Человек из неотсюда

На дневном совете друзья решили, что стоит навестить Арту — добрую старую знахарку из Залесья. Хотелось поделиться с ней всем, что произошло за эти полные событий дни, и познакомить с новыми спутниками — Такиром и Эмми. Когда В обновлённом составе они вернулись в Залесье, день уже клонился к закату. Сначала друзья решили зайти в корчму — не из любви к шуму и вину, а по необходимости: расширившийся отряд не поместился бы в хижине Арты, да и после похода всем требовался отдых. Миллес подошёл к стойке, заказал несколько комнат и расплатился серебром. Такир задержался внизу, о чём-то коротко переговорив с трактирщиком, а Изумруд поднялась в свою комнату почти сразу, заявив, что устала и ляжет спать. Винсент с ними не пошёл. Он снова остался в лесу, как Зарантил и ожидал. Сара и Зар, остановились немного поодаль от остальных, сделав вид, что увлечены меню, пока остальные поднимались наверх. Когда юноша удостоверился, что их никто не слушает, он склонился к девушке и шепнул на ухо: — Нам нужно остаться у Арты. Я должен с ней поговорить… и кое-что показать. Сара лишь коротко кивнула, уловив в его голосе серьёзность. Домик старой знахарки как и прежде стоял на краю деревни. Окна его всё также дышали пряным ароматом трав, а за полупрозрачной занавесью уютно теплился огонёк лампы. Арта встретила гостей с доброй улыбкой, поочерёдно обняв Сару и Зарантила, а затем удивлённо посмотрела на незнакомцев. Миллес тут же представил Такира и Эмми, и, как оказалось, двое целителей мгновенно нашли общий язык. Словно два ручья слились в единое русло — беседа унесла их за пределы времени: Травы, рецепты, обмен опытом. Старушка в какой-то момент достала тонкую папирусную бумагу и, приговаривая что-то под нос, сделала несколько заметок гусиным пером, время от времени что-то уточняя у гостя. Вечер прошёл за разговорами. Делились пережитым, вспоминали дни, проведённые в лесу, обсуждали дальнейшие планы. Эмми держалась скромно. Сидела тише воды, ниже травы, и почти не притрагивалась к еде. Арта, видя её измождённость, каждый раз мягко улыбалась и подливала чаю. — Пей, девочка. Этот чай силы вернёт. Отвар то на кореньке восьминедельном настояла.. — Благодарю вас, — тихо отзывалась Эмми, стараясь не поднимать глаз. Когда за окном окончательно стемнело, Миллес и Такир поднялись и стали прощаться. Эмми встала вместе с ними, но на пороге вдруг остановилась, как будто в последний момент вспомнила о чём-то важном. Сара, заметив её заминку, подошла ближе. — Что-то не так? — спросила она. Девушка поколебалась, будто борясь с собой, но всё же прошептала: — Я… Я не хочу, чтобы меня видели в деревне. Я была тут с теми, кто… забирал людей. Могут узнать. А если кто-то из близких пропавших будет в корчме… мне не хочется получить нож в спину. — Бедная девочка, — проговорила Арта, вставая с лавки. — Останься у меня. Здесь ты в безопасности. Кто постучится ко мне с дурным умыслом — тому трава под сердцем прорастёт, клянусь старыми богами. Миллес улыбнулся, кивая в знак понимания, и пожелал всем спокойной ночи. Эмми ещё раз извинилась, но знахарка её тихо обняла, будто давно знала. Когда тёплая беседа за столом начала стихать, Эмми встала первой. Она выглядела уставшей, всё пережитое ею давало о себе знать. — Пожалуй, я… пойду. Я давно не спала на настоящей кровати, — сказала она с тихой, почти виноватой улыбкой. — Иди, девочка, — с добротой в голосе ответила Арта. — Комната за перегородкой. Постель простая, но свежая. После моего чая сладко спать будешь. Эмми поблагодарила, пробормотала «спокойной ночи» и скрылась за занавеской. Остальные молчали какое-то время — было слышно только потрескивание углей в очаге. Когда дверь за девушкой закрылась, Сара села ближе к огню, снимая сапоги, а Зарантил встал у окна, всматриваясь в ночной силуэт деревни. Несколько минут он молчал. Только когда тишина стала слишком густой, он повернулся к старушке: — Уважаемая Арта,Мне нужно с тобой поговорить. И это… важно. Юноша откинулся в кресле, достав из-за пазухи тот самый предмет — круглый серебряный медальон с тёмным отливом, чёрная стилизованная буква "А" ярко блеснула в свете лампы. — Я нашёл это на шее одного из Ловчих, — сказал он, глядя на Сару. — Того самого бледного. Он носил его… но амулет был невидим. Лишь тонкая цепочка. Пока я не взял его в руки. Сара приподняла бровь. — Ты ничего мне не говорил, — удивлённо произнесла она, но в её голосе не было упрёка. Скорее — тревога. — Тогда я ещё не был уверен, что это нечто важное, — ответил он, не поднимая глаз. — Да и… вряд ли бы кто поверил, что он может становиться невидимым. Даже я сперва подумал, что мне показалось. Арта, отставив кружку, медленно взяла медальон в руки. Она повертела его, приглядываясь, поднеся ближе к свету. Тонкие пальцы пробежали по гладкой поверхности металла. — Мне не знакома эта вещица… — наконец проговорила она. — Но, то, как вы её описали. Невидимая… до прикосновения. Это не простая безделушка. Нет. Это нечто, что не должны видеть непосвящённые. В чём его роль — не знаю. Но он важен, раз создатель медальона посчитал нужным скрыть его. Парень кивнул, принимая находку обратно. — Завтра утром спрошу Эмми. Может, она знает. Организованные отряды Ловчих, маг... Что-то в этом есть... Возможно, это знак различия, или оберег... — И… — вставила Сара, глядя на него внимательно. — Поделись этим с Такиром. Если кто и сможет сказать больше — так это он. Он повидал немало диковин. И понимает многое из того, что неясно нам. Юноша посмотрел на неё и устало сказал. — Да. Ты права. Это разумно. Но лучше подумаем обо всём этом завтра. Они еще немного посидели в тишине. Затем Арта поднялась, подбросила немного сухих веточек в очаг и пожелала им доброй ночи. Уставшие, но с чувством, что на душе стало чуть спокойнее, друзья попрощались и отправились спать». Когда Зарантил лёг, впервые за долгое время ощутив под спиной не мох и землю, а мягкую кровать, хоть и продавленную временем, он наконец позволил себе расслабиться. Комната была тёмной, воздух — тёплым, с ароматом мятного настоя и сушёных цветов. Всё напряжение последних дней, словно туман, начинало рассеиваться. Мысли ещё роились, но с каждой минутой затягивали его всё дальше в глубины сна. Впереди были вопросы. Ответы. И путь. Но этой ночью он просто уснул.