. Она нервно постукивала пальцами по холодной плитке, не отрывая взгляда от толпы внизу, затем запрокинула голову, прослеживая медленное движение облаков, и слабо улыбнулась, наблюдая, как часы обратного отсчета по всему Парижу приближаются, секунда за секундой, к полуночи. Она не нервничала из-за фейерверков или потенциальных акум. Никаких чрезвычайных ситуаций не было. Она нервничала из-за него. Из-за своих навязчивых мыслей и того, что может принести Новый год. «До полуночи осталось всего десять минут, моя леди», — промурлыкал знакомый голос позади неё. Она обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как Кот Нуар легко приземлился рядом с ней, его глаза сверкали в свете фонарей. На шее у него был простой черный шарф, но не было пальто. «На грани, котик. Думала, мне придется праздновать в одиночестве», — поддразнила она, скрывая нервозность за улыбкой. Он пожал плечами, прежде чем смущенно улыбнуться. «Пришлось быстро заехать… Я принес тебе это». Из-за спины он вытащил маленький термос и две чашки. «Горячий шоколад. Решил начать год с самой важной традиции». Ледибаг улыбнулась, а затем тихонько хихикнула. «Ты такой милый… но сомневаюсь, что это единственная традиция, которую ты хочешь отметить». «Ах, Баг. Я не кот. Полностью приучен к туалету, единственное, чего я хочу сегодня вечером, это провести его со своим любимым партнёром». Ледибаг почувствовала, как жар поднимается к её щекам, когда он сел рядом и налил им обоим по чашке. «Ну, котик, тебе повезло. Я принесла кое-что и для своего любимого партнёра». Ледибаг достала лежавший рядом пакет, открыла его и вынула простую коробку с выпечкой. Ту самую, которую она наполнила ещё вечером. Она открыла её и протянула ему. «Пирожные? Для меня?» Кот усмехнулся, засунув руку внутрь и взяв один. «Для нас, жадный котик». Кот фыркнул, разорвал булочку пополам и протянул ей кусочек. Она взяла его, не задумываясь. Они сидели плечом к плечу, наслаждаясь теплом чашек, которые держали в руках. Пар лениво вился в холодном ночном воздухе, неся насыщенный, сладкий аромат горячего какао — совсем как тот, что продают в пекарне в особенно холодные дни. Ледибаг улыбнулась, глядя на чашку в своих руках, и пробормотала: «Спасибо за это. Не стоило. Удивительно, что у тебя ещё не было планов на Новый год». Кот Нуар тихонько фыркнул, слегка откинувшись на выступе. «Ну, в плане друзей у меня дела обстоят не очень хорошо», — легкомысленно сказал он. — «А мой отец всегда рано ложится спать». Она поморщилась, прежде чем искоса взглянуть на него. «Звучит невероятно одиноко». «Иногда», — признался он, прежде чем улыбнуться ей, — «но такие ночи помогают». «О?» Ледибаг наклонила голову, наблюдая за ним. Он поднял чашку, поднёс её к губам и вздохнул: «Да, я имею в виду… вот это маленькое чувство…» — он замялся, словно подбирая подходящее слово, а затем расправил плечи. — «Не знаю… Свободы?» Пальцы Ледибаг замерли на чашке, а её глаза затрепетали. «Свободы», — повторила она почти задумчиво. — «Да, я понимаю». Кот пожал плечами, не отрывая взгляда от собравшейся внизу толпы. «Её не всегда легко обрести. Во всяком случае, в моём другом обличье. Слишком много людей чего-то от тебя ожидают». Он медленно выдохнул, его дыхание вырывалось небольшими струйками перед ним. «Они не всегда делают это намеренно, наверное… но она всё равно есть». Она некоторое время изучала его взглядом, прежде чем мягко толкнуть его плечом. «Что ж», — пробормотала она, — «я думаю, тебе позволено брать её, когда можешь». Он кивнул, понизив голос, и прошептал: «Я тоже так думаю». На мгновение они просто сидели, шум города снизу нарастал в предвкушении, смех разносился по зимнему воздуху. Этот звук заставил Ледибаг взглянуть на своё йо-йо, её большой палец коснулся загорающейся поверхности. Её глаза слегка расширились. «Осталось две минуты», — тихо сказала она. Кот наклонился ближе, разглядывая светящееся изображение. «Хм. Похоже, пора загадывать желания». Она закатила глаза, но слабо улыбнулась. «Ты вообще в них веришь?» Он слегка покачивался взад-вперед на выступе. «Не знаю», — признался он. «Но в этом году?» Он взглянул на Париж, затем снова на неё. «Думаю, верю». Ледибаг наклонила голову. «Хорошо, тогда, — подсказала она, — какое твоё?» Кот прикусил губу, словно обдумывая что-то, прежде чем прошептать: «В этом году… я встретил новенькую». Он улыбнулся про себя, прежде чем продолжить: «И я думаю, что хотел бы развивать эту дружбу. Посмотрим, к чему это приведет». Его пальцы слегка сжали чашку. «Я очень хочу узнать её получше». Ледибаг замерла, моргнув. «Её? Ты же не меня имеешь в виду, правда? Потому что…» Он быстро рассмеялся, махнув рукой. «Нет, нет. Девушку, которую я встретил в обычной жизни». Затем он одарил её знакомой улыбкой, глаза засияли, когда он наклонился ближе. «Но не волнуйся, Бугабу. Ты всё ещё единственная для меня». Он подчеркнул это преувеличенным подмигиванием. Её губы изогнулись в лёгкую улыбку, тепло разлилось по её спине. «Хорошо», — тихо сказала она. Внизу по улицам начал разноситься обратный отсчет, голоса становились все громче по мере того, как ускользали последние секунды года. Огни города мерцали вокруг них, а эхом отсчитывался обратный отсчет с Елисейских полей. 10… 9… Ледибаг взглянула на него. Он смотрел не на фейерверк. Он смотрел на нее. Она видела блеск в его глазах. 8… 7… 6… Его улыбка была тихой, но он не наклонялся. Он не шутил, не дразнил и не умолял о поцелуе. 5… 4… Он просто позволил им существовать. Быть партнерами, быть друзьями, делящимися какао на крыше и выпечкой, тайком взятой из любимой пекарни. 3… 2… 1… Бум! Взгляд Кота обратился к небу, когда фейерверки взорвались вспышками красного, золотого и серебряного цвета. По всему городу разнеслись радостные возгласы, когда близкие люди обнимались, кричали и встречали Новый год. Он повернулся к Ледибаг с широкой улыбкой, но прежде чем он успел двинуться, она уже протянула руку и нежно запустила пальцы в его шарф, притягивая его ближе. Кот моргнул, широко раскрыв глаза. «Б-Баг?» На полсекунды она замерла, затем ее губы изогнулись, на лице мелькнула едва заметная искорка озорства — такая, какую он видел сотни раз в битвах, прямо перед тем, как она прыгала. Ее глаза смягчились, скользнув по его губам, прежде чем снова встретиться с его взглядом. Затем она наклонилась и поцеловала его. Не торопясь, не дразня. Просто тепло, искренне и нежно, ее губы мягко касались его, пока город (и сердце Кота) взрывались от радости внизу. У него перехватило дыхание, руки замерли на полминуты, прежде чем пустая рука инстинктивно опустилась на ее талию, обнимая ее и себя в этот момент. Фейерверк казался далеким. Второстепенным по сравнению с грохотом в их груди. Когда они отстранились друг от друга, глаза Кота были стеклянными, выражение лица — медленным и ошеломленным. «Это был не нос… и не щека». Ледибаг улыбнулась, щеки покраснели, глаза засияли. «Нет. С Новым годом, котенок». Он тихонько усмехнулся, наблюдая за ней. «Это… стоило ожидания». Она мягко и игриво толкнула его плечом. «Не привыкай». «О, не привыкну», — мечтательно вздохнул он, прежде чем ухмыльнуться ей. «Но я буду прокручивать это в голове каждую ночь до следующего Нового года». Она тихо, задыхаясь, рассмеялась, взглянув на него. «Глупый котик». Кот фыркнул и покачал головой: «Знаешь», — пробормотал он, — «у меня была целая речь, подготовленная к полуночи». Ледибаг хихикнула: «О?» «Да. Очень поэтично. Может быть, пара каламбуров. Но, э… ты действительно умеешь вывести парня из себя, Букашечка». Она рассмеялась, прежде чем откинуться на спинку кресла. «Ты и так достаточно болтаешь за нас двоих. Решила попробовать что-нибудь новенькое». «Что-нибудь новенькое», — повторил он, покачав головой. Ледибаг достала из коробки последнюю выпечку, разорвала её пополам и протянула ему, не глядя. Он взял её и на секунду задержал руку на мгновение дольше, чем нужно. Кот вздохнул, понизив голос. «Просто хочу, чтобы все знали, что это официально лучший Новый год в моей жизни». Она наклонила голову к нему, прислонившись к его плечу. «Уже задал высокую планку, да?» «Всегда», — ответил он. «Я оптимист». Они ещё немного посидели, доедая последние кусочки, наслаждаясь последним теплом, ни один из них не заметил, что какао уже остыло, но когда лёгкий ветерок взъерошил их волосы, они вспомнили, что ночь ещё не закончилась, даже если им этого не хотелось. Ледибаг вздохнула, взглянув на горизонт. «Наверное, мне пора идти». Кот кивнул, разочарование мелькнуло, но на его улыбке не осталось и следа. «Прости, Котенок. Завтра… будет много дел. Я обещал родителям помочь им с… делами и…» Его уши слегка дернулись, но он лишь улыбнулся. «Не волнуйся, Баг. Я понимаю. Обязанности и всё такое». «Именно. С Новым годом, Кот. Скоро увидимся». Она поднялась и направилась к краю крыши, но остановилась, оглянувшись через плечо. Знакомый игривый взгляд заиграл в её сапфировых глазах. — Насчет того, что я сказала раньше… — легкомысленно начала она. Он усмехнулся: — На какую часть? Ты сегодня много чего наговорила. Она закатила глаза, все еще улыбаясь. — На часть про «не привыкай к этому». Он замер, наклонив голову и нахмурив брови. — Ты мог бы… ну, знаешь, привыкнуть, — прошептала она, — Может быть, немного. Прежде чем он успел выдохнуть воздух, она уже ворвалась в ночь, ее йо-йо кружилось вдали. Кот долго сидел, город медленно погружался в сон, а в голове крутилось воспоминание о ее поцелуе. «Немного», — пробормотал он себе под нос, все еще улыбаясь как идиот, совершенно и безмерно влюбленный.