Человек из неотсюда

Они рассредоточились по округе, каждый занял заранее выбранную позицию. Зарантил укрылся в высокой, по пояс траве, в стороне от поляны. Лёжа неподвижно, он с трудом пытался контролировать дыхание — сердце стучало, как кузнечный молот. Мягкий ветерок шевелил траву над ним, и, если не всматриваться, его и впрямь можно было принять за кочку. Миллес, как всегда, выбрал свою излюбленную тактику. Он приметил подходящее дерево с толстыми, надёжными ветвями, и, словно дикий кот, взлетел по стволу вверх, скрывшись в листве. Оттуда, с высоты, охотник контролировал всю поляну, его силуэт растворялся в густой зелени. Изумруд выбрала раскидистый дуб, что возвышался над остальными деревьями, и устроилась среди его сучьев. Она чувствовала себя уверенно, прижавшись к стволу и положив ладонь на тетиву, готовая вскинуть лук в любой момент. Перед уходом на позиции Сара раздала каждому по пучку резко пахнущей травы. Запах был таким ядреным, что Зарантил даже засомневался, не потеряет ли он сознание в самый неподходящий момент. —Раскидайте вокруг, — тихо проинструктировала всех Сара. — Этот запах перебьёт ваш собственный. Если "Ловчие" ориентируются по нюху, это собьёт их с толку. Сама девушка устроилась за поваленным деревом, сжимая в руке кинжал, который ей дал охотник. Она дышала ровно и негромко, глядя в просвет между мхом и ветвями. Внезапно раздалось еле слышное рычание. Где-то неподалёку, среди густых кустов, затаился Винсент. Его голос прозвучал глухо, но отчётливо: —Они идут. Я чую запах лошадей... Похоже, оставили их где-то рядом. Над лесом повисла зловещая тишина. Даже птицы замолкли. Воздух стал вязким, как перед грозой. Каждое движение, каждый звук казались громче, чем обычно. Ветви еле шевелились, трава застыла, природа вокруг словно затаила дыхание. Охота начиналась. Зарантил лежал, прикрыв лицо ладонью. Запах от травы, которую им раздала Сара, щекотал ноздри. — Не хватало ещё чихнуть в самый неподходящий момент, — думал юноша, судорожно почёсывая нос. Лес будто вымер. Казалось, даже комары прекратили своё надоедливое пение. Юноша пытался уловить хоть какой-нибудь звук. Ему показалось, что в чаще по левую руку раздался лёгкий, почти неразличимый шорох. Он повернул голову в ту сторону. И правда — по лесу шли несколько человек. Шаги становились всё отчётливее, и вскоре Зар разглядел скользящие меж деревьев силуэты. Их было четверо. Впереди двигалась худощавая фигура, закутанная в сизый плащ. Странное существо как будто плыло по воздуху и юноша понял, что оно вовсе не касается земли. Следом шёл огромный детина — высокий, плечистый, с бугрящимися под кожаной курткой мускулами. За его спиной покачивался топор устрашающих размеров. Третьей была девушка в обтягивающем коричневом костюме. На поясе у неё висели два коротких изогнутых клинка, походка её была лёгкой, но хищной. Последним шёл человек, который почему-то вызывал у Зара стойкое, иррациональное отвращение. Он уступал остальным в росте и телосложении, но казался каким-то… пугающим. Словно он состоял из одной лишь злобы. Когда четвёрка поравнялась с кустами, где затаился Винсент, фигура в плаще подняла руку и указала прямо на укрытие волка. — Зверь, — прохрипело создание. — Он здесь. — Где? — хмыкнул великан, принюхиваясь. — Я никого не чувствую. — Глупец! — прошипел первый. — Тебя обдурили. Чуешь ли ты хотя бы запах травы, что перебивает остальные ароматы? — Ээ… ну, да… — протянул детина с заминкой. — Ну что у вас там? — лениво протянул тот, что шёл последним, его голос скреб по ушам, как ржавый гвоздь по стеклу. — Взять его, — хрипло скомандовал плащеносец. Детина взревел и, занеся топор, ринулся к укрытию оборотня. Но Винсент ждал. Волк метнулся в сторону в последний миг, когда топор уже летел вниз. Тяжёлая лезвие вонзилось в землю, разбрасывая во все стороны комья дерна. Винс, извернувшись в воздухе, ударил великана в грудь. Его серповидные когти впились в плоть, легко разрывая кожу и мышцы. Здоровяк отлетел назад и рухнул, с влажным бульканьем пытаясь вдохнуть. Из его ужасающих ран с шипением выплёскивалась кровь, блестя в солнечном свете, пробивавшемся сквозь листву. Гигант застонал, пытаясь подняться, но тут же осел, обмякнув. Зарантил застыл, осознав, что бой уже начался. Сухо тренькнула тетива лука. Изумруд выпустила стрелу в фигуру в плаще, решив, что создание представляет наибольшую угрозу. Оперённая стрела свистнула в воздухе и точно вонзилась существу туда, где у человека должны быть рёбра. Однако, к ужасу Зарантила, тварь даже не покачнулась. Стрела, пройдя её тело насквозь, ударилась в ствол дерева за спиной,задрожала, а затем замерла. Ни крика, ни стона, ни даже всхлипа. Тварь полностью проигнорировала атаку. Сара не стала ждать — она метнула в незнакомца мешочек с истолчённой травой,для меткости положив на дно несколько камней. Мешочек ударился о землю прямо возле существа. Сухая смесь с глухим пшиком разлетелась веером. Воздух тут же наполнился резким, едким запахом. Плащеносец дёрнулся. Его глаза на мгновение закрутились, как у потревоженного насекомого — зрачки метались между Сарой, мешочком и собственным телом, словно он вдруг забыл, где он и кто. И в этот момент с дерева спрыгнул Миллес. Бесшумно, будто тень, он тут же метнулся к девушке с парными клинками. Они столкнулись, и начался бой — молчаливый, выверенный, пугающе красивый. Охотник и Ловчая двигались будто в танце: удары сменялись уклонениями, выпад — парированием, каждый шаг был на волосок от гибели. То один чуть одерживал верх, то другой. Лезвия свистели в воздухе, солнце сверкало на их гранях, дыхание бойцов казалось невидимой музыкой их беззвучной дуэли. Зарантил не мог отвести глаз. Каждое движение могло оказаться смертельным. Но равновесие разрушил четвёртый противник. Мерзкий, скользкий тип, тот самый, что с самого начала вызывал у Зара отвращение.. Бледный, с тонкими пальцами, он бесшумно приблизился к сражающимся. На его поясе болтался тонкий стилет. Подкравшись к дерущимся, он на секунду замер — и вдруг, одним быстрым движением, вытащил из кармана пригоршню песка, и бросил его Миллесу в глаза. Охотник инстинктивно вскинул руку, моргнул, сбился с ритма. Этого оказалось достаточно. Девушка скользнула вперёд, нырнув под его размашистый, запоздалый удар. Её тело почти коснулось земли. Из этого положения она резко выпрямилась, нанося мощный восходящий удар левым скимитаром*. Клинок, как змея, скользнул под куртку. Раздался хрип. Миллес пошатнулся. На лице проступило изумление. Он медленно повалился на бок, не проронив ни слова. *«Скимитар» — изогнутый однолезвийный меч восточного происхождения. Зарантил не успел закричать — всё происходило слишком быстро. Тем временем подлый тип метнулся к Винсу. Оборотень рванулся, прыгнул, но тот оказался слишком быстрым. Перекатившись, словно в танце, негодяй оказался под телом зверя — и резким движением вонзил стилет в его брюхо, а затем рванул вверх. Кровь хлынула фонтаном. На поляну выплеснулась горячая, алая струя, от которой вверх поднимался пар. Винс захрипел и упал. Его лапы судорожно скребли землю, будто пытаясь схватиться за ускользающую жизнь. А в нескольких шагах от него лежал Миллес. На взгляд Зара охотник не подавал признаков жизни. Девушка Ловчая подняла свой клинок, собираясь нанести добивающий удар. Сталь блеснула в солнечном свете. В этот миг в душе Зарантила что-то оборвалось. Будто все его чувства и эмоции от вида умирающих друзей вырвались наружу. И он с диким воплем сорвался с места. В руке юноши блеснул нож. Не тренировочный, боевой. Блеск металла — и оружие летит в цель. Конечно, за те несколько дней Зарантил не мог стать мастером метания ножей. Но боль за умирающих друзей, страх потерять всех и ярость, рвущаяся из груди, сделали своё дело. Его рука не дрогнула. Девушка с парными клинками уже заносила руку для последнего удара, когда внезапный вопль боли вырвался из её груди. Нож вонзился под рёбра, и с коротким хрипом она повалилась в траву. Из её бока торчала рукоять оружия, подаренного охотником. Зарантил понимал, что выдёргивать нож нет времени. Парень подбежал, перешагнул через неподвижное тело и поднял трофеи — пару лёгких, смертоносных клинков. Холодная сталь в руках ощущалась чуждо, но приятно тяжело. Внезапно инстинкт завопил, заставляя юношу метнуться в сторону.. И вовремя. Там, где ещё мгновение назад была его шея, сверкнул стилет. Он обернулся — и столкнулся взглядом с бледным мерзавцем. Тот поигрывал окровавленным оружием, склонив голову на бок, как будто размышляя, с какой стороны будет красивее вонзить лезвие. Снова щёлкнула тетива. Бледный резко откатился назад, чуть не споткнувшись, чтобы избежать стрелы. Изумруд не промахнулась бы во второй раз — и он это знал. Зар вскочил и неловко, по-своему отчаянно, рванул вперёд, атакуя трофейными клинками. Его выпад был грубым, тяжёлым. Слишком открытым. Противник хмыкнул и легко отмахнулся стилетом, будто от назойливой мухи. Его губы скривились в ухмылке, он процедил, растягивая слова, как яд: — Не дёргайся, герой... Скоро ты присоединишься к своим никчёмным друзьям на небесах... Он атаковал. Зар не успел вскинуть клинки. Инстинкт вновь спас ему жизнь, заставляя рухнуть на землю. Лезвие просвистело над самым ухом. Юноша вновь избежал смерти, но противник не дал ему подняться. Бледный с оттягом нанёс удар ногой по рёбрам. Воздух выбило из лёгких, перед глазами замелькали искры. Противник занёс стилет. И тут Зарантил услышал металлический щелчок. За ним раздался короткий вскрик. Нападавший дёрнулся назад, покатился по траве, вцепившись в плечо. Из него торчала тонкая металлическая стрелка.. Парень резко повернул голову туда, откуда раздался звук. Миллес лежал, прислонившись к дереву, и тяжело дышал, но рука с закреплённым чуть выше запястья миниатюрным арбалетом всё ещё была поднята. Его лицо, покрытое потом и кровью, хранило ту самую ухмылку — упрямую, как в первый день. Зар вскочил. Раздался звук спускаемой тетивы. На этот раз стрела Изумруд достигла цели. Противник даже не успел подняться. Её выстрел был идеален: стрела вошла мерзавцу в горло, глубоко, без шансов. Стилет вывалился из руки негодяя, а сам он осел, захрипел и затих. Юноша подошёл и с яростью отбросил оружие в кусты. Затем он развернулся. Сара стояла в полный рост. Её взгляд был прикован к фигуре в плаще. Ветер трепал её волосы, но она не двигалась. Казалось, между ней и плащеносцем происходило нечто, не видимое глазу.